Артему очень хотелось поговорить о том, что случилось у реки, но Кая молчала до самого вечера, и он не стал заговаривать первым. Он молча шел вслед за ней, как до этого, но теперь все изменилось. Пальцы дрожали от пережитого шока, но, когда Артем пришел в себя, испуг сменился новым чувством – гордостью. Он впервые остался вне стен общины один, и оказалось, что он вовсе не так бесполезен, как все внушали ему до этого. Да, он умел работать головой лучше, чем руками, но ведь именно его стрела вонзилась в грудь чудищу из реки и спасла Каю. «В бок, а не в грудь, – услужливо напомнил внутренний голос, тонкий и противный, похожий на писк комара. – Ты ведь почти промахнулся, дружок».

– Я не промахнулся, – вслух ответил ему Артем. – Я попал.

– Угу, – отозвалась Кая без усмешки, – попал.

Артем старался не пялиться на ее спину, ноги и волосы (хотя Кая шла впереди и никак не могла этого заметить), но потом смирился и поднял взгляд. До смерти хотелось узнать, представляет ли Кая, чего ему стоило решиться последовать за ней, когда он понял, что ее нет слишком долго? Тогда, продираясь через кусты на звук воды и сжимая в онемевшей от напряжения руке арбалет, он думал о том, что будет, если не найдет ее. Или найдет – а вместе с ней и то, что заставило ее задержаться. Он был слишком напуган, чтобы думать еще и о рюкзаках со всем тем, что сохраняло им жизнь в последние дни. Вещи, хоть и спрятанные за кустами, остались стоять неподалеку от дороги… И все же… Если бы Артему хватило самообладания подумать об этом, возможно, он пошел бы за Каей позже, и, возможно – только возможно – это стоило бы ей жизни.

Старая дорога под ногами стала хуже – они вышли на участок, сильно размытый дождями, на котором сменяли друг друга островки древнего асфальта, бурая земля, деревья и пучки сорной травы. Лес вокруг как будто стал еще темнее – вспомнив о прижившемся детском названии, Артем задумался, это еще Темный лес или уже другой? До сих пор он не видел зримой границы. Что, если огромный, мохнатый, ощеренный тысячью опасных зубастых ртов Темный лес поглотил весь мир? Может быть, он поглотил и далекий Северный город, отмеченный на карте безымянного водителя машины красным крестом. Кая говорила о двух неделях пути, а они шли только пять дней. Что будет, если, дойдя до нужного места, они не найдут ничего, кроме леса? Это были запрещенные мысли.

Темнело. Яркие цветы на обочине дороги погасли – закрыли бутоны, готовясь ко сну, и Артем вспомнил о цветах, осыпавших рюкзаки – как погребальный саван.

Кая остановилась, раздумывая:

– Пора останавливаться. Нужен отдых.

– Я еще могу идти, – Артем вдруг почувствовал резкий укол обиды, хотя плечи и вправду ныли от рюкзака.

– А я нет, – просто отозвалась Кая. – Давай, вон к тем кустам. Отойдем метров на двести в лес.

Быстро и молча они разбили лагерь. Артем с удовольствием отметил про себя, что на этот раз сумел поставить палатку в одиночку. Кая собрала хворост и растянула по периметру лагеря тонкую веревку с колокольчиками – сигнальную систему, конструкцию которой предложил в свое время Артем (о чем никто, разумеется, не помнил) и которая прижилась среди собирателей, охотников и стражей Зеленого. Многие навешивали на леску не только бубенчики, которые должны были в случае опасности вовремя предупредить о постороннем, но и различные охранные обереги: перья, камушки, бусины, разноцветные ленты. На Каиной веревке ничего такого не было.

Артем раскидал ногой дерн и выкопал небольшую ямку с помощью найденного неподалеку острого камня, а Кая сложила в нее собранный хворост. Через минуту весело запылал костер. Последнюю воду, что у них оставалась, разделили на три части. Одну оставили на утро, в другой сварили немного гречневой крупы, пустив в ужин еще и одну из полосок вяленого мяса, а третью приберегли для чая. Воду, взятую в реке сегодня, Кая использовать не захотела и вылила сразу, на месте, где они оставляли рюкзаки, – когда они уходили, в тусклой лужице головки сорванных кем-то цветов подрагивали, как кувшинки на глади пруда.

