Я едва сдержал в себе гнев.

— А меня ты спросить забыла, Роу? Я не просил тебя разрисовывать Прометея. Он что, клоун, чтобы на нём рисовать?

Увидев, что идея с разрисовыванием брони Прометея мне не понравилась, Роу забормотала:

— Погоди, погоди… не надо злиться, Стас. Я хотела у тебя спросить, но ты был занят тем, что спал на диване в шатре полигона номер три. Я специально туда приходила, но не стала тебя будить. Так жалко тебя стало. Ты такой уставший был и спал очень крепко.

Я скрипнул зубами.

Дрых я, скорее всего, не просто крепко, а мертвецки крепко, и вряд ли бы Роу меня добудилась. Но нелепая идея с рисунками затмила всё, даже её оправдания. А ещё — смазала радость от другой новости, хорошей: Роу наконец-то залечила рану на боку моего титана.

— Но за лечение спасибо, — добавил я.

Роу этого будто не услышала. Она ухватила меня за руку и потянула из столовой в ангар.

— А ну пошли, я всё тебе покажу, злобный псих! — с обидой выпалила она на ходу. — Ты всё сам увидишь и не будешь на меня орать!

— Я на тебя не орал! — возмутился я, повысив голос.

— А теперь орёшь!!! — рявкнула она.

Когда мы пришли в ангар, я сразу понял, что мой Прометей опять привлёк внимание всех работников в округе, да и не только их. Кажется, многие просто пришли поглазеть на моего титана, как на диковинку.

— Роу, я тебя убью, — выдавил я.

— Да погоди ты! — отмахнулась она.

Следом за нами уже спешили не только Эббе, Орфео и Данте, но и остальные студенты, которые завтракали в столовой. Слух о том, что Прометея разрисовали, как уличное граффити, распространился за считанные минуты.

Не дойдя до титана, я остановился и встал, как вкопанный, уставившись на него издалека.

— Ого-о-о! — послышались позади восхищённые возгласы студентов.

— Куда записываться, чтобы моему титану такое же сделали?

— Роу, неужели это ты изобразила?

У меня же пропал дар речи.

Я просто пялился на Прометея, не веря глазам. Неужели это, и правда, изобразила Роу?

Видя мою реакцию, девушка ткнула меня локтем.

— Ну как тебе? Мне давно пришла эта идея, я долго рисовала эскизы и готовила чернила. Это мой собственный рецепт, такого ни у кого нет. Я хотела сделать тебе сюрприз. И, кстати, все эскизы одобрил Прометей. Он говорил «Ну». Думаю, это значит «Ну очень здорово!».

Я слушал её вполуха, а сам продолжал смотреть на титана.

— Ты художница? — наконец, пробормотал я. — Как ты это сделала?

— Мне довелось работать в тату-салоне, — шёпотом ответила Роу. — Я делала эскизы и набивала татухи всяким мафиози. Выживала, как могла, пока один из них не стал распускать руки. Я воткнула ему в ухо машинку для тату и сбежала. Потом долго пряталась у бездомных, а потом отправилась в Генетрон. Так что Прометей — самый лучший мой клиент. И самый добрый. Руки он не распускает. Если только чтобы поднять меня на высоту.

Кажется, впервые за время нашего знакомства она хоть что-то о себе рассказала.

Я оторвал взгляд от титана и посмотрел на Роу.

— Прости, что наорал на тебя.

Роу ухмыльнулась.

— Ты ещё долго будешь вымаливать у меня прощение, злобный псих!

Вместе мы отправились к Прометею.

И чем ближе я к нему подходил, тем отчётливее становился рисунок на его исполинском теле.

А Банни постаралась на славу!

По живой угольно-чёрной броне титана мерцали нарисованные языки красного пламени. Их было немного, но они как будто горели, испуская даже искры. Казалось, пространство плавится вокруг этих алых линий и рваных всполохов.

Роу виртуозно использовала законы перспективы. Чем выше поднимался взгляд, тем динамичнее становились изгибы пламени.

