Когда они вошли в город, был примерно полдень, и яркий солнечный свет заливал бывшие улицы, площади и дороги. Артем никогда прежде не видел ничего настолько прекрасного – и настолько печального.

Город был частично затоплен – судя по всему, это случилось с ним очень давно, возможно, вскоре после События. Ребята продвигались вперед медленно, выбирая места посуше – и все равно иногда шли по колено в воде.

Когда-то город был подчинен стройному плану – дома выстроились в строгом порядке. Улочки и проспекты, делившие городские районы на части, пересекали друг друга под прямым углом. В городе почти не было растений – кое-где змеились по осыпающимся стенам ползучие ветки, да еще мох тут и там укрывал поверхности пушистыми коврами, но нигде не было ни высокого дерева, ни хотя бы ветвистого куста. Артем, которого еще недавно пугала мысль о лесе, вдруг, к своему удивлению, подумал о том, что небольшой его кусочек был бы здесь кстати. Неясно было, почему растения решили покинуть это место, – возможно, все дело в оружии, которое в свое время превратило пригороды в серую пыль.

Краска с большей части зданий осыпалась, но причудливые разводы разных цветов рассказывали историю давних времен – когда дома были нежно-голубыми, розовыми, желтыми, белыми… Артем попытался представить, как тогда выглядел город – в годы, когда слепые окна домов переливались стеклами, а во дворах, похожих на колодцы, были разбиты клумбы… Наверное, тогда на улицах было полно людей – больше, чем Артем мог себе представить. Люди гуляли, говорили друг с другом, читали книги… Дальше фантазия Артема не шла. Ему смутно вспомнилось прочитанное – балы, театры, о которых он имел смутное представление. Были ли театры здесь?

Тут и там виделись проржавевшие остовы брошенных машин, но никому и в голову не пришло проверять их содержимое – Артем с содроганием подумал, на что они могли бы наткнуться. Вдруг он порадовался, что бо́льшая часть бывших тротуаров затоплена мутной водой – едва ли им понравилось бы то, что она скрывала. Артем вспомнил, как Каин дедушка рассказывал, что большие города превратились в огромные кладбища.

И все же Северный город был головокружительно, непривычно, необыкновенно красив – от красоты вокруг даже дышалось тяжелее, во всяком случае Артему… Хотя, возможно, дело было в спертом воздухе, не похожем на лесную свежесть, к которой он успел привыкнуть.

Дома, мимо которых они проходили, опирались на колонны, как звери – на лапы перед прыжком; смотрели на них причудливыми мордами, искусно вырезанными под крышами, козырьками над окнами. Артем почувствовал, что шея начинает болеть от того, что он все время задирал голову, силясь разглядеть верхние этажи и крыши домов. На очередной улице стояли с десяток белых человеческих фигур – Ган потянулся за стрелой, но опустил руку – перед ними были всего лишь статуи. Ни одна из них не была целой – у некоторых не хватало руки или ноги, другие лишились головы. Артем с сожалением рассматривал их покалеченные тела и, покосившись на Каю, заметил, что увиденное завораживает и ее. Артем заметил, как ее рука машинально тянется к карману – за блокнотом, и пожалел, что не умеет рисовать. Кто знает, суждено ли ему еще хоть раз увидеть нечто подобное? Ему хотелось запомнить все хорошенько – чтобы потом, в лесу или бедных домиках из дерева и камня вспоминать, что в мире все еще существует такая красота.

Штаны у него промокли до колен, но он почти не замечал этого – солнце поднялось выше, и воздух стремительно теплел. На новой улице они увидели целый ряд черных искусственных деревьев, изукрашенных завитушками. Верхушку каждого из деревьев венчал большой белый шар – некоторые были разбиты.

– Красиво, – нарушила молчание Кая, и ее голос неожиданно громко прозвучал в мертвой тишине, царившей вокруг.

– Кажется, когда-то они освещали путь, – сказал Артем, стремясь скорее озвучить догадку. – Это были фонари.

– А как насчет фигур людей?

– Не знаю, – Артем пожал плечами. – Наверное, просто для красоты.

Они немного помолчали, задумавшись. «Для красоты» – это звучало так странно и непривычно! В их мире не было места чему-то, что создавалось «для красоты», – такой роскоши никто не мог себе позволить. Люди, которые жили здесь когда-то, гуляли по дворам, говорили друг с другом и смотрели на вещи, сделанные для красоты, – не ради выживания. Какими были те люди? Теперь не узнать.

Ган единственный не выглядел впечатленным, как будто гулять по старым городам ему было не впервой; зорко и напряженно он поглядывал по сторонам – под стать натянутой тетиве у него в руках. На мгновение Артем ощутил вспышку вины – кажется, только Ган думал о безопасности, пока они с Каей были увлечены красотами мертвого города.

