Надо сказать, настойка женьшеня в изготовлении оказалась ничуть не сложнее домашнего компота. Я даже разочаровался немного после таких-то приключений. Но, видимо, ценность этого зелья была не в множестве уникальных компонентов, сваренных по сложнейшим рецептам, а именно в самом корне. Редкая штука, да еще и неописуемо высокого качества. Надо ли говорить, что пару литров я себе отлил, ибо тот самый жемчужно-золотой цвет с включением радужных всполохов у меня получился и так. Корень оказался до того хорош, что я незаметно для клиента скроил пятую часть. Да и как не скроить, когда зелье это называлось до крайности непритязательно: «Безупречность». Тут шаловливые ручонки сами тянутся.

Дубоподобный водитель-авалонец забрал заказ, а расплатился со мной бумажкой, на которой было написано несколько строк. Я развернул ее и приготовился познать величайшую тайну вселенной.

— А вдруг я это выпью, — размечтался я, не глядя в записку, — и смогу пердячим паром убить хтонолося! Или нет! Вдруг я научусь летать! Или, как та тетка, водяной плетью цаплю разорву напополам.

Я сознательно оттягивал момент истины, наслаждаясь предвкушением, но действительность оказалась жестока ко мне. Сопроводительное письмо гласило:

«Не секрет, что всякая дама лишь тогда считается красивой, когда кожа ее, ногти, волосы и зубы пребывают в состоянии истинного совершенства. Зелье это позволяет привести внешность к относительному идеалу, не исправляя фигуры, строения черепа, мягких тканей и жировых отложений. Только поименованные органы подвергнутся трансформации при длительном приеме. Для начального курса зелье это нужно пить два месяца по пятьдесят миллилитров в день. После этого шесть месяцев отдыха, чтобы накопленная энергия сделала свое дело. Дальнейший прием препарата лишь поддерживает эффект. Пить его нужно каждые полгода по тридцать дней, исключая лишь периоды немочи женской. В особо запущенных случаях начальный курс можно повторить, но не более двух раз.»

— Полное говно! — расстроился. — Жизнь без кариеса и прыщей — это, конечно, здорово. Но у меня и так ни того ни другого нет. С толком я кучу денег потратил, ничего не скажешь!

Тут я застыл.

Да ведь это же золотое дно! Зелье я и впрямь отдам какой-нибудь соседке. Я на соседях и опробую свои рецепты. Дядя Ганс не даст соврать. Посмотрю, что получится. И если получится…

— Елки палки! — выдохнул я. — Да ко мне же очередь выстроится. За хорошую кожу и волосы любая женщина собственного мужа на органы продаст. Озолочусь!

Приступ радостного настроения прервал курьер-мул, который притащил мой заказ. Смотрел он на меня хмуро и даже поздоровался сквозь зубы, глядя с затаенной ненавистью. И, самое странное, пребывал он в таком состоянии уже не первый месяц.

— Тебя какая муха укусила? — спросил я его. — Ты чего хмурый такой?

— Да сволочь ты, Вольт! — выпалил он. — Вот что тебе стоило тот бой проиграть? Вся Зоотерика на Лилит ставила! Люди из-за тебя на бабки попали.

— Тебе ничего не кажется в этой схеме неправильным? — оторвался я от проверки накладной.

Мул на несколько секунд задумался, потешно пошевелил длинными ушами, а потом уверенно ответил.

— Нет!

— И сколько же ты проиграл? — спросил я.

— Полтос! — обиженно выпятил нижнюю губу курьер.

— Пятьдесят тысяч? — изумился я. — Да откуда у тебя столько?

— Дурак, что ли? — возмутился мул. — Пятьдесят денег!

— На! — я вытащил из кассы тетки Вали монету и положил перед ним. — Не плачь.

— Это ты как бы долг вернул. А где моральный ущерб? — недовольно произнес курьер, но продолжить я ему не дал. Просто вышвырнул из аптеки.

— Вот урод, — меня даже трясло от возмущения. Так и хотелось эту тупую ослиную башку прострелить.

— Так нелюдь же, — пожала могучими плечами тетя Валя. — Ни человек, ни осел, ни лошадь, чистое недоразумение. Чего с него взять-то?

— Да пошел он! — процедил я. — Рожу набью, если еще раз увижу.

— Слушай, Вольтик, — моя единственная сотрудница смутилась, подбирая слова. — У меня племянница медучилище закончила, работу ищет. К нам нельзя ее пристроить? Она девка порядочная. Я понимаю, что с деньгами у тебя не очень, раз сам за стойкой стоишь. Но вдруг…

— А пусть приходит, — махнул я рукой. И впрямь, почему нет? Воздух кое-какой появился. Вытяну как-нибудь второго сотрудника. А сам зельями займусь.

Плямм! Смска. Да неужели.

«Моя машина заберет тебя из дома в 19−00. И. Л.»

— Коротко и емко, — почесал я затылок. — И ведь меня никто ни о чем не спрашивает. Какое, однако, самомнение у барышни. А доложиться вс-таки надо. Чердынцев меня на куски порвет.

— Добрый день, господин ротмистр! — вышел я на улицу. — Объект приглашает на встречу. Сегодня в девятнадцать ноль-нуль. Не знаю. И даже догадок никаких. Так точно! Есть доложить после встречи. Разрешите приступить к выполнению боевой задачи? Служу отечеству.

Плямм! Смска от Чердынцева.