Массивные наголенники и наручи титана будто объяло жаром. Наплечники с шипами выглядели, как раскалённые в горниле. Особенно жутко рисунок смотрелся на сочленениях брони. Линии краски там походили на тонкие прожилки, создавая иллюзию, что горячая лава течёт по венам самого великана. Багровые отсветы пламени плясали у ног Прометея, будто освещая ему путь.

— Эти чернила — особенные, — сообщила Роу. Не без гордости, конечно. — На самом деле это камуфляж. При желании пилота, Прометей может регулировать силу краски на своей живой броне. Чернила сделаны из Тихого Эхо, но сейчас работает только одна его часть — красная. А вот подключив зелёную часть, можно стать невидимым. Не совсем прозрачным, конечно. Но слиться с местностью точно можно.

Я опять посмотрел на неё.

— Роу… это вообще!

Она нахмурилась.

— Вообще плохо или вообще хорошо? Ты разговариваешь так же односложно, как Прометей. Вы прям близнецы.

— Это хорошо! О-о-очень хорошо! — заулыбался я.

— Хо-ро-шо, — проурчал Прометей, повторяя за мной.

Все, кто собрался вокруг заграждения, тоже заговорили про «Вообще хорошо!».

Среди толпы я заметил даже Изольду Галло. Она с завистью разглядывала Прометея и хмурилась.

А потом появилась ещё и Саваж.

Быстро же до неё дошли слухи! А может, Симона уже доложила.

Саваж сразу подошла ко мне и Роу, затем ещё раз глянула на титана, будто убеждаясь, что он реален, и только потом спросила:

— Маг-эксперт Роу, это ты сделала?

Роу поджала губы, не особо желая разговаривать с Саваж.

Не припомню, чтобы они вообще общались после того, как Роу показала Саваж средний палец, ещё в первый день прибытия в Генетрон.

— Да. Я, — коротко и нехотя ответила Роу.

Девушки с неприязнью переглянулись.

— А моей Афродите сделаешь? — прямо спросила Саваж. — Если это камуфляжные татуировки, то в рейде такое точно пригодится.

— Не сделаю, — бросила Роу. — Такой эффект краски возможен только у Прометея. У этого титана есть возможность влиять на свою живую броню намного сильнее, чем у других титанов. Я подбирала рецептуру специально для него и особым способом набивала ему чернила на живую броню.

— Ты не хочешь или не можешь? — холодно уточнила Саваж.

— Не могу! — повысила голос Роу. — Так что можешь отвалить, маг-зеро Саваж.

— Это ты можешь отвалить, маг-эксперт Роу, — процедила Саваж.

Я прокашлялся.

А ведь они обе собирались в рейд, и хотелось, чтобы до этого момента они всё-таки научились разговаривать друг с другом нормально. Ну или хотя бы находиться рядом.

Услышав моё красноречивое покашливание, обе девушки посмотрели на меня так, будто это я виноват, что они друг друга не выносят. Потом одновременно развернулись и разошлись, кто куда.

Саваж отправилась в учебный корпус к учителю Зевсу, а Роу — в техотдел ангара. Я же остался стоять на месте. Ну и ну, чёрт возьми!

— Ну, — услышал я рык Прометея.

Вокруг него собралось так много народу, что он начал нервничать. Пришлось идти на подмогу.

— Эй! Ребят! Разойдитесь! Титан может разозлиться!

Услышав про «разозлиться», студенты и работники ангара начали отходить назад. Постепенно толпа отошла на приличное расстояние.

Однако не все испугались.

Одна студентка так и осталась стоять у заграждения. Высокая блондинка — дылда с косой, как называл её Данте.

Это была Изольда Галло.

Она повернулась в мою сторону, поморщилась и громко спросила:

— Если твой титан может разозлиться и снова напасть на людей, то не лучше ли держать его в цепях, как раньше?

Затем она повернулась к толпе и добавила:

— А вы знаете, что этот титан может впадать в бешенство? На тренировке он повредил моего титана и вырвал у него пластину живой брони! И всё из-за того, что пилот не смог с ним справиться! Так что сейчас вы все рискуете! Вся крепость «Симона» рискует из-за одного титана…

— Какого чёрта ты несёшь⁈ — разозлился я, подходя к Изольде.

