Двенадцать Зодиаков!

Когда я впервые услышал об этих грозных воинах, то представлял их несколько иначе. И речь даже не о том толстяке, что ещё минуту назад прохаживался вдоль строя, он-то как раз на воина вполне себе походил. Причём могучего и сильно пахучего. Что же касается, сменившей его на этом поприще, Обезьяны, то она, наоборот, опасным, ну или хоть сколько-нибудь внушительным бойцом совсем не казалась. А напоминала скорее ту самую шкодливую обезьянку, чью маску нацепила. Ну, или каплю ртути, что не находила себе места и постоянно пребывала в движении.

Впрочем, её сравнительно малые размеры и подвижность могли обмануть разве что законченного глупца. Я же даже с расстояния десяти шагов мог разглядеть пусть и небольшие, но довольно крепкие мозолистые ладошки, выглядывавшие из широченных рукавов. Эта девушка явно умела работать руками…

— Ты! — остановилась напротив одного из свежеотобранных учеников Обезьяна. — А ну, открой рот! Да пошире! Шире, кому говорю!

Рослый юноша с длинными шелковистыми волосами и в столь же блестящем халате послушно разинул рот.

— Н-да, такой красавчик, а зубы совсем кривые, — расстроенно поцокала языком Обезьяна. — И как ты собрался детей со мной заводить⁈ Нет, это никуда не годится, а вдруг у них во рту будет такой же частокол? Ты об этом подумал⁈

Судя по ошарашенному виду застигнутого врасплох ученика, ни о чём подобном он, конечно же, не думал. Впрочем, самой Обезьяне на это, кажется, было глубоко наплевать.

Потеряв к юноше всякий интерес, она повернулась обратно к строю и громко во всеуслышание заявила: — Красавчики с отменным здоровьем! Мне нужны красавчики с отменным здоровьем!

Сказать, что я удивился, значило ничего не сказать. Если вопрос толстяка касательно любимого блюда показался мне вполне закономерным, не зря же в народе говорят: «скажи мне, что ты ешь, и я скажу кто ты», то запросы Обезьяны, наоборот, поставили в тупик. Казалось, этой странной особе нужен не достойный представитель в отряд, а папаша для будущих чад. И думается мне, искать такого папашу она намеревалась со всем усердием, потому как спустя пару-тройку секунд она уже вовсю разглядывала следующего красавчика в строю.

Правда, разглядывала недолго, всего несколько мгновений, а после, указав очередному бедолаге на его, как ей показалось, чересчур раскосые глаза, двинулась дальше. Следом ей попалась ещё парочка смазливых пареньков, но и они не удостоились большого внимания. А потом очередь как-то сама собой дошла и до меня.

— Имя?

— Су Чень! — бодро отрапортовал я, припомнив армейские годы.

— А ты ничего такой, высокий, широкоплечий, да к тому же и зубы всё на месте. Ещё и белые!

— Это из-за хорошей экологии!

— Эко…чего? Ладно, неважно, — сказав это, Обезьяна приблизилась ко мне и, ухватившись за отвороты халата, развела руки в стороны. От этого нехитрого действа халат на моей груди ожидаемо распахнулся, являя миру могучие грудные.

По строю тут же пробежали взбудораженные шепотки. Но больше всех, казалось, впечатлилось виновница произошедшего.

— Удивительно! — с придыханием произнесла она, касаясь ладошкой моей груди.

Я же в этот момент совсем не знал, куда себя деть. С одной стороны, женское внимание любому парню приятно, даже такому заядлому любителю железок, как я, с другой же — меня немного смущала маска на лице Обезьяны. А вдруг под слоем дерева скрывается нечто страшное, нечто такое, отчего волосы на спине встают дыбом, а пышущий до этого энтузиазмом нефритовый жезл превращается в детскую свистульку?