Когда они свернули на следующую улочку, путь им преградил обрыв. Видимо, когда-то здесь прошел большой разлом – теперь грязноватая вода водопадом стекала по тому, что когда-то было мостовой, вниз – в то, что когда-то было каналом. Канал, вышедший из берегов, превратился в продолговатое озеро, из которого тут и там выглядывали проржавевшие крыши домов, кое-где соединенные узкими мостками из мусора.

На стене высокого здания напротив Артем разобрал почти полностью уничтоженную временем надпись «Самый надежный банк».

Пока что никто не говорил об этом вслух, но Северный город не выглядел как место, в котором можно было действительно найти ученых… или кого бы то ни было.

– Кто-то построил эти мостики между крышами, – сказал Артем, чувствуя, что не может больше выносить тягостное молчание.

– Может быть, это было давно, – ответил Ган, с силой дергая на себя проржавевшую пожарную лестницу. – Где, вам сказали, был этот бункер?

– Ближе к центру, – Кая достала из кармана карту. – Судя по тому, что дедушка подчеркнул… Нам туда.

– Очень хорошо, – Ган кивнул, показывая, что лестница безопасна. – Забирайтесь по одному. Кто бы ни строил эти мостки, по ним ходили… Значит, и мы можем. Проберемся по крышам до местечка посуше. – Он замолчал, казалось, колеблясь.

– Что-то не так? – спросила Кая, опередив Артема.

– Есть немного, – Ган улыбнулся с деланной бравадой. – Не хотелось бы вас расстраивать, но если здесь везде такое болото… Что случилось с бункером?

С минуту все подавленно молчали.

– Мы пока не можем знать, как везде, – сказал Артем, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно.

Кая кивнула:

– Идем. Все равно покоя не будет, пока не проверим.

– Ладно-ладно, – пробормотал Ган, берясь за лестницу. – Мое дело попытаться оградить вас от разочарований, леди. Я полезу первым – если меня выдержит, то и вас тоже.

Лестницу качало из стороны в сторону, когда Артем забирался по ней; хлопья ржавчины осыпались вниз, как грязный снег, и царапали пальцы. Кая помогла ему подняться на крышу, с трудом отдышавшись, он выпрямился и обомлел.

Высоко поднявшееся солнце, словно расплавленным металлом, заливало крыши города светом – Артем сощурился, стало больно глазам. Город оказался куда больше, чем он думал или мог себе представить, – плоские острова крыш тянулись насколько хватало взгляда. Их окружала вода – и не везде стоячая. Кое-где она вихрилась маленькими водоворотами, рябилась подводными течениями – возможно, когда-то там были каналы. Давным-давно Каин дедушка рассказывал им о городе на воде, городе-музее в далекой теплой стране старого мира – к своему стыду, Артем не запомнил названий. После истории Артему приснился тот сказочный город – с его горбатыми мостиками, бесконечными каналами и домиками, стоящими вплотную друг к другу.

То, что он видел сейчас, выглядело иначе и все же напоминало тот сон. У их ног лежал утонувший город – первые этажи домов явно уже очень давно ушли под воду. Артем представил себе годами парящие в воде столы и шкафы и содрогнулся.

– Ладно, давайте по мосткам. Проверяем, потом идем, – сказал Ган. Он явно был не в восторге от того, что ни Артем, ни Кая не предложили вернуться назад.

Позднее Артем не раз пытался понять – что заставило его двигаться дальше. В конце концов, ни один бункер не мог спасти людей от такого наводнения. Все системы вентиляции должны были уже давным-давно быть неисправными, а люди – мертвыми.

Возможно, дело было в том, что он хотел знать точно, а возможно, в том, что сама мысль о том, чтобы сдаться и вернуться ни с чем, казалась невыносимой… Хотя с каждой новой крышей мечты о добрых и умных людях, с благодарностью принимающих драгоценные листки, а потом и его самого – в свой круг, становились все более и более размытыми и менее реалистичными, а потом растворились совсем… В тяжелом дыхании и неприятной дрожи в ногах, ступающих на шаткие мостки из ржавых труб, дерева и хлама.

Каждый мостик, ведущий с одной крыши на другую, становился серьезным испытанием. Артем шел вторым, после Гана, и старался не показывать, как ему страшно: помнил, что сзади на него смотрит Кая. Колени дрожали, зубы стучали – налетавшие то и дело порывы ветра норовили сбить с ног – а под ногами простиралось мутное городское море, обманчиво спокойное, темное.