Та вскинула подбородок и шагнула ко мне.

Мы были одного роста, но Изольде явно хотелось казаться выше.

— Это правда! Твой титан плохо управляем! — заявила она. — Он убийца! Он ненавидит людей и ждет момента, чтобы их уничтожить! А нас осталось мало. Настоящих людей. Чистокровных, а не тех, которых хочет размножить госпожа Прима Сол! И твой титан ей в этом поможет! Он убьет нас, а на нашем месте будут гибриды!

— Что у тебя в башке, Изольда⁈ — заорал я. — Ты сама слышишь, что несёшь?

— Слышу! А ещё я хожу с тобой на тренировки! Твой титан впал в бешенство и чуть меня не прикончил!

— На тренировке ты разозлила не его, а меня!!! — рявкнул я с гневом.

По толпе пронёсся тревожный шёпот.

В этот момент к заграждению подошёл Данте, а за ним — Эббе и Орфео. Они втроём открыли ворота и прямиком отправились к Прометею.

И если Данте был отлично с ним знаком, то Эббе и Орфео к нему никогда так близко не подходили.

Я едва удержался, чтобы не преградить им путь. Они ведь специально это устроили, чтобы показать всем, что Прометей не опасен для людей. Если, конечно, его не злить, как Изольда. Хотя тогда, на тренировке, она действительно разозлила сначала меня, а потом уже Прометей впал в бешенство.

Это был важный момент.

Моя злость передалась ему. В тот момент мы были как единое целое и ненавидели Изольду одинаково.

Парни встали у пьедестала, на котором находился титан, и задрали головы.

— Привет, гуманоид! — Данте махнул ему рукой. — Ты сегодня красавчик! Наша нежная Зайка постаралась! Прям огненный доспех тебе изобразила! Я тоже себе такой хочу!

Прометей наклонил голову, глянув на трёх парней внизу.

— А у меня уже есть Огненный Доспех! — присоединился Эббе. — Сверхсильный ключ, между прочим!

— У него есть ещё и Пончик! — усмехнулся Орфео.

Титан наклонился ниже, рыкнул «Хм» и внезапно сошёл со своего постамента.

— Бегите!!! — выкрикнула Изольда. — Он вас раздавит!

Эббе и Орфео хотели было кинуться в стороны, чтобы Прометей их не растоптал, но Данте удержал парней на месте, вцепившись им в плечи.

Титан перешагнул парней и зашагал к открытым воротам заграждения.

— Стас, сделай что-нибудь! — запаниковала Изольда. — Он же выйдет в ангар! Он всех затопчет!

Я даже с места не двинулся.

Не знаю откуда во мне взялась эта уверенность, но я точно знал, что Прометей никому не причинит вреда. По крайней мере, сейчас.

Ему просто было любопытно.

— Он прогуляется и вернётся обратно! — крикнул я толпе. — Не бойтесь его! И не разбегайтесь!

Прометей действительно пошёл прогуляться — иначе и не скажешь.

Неторопливо он обошёл учебный корпус Z, затем отправился в сторону подъёмника у Юго-Восточной Башни, ну а потом уставился на ряд титанов, которые стояли на своих постаментах.

Прометей зашагал мимо них, останавливаясь у каждого ненадолго.

Анубиса и Зевса он особо не разглядывал, потому что видел их на тренировках, а вот у массивного Перуна и грозного Вулкана задержался. Он рассмотрел их внимательно, будто с большим уважением, и отправился дальше. Затем оглядел Ганешу.

Но дольше всего он простоял у Афродиты.

Титан заурчал, наклонил голову набок и дотронулся пальцем до плеча белого титана.

Толпа пристально за ним наблюдала, перешёптываясь и тревожась. Прометею на это было плевать — он смотрел на Афродиту. Возможно, он даже вспомнил, как нёс её тяжёлое тело на руках с арены прямо сюда, в ангар.

Он ещё раз дотронулся до её плеча, а потом его отвлекло кое-что другое.

Прометей повернул голову и посмотрел на ту самую стену, у которой простоял десять лет, терпя боль в ране, в тихой скорби о своём погибшем пилоте. Часть цепей так и остались болтаться на стене.