Одним словом, картина у меня перед глазами вырисовывалась весьма печальная. Ну а как иначе, если попасть в гарем к какой-то страшненькой особе мне не очень-то и хотелось. Это там, на Земле, после подобного «приключения» можно было сходить к психотерапевту и проработать с ним полученную травму, ну или, на худой конец, забыться на время в качалке, в компании таких же потных, дурнопахнущих мужиков. Здесь же, в Лояне, всё не настолько радужно. Психотерапевтов тут не было отродясь, а потные, дурнопахнущие мужики хоть и водились, но отчего-то не спешили сбиваться в кружки по интересам. Ну, если, конечно, не считать недавнего Свина. Теперь мне даже жаль, что он выбрал не меня. Всё же вкусная еда всяко лучше сомнительных амурных дел.

А дела между тем намечались нешуточные. Шаловливая ладошка Обезьянки уже вовсю шуровала у меня за пазухой и с каждой секундой опускалась всё ниже и ниже, пока наконец не нащупала то, что я совсем не собирался демонстрировать.

— Ого! Большой, горячий и такой…мохнатый⁈

— Ага, это мой брат крыс.

— Значит, вот как ты его называешь? — зачем-то прижалась ко мне одна из Двенадцати зодиаков. — Оригинально!

— Да нет же, там и правда крыса.

— Хах, ещё и с чувством юмора! Мне нравится, — с придыханием произнесла она, прижавшись маской к моей оголённой груди.

После такого откровенного домогательства я уже не мог просто стоять столбом. Нужно было как-то себя спасать, а то ведь не ровен час, она и до моего настоящего хозяйства доберётся!

Я уже было собирался оттолкнуть от себя эту странную особу, как вдруг словно гром посреди ясного неба прозвучал кое-чей полный раздражения писк.

— Пи!!!

— Уи-и-и-и-и!!! Крыса!!!

— Ну вот, я же говорил, — проводил я взглядом отскочившую в сторону Обезьяну.

— У него в штанах крыса!

Тоже мне новость! Я ведь об этом ей сам сказал каких-то несколько секунд назад. Или она глуховата и с первого раза не расслышала?

Впрочем, наличие крысы в моих штанах заинтересовало не только перепуганную до дрожи в коленках Обезьяну, но и других стоя́щих со мной в одном строю учеников. Из их уст тут же посыпались всякого рода предположения на этот счёт.

— Так вот почему он отказывался снимать штаны перед мастерами! А я-то думал, бедняга просто стесняется своего маленького жезла.

— Но это не объясняет того, зачем ему в таком деликатном месте живая крыса. Неужели он таким образом бережёт своё целомудрие?

— Я слышал, девки из секты Эмэй засовывают в это самое ЖИВЫХ змей, но чтобы крысу… Такое я встречаю впервые.

— Надеюсь, он эту крысу хотя бы кормит, а то оголодавший грызун и на волосатые орешки позариться может.

— И не говори, как представлю, так ком к горлу подступает. Рисковый он парень, этот Су Чень!

— Ага, отчаянный! Такой, поди, никаких пыток не боится…

Внезапно для себя я оказался под прицелом десятков уважительных взглядов. Кажется, на меня так даже в родной качалке не смотрели, когда я две сотки пожал. А тут стоило только грызуна в шатны запихнуть, так сразу почёт и уважение. Да если бы я о таком лайфхаке раньше знал, то брат крыс из этих самых штанов и не вылазил бы никогда. Жил бы там, как у Христа за пазухой. Я бы даже кормил его через ширинку.

Впрочем, взгляды взглядами, а долго подобные разговоры продолжаться не могли. Всё же находился я не абы где, а в самом Мадокване с его железной дисциплиной, поэтому и обсуждения моих причиндалов вместе с соседствующим рядом с ними грызуном рано или поздно должны были быть прерваны.

— Кхем-кхем! — с явным намёком прокашлялся Распорядитель, пожалуй, единственный, кто остался равнодушен ко всей этой ситуации. — А ну, умолки!

Смешливые разговоры, всё это время бродившие по строю, тут же сошли на нет, и им на смену пришла гнетущая тишина. Новые ученики Мадокван тут же вспомнили, кто они и где находятся. Ну прямо как я секундой ранее.