Кая разложила еду по мискам и поставила чай. Молча они поели и взялись за чашки, когда Кая наконец заговорила.

– Ты неплохо проявил себя у реки, – сказала она, глядя в костер, и Артем почувствовал, как тяжело ей даются эти слова, – будто сам сидел напротив и давил их из себя. – Спасибо. Думаю, тебе стоит продолжать упражняться с арбалетом… Может выйти толк.

– Ну… хорошо, – неловко отозвался Артем, приникая губами к кружке и обжигаясь о край, – в общем, не за что. Ты сделала бы то же самое, – в книгах ему не раз попадалась эта фраза, и вот наконец удалось ввернуть ее в разговор. Он думал, что теперь Кая пойдет спать в палатку, но она продолжала, не отводя взгляда от огня:

– Я раньше не видела такой твари. Как в реке.

«Не спугни ее, – пискнул внутренний голос Артема: – Это первый раз, когда она сама с тобой заговорила».

– Я тоже не видел, – осторожно отозвался Артем, не отрывая глаз от язычков пламени, – наверное, это была русалка или ламия. Я слышал истории…

– Русалку я видела. Правда, дохлую. Не похоже. А вот ламия – может быть. Хвост был не как у рыбы. Как у змеи. – Кая отставила в сторону миску с кашей, хотя в ней оставалась еда.

– Что там случилось? – Артем мельком взглянул на Каю. Ее тонкие пальцы были плотно сцеплены между собой, костяшки побелели от напряжения.

– Она говорила со мной.

– Говорила?

– Да, это кажется странным, – Кая поморщилась, – но она правда говорила. Только этот голос звучал… у меня в голове.

– Хм, – Артем осторожно подвинулся ближе – совсем чуть-чуть, протянул руки к костру, грея пальцы. – А что она говорила?

– Говорила, что исполнит мое желание, если я ступлю в воду, – пробормотала Кая и искоса посмотрела на Артема. – Она показала мне, как я иду с папой, дядей и… дедушкой. Сказала, я могу получить это обратно, если ступлю в воду.

Артем молчал. Ему очень хотелось встать, обойти костер и прижать Каю к себе – так же, как тогда, на кладбище, или взять ее руки в свои, чтобы эти сведенные болью пальцы разжались, отдохнули в его ладонях… Но это было невозможно, поэтому он просто смотрел на нее – смотрел на рыжую макушку так, что заслезились глаза. Он представлял, как втягивает, забирает часть ее боли. Это было глупо, но Артем надеялся, что ей станет легче. Кая резко вздернула голову, словно и вправду ощутив этот взгляд:

– Чего смотришь? – а потом добавила мягче: – Знаю, что это чушь… Просто… Как она могла знать про моего деда, а? Про папу, дядю Олега…

Артем задумался.

– А твоей мамы там не было?

– Что?

– Ну, мамы, – Артем смутился, но догадка слишком увлекла его, чтобы подумать о том, насколько уместен вопрос. – Ведь мама у тебя тоже была. У всех была.

– Нет, – резко отозвалась Кая, отворачиваясь к костру. – Мамы не было. Я ее не помню… но женщины там точно не было.

– Ну, это все объясняет! – Артем победно щелкнул пальцами, поймал взгляд Каи и смутился. – Извини… Просто было бы логично предложить тебе всю семью, правда? Но она этого не сделала. Она показала тебе только тех, кого ты помнишь. Она сама ничего о тебе не знала… Просто показала образы из твоей головы… И все.

– Откуда ты знаешь? – Кая нахмурилась.

– Ну, я точно не знаю… Но это самое логичное объяснение. Наверное, если бы она встретила не тебя, а меня, то показала бы что-то другое… Значит, так она заманивает людей к себе.

Кая вздохнула, потерла лоб:

– Да… Скорее всего, ты прав. – Она помолчала, и Артем использовал краткий миг затишья, чтобы насладиться сладкой музыкой этих слов. – Кстати… – Кая помедлила, сомневалась. – Что бы ты увидел, если бы она звала тебя, а не меня?