Прометей злобно зарычал и устремился туда.

Внутри меня похолодело от ужаса.

— ПРОМЕТЕЙ! — заорал я и бросился за ним. — ОСТАНОВИСЬ! НЕ ХОДИ ТУДА!

Но титан меня либо не услышал, либо не захотел подчиниться.

Его охватила ярость. Он подошёл к стене, ухватился за остатки цепей и вырвал их из стены с кусками каменной кладки, а потом вместе с ними развернулся к толпе.

Не передать, как страшно это выглядело!

Его броня полыхала нарисованным красным огнём, а он смотрел на людей, беззащитных перед ним, и скрежетал цепями, натягивая их в руках до предела.

— Прометей! Сто-о-ой! — Я подбежал ближе и встал между ним и толпой. — Брось цепи! Брось их! Эти люди ни в чём не виноваты! Они не желают тебе зла! Ты ведь тоже виноват перед ними! Ты убил группу экспертов! Но теперь всё иначе, правда? Роу тоже эксперт, но она тебя любит! Она вылечила тебя! Люди разные, как и титаны!

Цепи в руках титана натянулись ещё сильнее.

Он выглядел так, будто готов вот-вот броситься на толпу, обрушить цепи с каменными обломками стены на концах и разнести тут всё к чёрту.

Со всех сторон раздался голос Симоны из динамиков:

— Объявлен код «ноль-один»! Покиньте ангар! Объявлен код «ноль-один»! Покиньте ангар!

То же самое прогудело и в моих наушниках.

В этот момент раздался скрежет цепей — Прометей их просто разорвал! Раньше бы ему не хватило на это сил, но не теперь: после двух эволюций он стал сильнее.

Это внушало страх.

Но в то же время восхищало.

Это был мощный и красивый монстр, дикий и в то же время человечный, со своей тяжёлой судьбой.

Симона продолжала объявлять код «ноль-один» и требовать, чтобы все покинули ангар, но никто не стал этого делать. Даже Изольда Галло.

Они все смотрели на моего титана, будто не могли оторвать взглядов.

А он, порвав цепи прямо на глазах у толпы, бросил их у своих исполинских ног, после чего направился к людям, пройдя мимо меня. Он наклонился и протянул руку вниз, подставляя раскрытую ладонь для любого, кто осмелится.

Осмелились единицы.

Понадобилось около минуты, чтобы первый человек подошёл к титану и дотронулся до его руки. Потом — ещё один. И ещё один.

Это было первое и совсем робкое касание, и далеко не все решили, что Прометею можно доверять. Однако это был великий момент: мой своевольный титан смог хоть немного побороть свою ненависть к людям, а они — свой страх.

— Объявлен код «ноль-один»! Покиньте ангар! — продолжала громко говорить Симона. — Объявлен код «ноль-один»! Покиньте ангар!

Но люди, наоборот, подходили к титану всё ближе.

Видя это, Изольда развернулась и демонстративно покинула ангар. Прометей же снова выпрямился и зашагал к своему месту за ограждением, опять перешагнул через троицу моих друзей и поднялся на пьедестал.

Огонь на его броне казался ещё более живым, чем раньше.

Симона замолчала. И в этой тишине ангара среди толпы отчётливо послышалось:

— Прометей не даст нам погибнуть. Это величайший титан человечества.

* * *

Через три недели зубодробительной учёбы у Зевса в моём лимбе стало не так пусто, как раньше.

Теперь в моём арсенале, кроме уникального ключа «Влияние Генома» и сверхсильного редкого ключа «Великий Огонь», имелся целый набор базовых навыков.

Атакующие ключи: Импульсная Воронка, Бесконтактный Бросок, Буря Эхо и Световой Луч.

Защитные: Нейтрализующая Оболочка, Отталкивание, Неприкосновенность и Заслон Союзника.

Это всё было замечательно, но после получения каждого нового ключа, как и обещал учитель Равен, нам приходилось биться в командах «двое против двоих».

Каждый раз на полигон являлась Изольда со своей Кали и начиналась схватка, порой очень серьёзная.