— Обезьяна, продолжай, — обратился распорядитель к смущённой девушке, когда все притихли.

— Простите, Распорядитель, но я вынуждена прервать отбор. Прошу оставить за мной право выбрать в следующий раз. Мадо!

— Да будет так, — важно покивал распорядитель, снова проведя кистью по бамбуковой дощечке.

Вскоре всё ещё смущённая Обезьяна вернулась к остальным Зодиакам, а ей на смену вышел мужчина в крысиной маске…

— Пи?

— Нет, это не твой родственник, — попытался я запихнуть крыса обратно за пазуху. Но не тут-то было! Заметив, как он думал, сородича, мой шерстяной брат ни в какую не желал прятать голову обратно в «норку» и даже более того, стал попискивать, привлекая к себе ещё большее внимание.

Ну и привлёк, само собой. Мужчина в крысиной маске тут же направился в нашу сторону.

— Что это тут у нас? Какой милый малыш! — елейным голосом произнёс зодиак, стоило ему только к нам приблизиться. Меня при этом он словно бы и не замечал, весь поглощённый разглядыванием грызуна. — Какая блестящая шёрстка! Какие умненькие глазки! А эти усы, достойные самого божественного дракона Тяньлуна! Если у крысиного рода когда-нибудь появится свой император, то им, без сомнения, окажешься именно ты!

— Пи! — гордо приосанился крыс.

— Эй, да он тебя разводит, — шепнул я очарованному сладкими речами грызуну, чтобы тот, не приведи бог, не лопнул от самодовольства.

— Пи-пи-пи! ПИ!

— И ничего я не завидую! А то, что у меня усы не растут, так это подростковое…

— А ты, значит, его хозяин, — обратил наконец на меня внимание Зодиак. — Выглядишь сильным, под стать своему мечу. Такой жажды крови я не ощущал даже от клинка своего отца.

Жаль только, что вся эта жажда крови была направлена именно на меня. С тех самых пор, как Рассекатель замолчал, его убийственные намерения стали окутывать меня, словно вторая кожа. Наверняка будь на моём месте некто более впечатлительный, то он бы от столь пристального «внимания» давно двинул кони. Но мы, качки, народ толстокожий, а потому ничего, кроме зуда пониже спины, я пока не ощущал. Да и в целом, сейчас меня куда больше волновал не беснующийся клинок, а зодиак напротив меня. Уж слишком жадно тот пожирал глазами ножны моего меча, и я даже догадывался почему. Судя по перевязи на груди и торчащей из-за плеча рукояти меча, Крыса носил гордое звание мечника…

— Прекрасный клинок, он словно молит о кровавой схватке. Не удивлюсь, если его бывший владелец когда-то служил Небесному клану…

«Ну это он, конечно, зря! Только безумец стал бы утверждать, что основатель секты Мудан некогда служил столь ненавистному ему Небесному клану» — стоило только этой мысли зародиться у меня в голове, как Рассекатель на моём поясе будто взбесился. Слова Крысы явно пришлись ему не по вкусу! Об этом ярко свидетельствовала как сильная вибрация самого клинка, так и резко возросшая жажда крови. И что самое важное, теперь эта жажда была направлена не только на меня!

Ощутив неладное, крысиный Зодиак тоже потянулся к рукояти цзяня, торчащей из-за его плеча. Однако к счастью для него же, меч так и не покинул ножен, и всё благодаря своевременному вмешательству Распорядителя.

— Отбор является священной традицией, и даже лучшим ученикам Мадокван не дозволено пятнать его кровью.

— Простите, Распорядитель, — отдёрнул ладонь от рукояти зодиак. — Эта жажда крови застигла меня врасплох.

— Тогда тем хуже для тебя, раз подобная мелочь способна пошатнуть твою волю.