Это был очень личный вопрос, и оба это понимали. В наступившей тишине звонко щелкнуло что-то в костре.

– Не знаю, – осторожно ответил Артем, старательно отгоняя от себя злорадно пищащий голосок – насмешливый, саркастичный. – Я много чего хочу… Наверное, увидел бы себя, открывшего тайну электричества… Ну, чтобы можно было больше не бояться молний. И пользоваться электричеством. Чтобы все стало, как раньше… Думаю, так.

– А твои родители? Ты не хотел бы их вернуть?

Артем помедлил, гадая, намеревалась ли Кая его задеть.

– Хотел бы, конечно… Просто я знаю, что это невозможно. Конечно, хотел бы, – он повторил это, словно пытаясь убедить самого себя, что прежде всего подумал бы о возвращении родителей, а не о славе спасителя мира. – На самом деле это произошло давно… Знаешь, я плохо их помню. – Он услышал в собственном голосе оправдывающиеся нотки, разозлился на себя и замолчал.

– А что ты помнишь?

– Не очень многое. – Артем сделал глоток из чашки. Чай был остывшим и противным. – Пока не встретились с твоими, часто переезжали с места на место, были в пути… Папа с мамой любили читать – оба. Помню, папа рассказывал, что его родители были связаны с книгами. Кажется, он упоминал, что прадедушка… или прабабушка… кто-то из них был руководителем университета… Я не помню, кто именно. Кто бы это ни был, после События они недолго продержались. Они оба.

– А твои родители?

– Ты и сама знаешь, как все было. Ты ведь их помнишь?

Кая медленно покачала головой:

– Я вообще плохо помню детство… До Зеленого.

– Они были похожи на меня. – Артем поморщился, изо всех сил стараясь воскресить их в памяти – отца, высокого и тощего, с очень плохим зрением, и мать – маленькую женщину, которая любила петь и боялась всего на свете, в конце концов, доведенную страхом практически до безумия. Если бы она осталась жива, сейчас он был бы выше ее на голову. – Знаешь, они тоже были беспомощными. Этот мир им не очень подходил.

– Другого нам не предлагают. – Кая поворошила палкой в костре. – Но ты оказался не таким уж и беспомощным.

Артем молчал, чувствуя, как щеки неудержимо краснеют, молясь, чтобы Кая решила, что дело в жаре от костра.

– Ладно. – Кая бросила палку в костер. – Я подежурю первая.

– Я мог бы…

– Нет. – Кая закусила губу. Вид у нее был встревоженный. – Мы не знаем, кто положил те цветы.

– Я думал, ламия…

– Ламия была в реке.

– Ну, может, какая-то магия или что-то вроде того…

– Может быть, а может, и нет. – Кая пожала плечами. – Лишняя осторожность не повредит. Я дежурю первая. Иди спать, Артем. Судя по карте, завтра мы выйдем на старый город, а после как на ладони будем… Это нехорошо. Нужно заранее найти воду… И город придется огибать. Мало ли что.

Артем представил себе сначала старый город (что угодно могло таиться в выбитых окнах, похожих на распахнутые в крике рты), а потом чистое поле без единого укрытия, содрогнулся и кивнул.

– Я разбужу тебя через пару часов. – Кая с удобством устроилась у костра, достала из кармана блокнот. – Так что постарайся уснуть быстрее.

Артем заполз в палатку, оставив у входа ботинки и свернулся клубком в спальниках. Он сонно думал о Каиных словах, похожих на заботу.

Он уснул, и ему снилась равнина с яркими цветами, каких он никогда не видел прежде; они с Каей шли по ней, разговаривая и смеясь, не боясь нападения, не думая ни о воде, ни о еде. Кая смеялась над чем-то, что он сказал. Во сне это была невероятно остроумная шутка, какой он никогда бы не придумал в действительности или, придумав, не решился бы озвучить… Кая улыбалась, а потом вдруг превратилась в маму Артема. Во сне улыбки у них были одинаковыми, хотя они были совсем не похожи друг на друга – высокая и угловатая рыжая девчонка с колючим взглядом и маленькая блондинка с робкими глазами кролика, который боится попасться в силки.