Правда, теперь нам строго запрещалось калечить титанов соперника, поэтому мы обходились базовыми атаками и базовой защитой, зато лучше стали взаимодействовать друг с другом в команде.

Данте и Изольда больше не оскорбляли друг друга — у них просто не было на это ни сил, ни желания. Перемирие Изольды и Саваж тоже пока продолжалось — они, как и прежде, ненавидели друг друга, сторонились общения, даже во время тренировочных боёв, но хотя бы не дрались, как в последний раз, и выглядели более выдержанными.

Теперь казалось, что Изольда ненавидит меня намного больше, чем Саваж. Она не собиралась прощать мне тот первый бой и унижение, поэтому я каждый раз ждал подвоха с её стороны.

Зато Данте она всё больше уважала.

Этот упорный засранец добился того, чтобы «дылда» начала с ним считаться, хоть он и МР-один.

Теперь она называла его «Рыженький», и они вместе несколько раз выигрывали бой, но мы с Саваж всё равно вели в счёте: 5:4.

Когда у меня наконец получилось создать силовое поле — зыбкое и нестабильное, да ещё такого цвета, будто это чёрная дымка от костра, учитель Зевс наконец чуть сбавил обороты.

На этом настояла комиссар Патель.

Она лично приходила на полигон, чтобы попросить Зевса поубавить пыл, пока мы все не треснули от напряжения. До рейда оставалась всего неделя, и надо было хоть немного отдохнуть.

Причем всем.

И учителям — тоже, потому что Зевс и Равен собирались в рейд вместе с остальной группой.

Правда, отдых не означал, что можно расслабиться.

Последними в моём списке значились два вспомогательных ключа: Петля Поддержки и Усиление Руки. Обучение этим навыкам Зевс передал Саваж.

— Научи Терехова сама, — сказал он. — А Изольда научит Данте.

Саваж принялась обучать меня с усердием отличницы. Ну и по всем канонам борьбы за выживание — то есть охренеть как сурово!

И если Усиление Руки далось мне в первый же день, и я смог легко поднять тренировочную гирю весом в двести килограммов, то Петля Поддержки никак не хотела получаться.

Это была та самая Петля, которой Саваж меня когда-то страховала на дереве Брамса.

— Это же легко! — удивлялась и в то же время злилась она. — Берёшь Общее Эхо и тянешь его в ленту, а потом обхватываешь ею объект или субъект.

Она раз десять обхватывала этой лентой моё запястье, потом убирала Петлю, потом опять цепляла. Это была практика совсем другого уровня, тончайшей настройки, и, наверняка, со стороны наши тренировки выглядели забавно.

— Может, попробуем на дереве Брамса? — дважды предлагал я.

Она категорически отказывалась.

Только на четвёртый день я смог наконец создать Петлю Поддержки и получить второй вспомогательный ключ в Области Мастерства. Чёрт возьми, я обрадовался этому, как ребёнок!

— Саваж! Все десять ключей из списка освоены! — Я не удержался, обхватил её плечи Петлёй Поддержки и притянул к себе, после чего крепко обнял.

— Ты как младенчик, Терехов! — засмеялась она, даже не удивившись моему порыву.

За месяц тотального обучения мы настолько привыкли друг к другу, что с полуслова понимали, кто что собирается сказать или сделать.

Наши разговоры выглядели примерно так:

— Слушай, давай ещё раз попробуем навык с… — начинал я.

— Нет! — отрезала Саваж. — Лучше давай приступим к…

— Да ну, нет, — возражал я. — Это мы во вторник проходили, поэтому…

— Нет! — перебивала меня Саваж. — Тебе нужно укрепить связь с…

— А давай залезем на дерево Брамса? — невпопад предлагал я. — Там моя связь с Эхо укрепляется лучше всего.

Всякий раз, когда я предлагал ей залезть на дерево Брамса, она переставала спорить, но никогда не соглашалась на моё предложение. На дереве Брамса мы с ней вообще вместе больше не бывали.

А вот один я там бывал уже четыре раза, когда выдавался свободный час.

Страх перед высотой во мне остался, хоть и притупился с приходом воспоминаний. Каждый раз я заставлял себя залезать на смотровую площадку, на все восемьдесят метров, а там сидел, вцепившись в перила чуть ли не намертво и привыкая к высоте.