— Такого больше не повторится, — скрипнул зубами Зодиак. Подобная выволочка явно пришлась ему не по вкусу. В голосе Крыса так и сквозило раздражение. И направлено оно было, судя по его взгляду, почему-то на меня. Хотя, казалось бы, я-то здесь при чём. Вон пусть с Рассекателем разбирается, это же из-за него зодиак сел в лужу на глазах у своих товарищей, которые, к слову, вовсю посмеивались над этой его оплошностью. Особенно Свинья. Тот, казалось, вообще не стеснялся в выражениях.

— Брат Крыса, а ты чего такой напряжённый? Может, съел что-то не то, например, собственные яйца⁈ Ба-ха-ха!!!

Другие зодиаки тоже себя особо не сдерживали, однако грани, в отличие от Свиньи, всё же не переходили и лишь слегка поддевали своего так называемого брата.

— Да ладно тебе, брат Свинья! Брат Крыса всего-то хотел отполировать рукоять своего драгоценного меча, просто время выбрал неподходящее.

— А может, он просто испугался того вонючего грызуна?

При упоминании «вонючего грызуна» мой шерстяной брат смерил недобрым взглядом явно оскорбившего его Дракона, а после как следует принюхался, будто бы запоминая запах обидчика. Хотя кого я обманываю, никаких иных мнений тут быть не могло, крыс только что отыскал очередную жертву. Теперь брату Дракону следует получше следить за своей едой. А может, и за кое-чем ещё.

Впрочем, это его личные проблемы. Меня же куда больше беспокоил другой Зодиак, явно взбешённый всем происходящим Крыса. Я не видел его лица. Через прорези в маске моему любопытному взору были доступны лишь его глаза. И сейчас эти самые глаза пребывали не в лучшем состоянии. Полопавшиеся от злости капилляры превратили их в две пылающие алые сферы. Их хозяин точно находился на грани бешенства…

— Ты! — неожиданно для меня, да и, наверное, для всех присутствующих указал на меня Крыса. — Я выбираю тебя!

Ну вот, а ведь всё так хорошо начиналось…

* * *

Скользя по заснеженной горной вершине, старейшина Гэ всматривался в даль, туда, где среди промозглого тумана виднелись очертания Каменного дворца. Он наконец-то снова был здесь, в родных землях Мудан.

Сердце первого старейшины затрепетало в предвкушении столь долгожданной встречи. На протяжении почти трёх недель он не видел стен родного дома и не мог насладиться теплом самого дорого для него человека. Разлука с любимой внучкой сильно подкосило старейшину Гэ. До недавнего времени его старческое сердце пребывало в унынии. Однако теперь, с появлением на горизонте обители Мудан, все тревоги и печали отошли на второй план, а им на смену пришло столь сладкое предвкушение.

Начиная с этого мгновения, старейшину Великой секты более не тревожили никакие мирские проблемы. Он даже позабыл о надвигающейся на весь Мурим буре и о единственном человеке, который эту бурю мог предотвратить. Впрочем, беспокоиться об этом старейшине и так было не с руки, ведь тем человеком, что должен был обуздать бурю, стал не кто иной, как Су Чень. А уж в ком в ком, а в этом юном даровании старейшина Гэ ни капли не сомневался. Да и разве могло быть иначе, если в столь юном возрасте Су Чень уже сумел одолеть полноправного мастера⁈ Но и это было ещё не всё. За Су Ченем было кому присмотреть. Старейшина Гэ ни за что бы не отправил безусого юнца одного в стан врага.

Не помня себя от радости, старейшина с ещё большей прытью рванул вперёд. В этот момент его ноги едва касались снежного наста, и со стороны могло показаться, будто он парит над землёй. Цингун Первого старейшины и впрямь был под стать его прозвищу, не зря же знающие люди величали старика Гэ Режущей Бурей за его небывалую скорость и смертоносность. Вот только на этот раз он использовал свою хвалёную скорость не для победы в битве, а в надежде поскорее окунуться в объятия любимой внучки.

Спустя пять ударов сердца ноги старейшины коснулись ступеней Каменного дворца. И первым, что он услышал, наконец вернувшись домой, стали слова: — Старейшина Гэ, старейшина Гэ, у нас беда! Ваш внук Ян Гэ без дозволения покинул пределы Каменного дворца!