Ган, шедший впереди с изяществом кота, которому не впервой ходить по крышам, в кои-то веки не раздражал Артема – по крайней мере, глядя на него, было легче убедить себя, что их путь безопасен… даже если на самом деле это было не так. Кая шла последней, как самая легкая, и, когда Артем думал, что в случае чего именно он должен будет ее подхватить, у него холодело под ложечкой.

Артем не знал, как долго они шли на самом деле – полчаса или несколько часов; от постоянного напряжения чувство времени притупилось, и он перестал следить за солнцем. Плечи ломило, как будто он все это время пробирался через бурелом с неподъемной тяжестью на спине. Уже несколько раз он думал предложить привал, но Кая и Ган молчали, и он не мог сдаться первым.

В конце концов, им пришлось остановиться. Мостки, которые должны были помочь перебраться на следующую крышу, оказались сломаны – намеренно или случайно, сказать было нельзя. Следующая крыша казалась обманчиво близкой – и все же недостижимой.

– Может, получится как-то починить? – неуверенно пробормотала Кая.

– Тогда уж проще перелететь, – хмыкнул Ган, подходя ближе к краю крыши. – Среди нас нет Икара? Хотя, если это ловушка, нас запросто могут подбить даже в воздухе.

Эту историю Артем знал, и почему-то это его приободрило. Он подошел к Гану и тщательно осмотрел остатки мостков.

– Дерево сгнило. Вот, видишь? Это не ловушка… Скорее всего. Просто старый мост.

– Ну, в принципе, даже лучше, что эта рухлядь сломалась до того, как мы по ней пошли, – заметила Кая, глядя вниз. – Придется спускаться и пробираться в соседний дом понизу… А потом подниматься на крышу. Угу?

– Угу, – в тон ей ответил Ган. – Но сперва предлагаю передохнуть.

Артем с трудом подавил волну благодарности.

Они перекусили сухарями и водой на нагретой солнцем крыше – это было бы даже приятно, если бы не напряжение, которое нельзя было прогнать ни отдыхом, ни сухарями.

– Пока ты утоляешь жажду… – пробормотала Кая, разгрызая сухарь, и Артем почувствовал себя так, как будто от прозвучавшей отсылки к «Алисе» на крыше стало больше на одного близкого друга.

– Алиса! – Ган улыбнулся, Кая улыбнулась в ответ, и волшебство развеялось.

Артем боялся, что спуск окажется куда более страшным, чем шаткие мостки, но это оказалось не так трудно после побега из города Тени. Страхуя друг друга, они пробрались в верхний этаж, который когда-то был чердаком – тут и там виднелись голубиные гнезда, пол был белым от птичьего помета. Артем старался дышать ртом, когда они спускались вниз по странно будничным серым лестницам, на которых почти не оказалось ни завалов, ни мусора, ни грязи. Лестница, ведущая со второго этажа на первый, была покрыта водой, и Артем заметил, как Кая и Ган переглянулись.

– Можно сделать плот, – торопливо сказал он, мысленно маша им руками («Эй! Я здесь!»). – Разобрать мостки…

– Долго, – отрезал Ган. – Тут неглубоко. Плыть всего ничего, вода на уровне окон напротив. Нам нужно всего-то две минуты.

– Это вода, – резко перебила его Кая. – Двух минут может и не быть.

– Да. Но если будем тратить время на плот, не успеем до темноты.

Некоторое время все молчали. Артем смотрел на воду – темную, непроницаемую, плотную… Сейчас ни малейшая рябь не волновала поверхность, и от этого она была похожа на густое вязкое желе. Все внутри Артема кричало о том, что даже просто касаться воды – плохая идея. Ган вытащил из рамы окна крупный камушек, застрявший там неведомо как и когда, и, сильно размахнувшись, бросил в воду. Вода поглотила его с низким и гулким звуком в одно мгновение, а потом стало тихо. Некоторое время все сидели, затаив дыхание.

– Нет там ничего, – наконец сказала Кая, но Артему показалось, что в ее голосе гораздо больше желания убедить себя, чем настоящей уверенности. – Что делать с рюкзаками?

– Вот для рюкзаков, мне кажется, плот – это хорошая идея, – сказал Ган. – Я видел подходящий кусок двери между вторым и третьим этажом.

Все время, пока Ган ходил за доской, пока они пристраивали на ней вещи, пока бросали в воду новые камушки, чтобы убедиться, что опасности нет, Артем чувствовал: спускаться в воду нельзя, но не говорил ни слова. Казалось, нужно перетерпеть всего несколько минут, а потом спокойно посмеяться над собственными страхами и продолжить путь.

А потом, один за другим, они опустились в воду.