Постепенно я осваивался, а потом стал брать с собой альбом и перо с Высоким Эхо.

Теперь оно могло рисовать в моих руках.

Перо с лёгкостью проводило энергию через себя и создавало белые магические чернила, похожие на тонкие неоновые нити. Но самое интересное, что любой рисунок из альбома можно было поднять над чёрным листом и сделать трехмерным.

Так я однажды создал объёмный портрет своей матери, срисовав её лицо с фотографии, которую всегда носил с собой.

Изящный прямой нос, мягкие линии скул, округлые, будто детские щёки, длинные каштановые волосы, заботливый, чуть смеющийся взгляд.

Я действительно умел рисовать.

И вспомнить мне это удалось не только мозгом, но и рукой. Красное люминесцентное перо птицы Гелис послушно наносило белые штрихи на чёрный лист и создавало портрет за портретом.

Мать, отца, сестрёнку и даже дядьку.

Его строгую физиономию я отлично помнил. Параноик Сергеевич растил меня с пяти лет, как собственного сына, и многим пожертвовал ради моего воспитания и безопасности.

Однажды я нарисовал и Анжелику.

Мне хотелось попросить у неё прощения за то, что я не смог её удержать, не смог спасти. Но это был просто портрет, нарисованный магическим концентратом из Высокого Эхо.

Портрет не мог меня простить.

У Анжелики на Земле остались отец и две сестры. Возможно, уничтожив портал, я смог их спасти — это всё, чем бы мне удалось искупить свою вину.

За пару дней до рейда я снова отправился на смотровую площадку, чтобы немного прийти в себя после тренировок. Решил отвлечься от тяжких мыслей, поэтому начал накидывать портрет без отсылки к определённому человеку.

Просто ничей портрет.

И только когда из-под пера появились очертания лица и волос, сплетённых в две косы, я понял, кого рисую.

— Воу-воу! Неужели это Саваж? — вдруг прозвучало за спиной. — Она тебе за это время ещё не осточертела?

От неожиданности меня бросило в пот. Снова вернулся страх перед высотой.

Одной рукой я стиснул перила, а второй захлопнул альбом.

— Какого хрена ты сюда залез, Данте?

Он уселся рядом, прижавшись спиной к противоположным перилам, и положил рядом трость. Данте залез сюда вместе с ней, чёртов придурок! Его левую ногу хоть и залечили, но хромать он не перестал — так и ходил с тростью.

Зато в отличие от меня, он высоты не боялся.

И если его ещё можно было хоть как-то заткнуть, то Симону заткнуть не выйдет. Она вполне может передать Саваж любые разговоры, если алгоритмы гиперпомощника вдруг решат, что это важно для миссии. А потом Саваж в лоб спросит у меня, какого чёрта я её рисую, сидя на дереве, как дебил?

Данте усмехнулся.

— Не напрягайся, гуманоид. Я никому не скажу.

— Ну и чего ты сюда залез-то? — нахмурился я, уставившись прямо ему в глаза. — Что-то случилось?

Мне были известны повадки Данте, поэтому я ощущал его напряжение и тревогу даже на расстоянии и даже за маской циника. А сейчас он был взволнован, хоть и не подавал виду.

— Два дня осталось до рейда, — сказал он.

Я с тревогой на него глянул, потому что знал его как облупленного. Самое главное он всегда оставлял напоследок.

— Я в курсе. Что ещё?

Он нервно улыбнулся.

— Только что Зевс назначил десятый тренировочный бой «двое против двоих». Последний перед выходом из крепости. Иди, переодевайся и залезай в Прометея. Бой пройдёт на арене, но зрителей будет всего трое. Патель, Зевс и Захари.

Я сощурился, не сводя с него глаз.

Да, это была волнительная новость, но далеко не вся. Опять он оставил главное напоследок. Самое-самое главное.

— Понял. А ещё что?

Данте перестал улыбаться и добавил:

— Синяя дылда слишком усердно готовится к бою. Имей в виду. Она что-то затеяла, чтобы тебе отомстить. Тебе и Прометею.