«Посмеялись, и хватит. Продолжишь в таком же духе, заедешь на пару суток в наше отделение. Выйдешь оттуда совсем другим человеком, хоть и не вполне целым. Обещаю.»

— Ну вот, — расстроился я. — Уже и пошутить нельзя. Все-таки как-то не очень у нас в Тверди с правами человека. Есть, оказывается, в абсолютной монархии кое-какие минусы. Хотя… А чем это кардинально отличается от того, что у меня было раньше? М-да… Надо все-таки изучить минеральный состав здешней почвы. Чует мое сердце, дело именно в нем.

Я вздохнул и пошел в рецептурный отдел. Надо работать. Зря я столько денег отдал за ингредиенты, что ли? Мне кровь из носу нужно до вечера сварить зелье, защищающее от ментальной магии. Чует сердце, оно мне сегодня понадобится.

* * *

Черная представительская машина с дипломатическими номерами, забирающая меня от ворот двора-крепости, произвела среди односельчан настоящий фурор. Сначала ее появление породило некоторую интригу, отчего на балконы высыпали соседи, вооружившиеся пивом и кулечками с семечками. А когда вышел я, в пиджаке, в белой рубашке и в надраенных туфлях, раздался лишь завистливый вздох. Впрочем, когда водитель вышел, чтобы открыть мне дверь, вздох превратился в стон.

— Вот проклятье, — процедил я, мягко покачиваясь на белой коже сидений. — Надо было в другом месте машину поставить. В моем дворе ведь нормальные русские люди и нелюди живут. Если у соседа дом сгорел, они с себя последнюю рубашку снимут. А если он потом в два этажа отстроился, то они же этот дом и сожгут. Ибо нечего от коллектива отделяться. Тьфу!

Мы переехали на правый берег, и совсем скоро машина остановилась рядом с гостиницей «Бристоль», что на Большой Магической. Очередь, выстроившаяся на противоположной стороне улицы, по-прежнему жаждала быстрого питания. Причем жажда эта была настолько сильна, что люди готовы были стоять по пять-шесть часов. Четырехрукие мутанты из «Быстро и бочки» выдавали заказы с неимоверной скоростью, а сбоку от ресторана облезлая автоцистерна с надписью «Кола-на» перекачивала живительную влагу внутрь заведения с помощью толстого гофрированного шланга. Надо полагать, о доставке фасованных напитков речь даже не идет.

— Скоро они туда трубопровод проложат, — удивился я и пошел вслед за водителем, который смотрел на меня взглядом, спорящим по выразительности с замороженным минтаем.

Президентский люкс — это и в Воронеже президентский люкс. Номер из трех комнат наполнен потертой мебелью с претензией на шик. Потолок сверкал хрусталем люстры, а все, что можно, заклеено пенопластовой лепниной. В общем, бездна вкуса. Все, как я люблю.

Госпожа атташе не заставила себя долго ждать. Она появилась минут через пять, одетая в черное платье до земли, обтягивающее точеную фигурку как перчатка. Я всматривался в идеально гладкое лицо и пытался найти следы того почтенного возраста, что она мне озвучила. Не находил. Ей лет двадцать, не больше. Только глаза не соответствуют возрасту. Они слишком мудры и усталы.

— Госпожа, — поклонился я. — Приветствую вас.

— Ты не пытаешься делать комплименты, — усмехнулась она. — Это хорошо. Ты умен, снага.

— Я Вольт, — сказал я. — У меня есть имя. Вы хотите что-то мне предложить. Так давайте начнем с малого, с имени.

— Вольт, — кивнула она с некоторым усилием. — Я хотела бы предложить тебе службу…

— Сразу нет, — ответил я, чувствуя, как мой мозг мягко тронула чужая воля.

— Но почему? — удивилась она. — Ты даже не выслушал мое предложение.

— Я не стану никому служить, — отчеканил я. — Ни за какие деньги. Стать похожим на вашего водителя? Увольте!

— Мы можем оговорить срок контрактом, — мягко промурлыкала она, впившись в меня пристальным взглядом и обволакивая облаком странного опьянения. В голову снова настойчиво полезло какое-то щупальце.

— Всего хорошего, мадам! — сказал я, подходя к двери. — Не интересует.

— Да как ты смеешь? — она даже рот приоткрыла в возмущении. — Я тебе предлагаю великую честь. Ты не понимаешь, от чего отказываешься!

— Понимаю, — ответил я. — Более разумные предложения будут?

— Хорошо, — сказала она, едва сдерживая гнев. — Тебе все-таки придется меня выслушать, странный снага по имени Вольт.

— Да? Почему бы это? — удивился я, и она взглядом показала на мои ноги, которые как будто приросли к полу. Шевельнуть ими я не мог. — Так у нас разговор не состоится.

— Я готова нанять тебя, — поморщилась она, поняв, что в моей башке стоит какая-то защита. — Ты пойдешь со мной в Хтонь. Мне нужно кое-что добыть.

— Только если узнаю весь расклад, и не раньше, — спокойно ответил я. — Втемную я играть не стану. Вы выкладываете все, а потом оговариваем оплату. Если мы сходимся в условиях, то заключаем сделку. Если нет, то просто расстаемся, довольные друг другом. А потом вы мне подскажете легенду, которую я изложу жандармскому ротмистру, что за вами приглядывает. Он должен будет узнать, о чем мы с вами тут говорили. И снимите заклинание, которое держит мои ноги. Я вам не слуга, мадам. У нас с вами идет обычный деловой разговор. Убить вы меня можете, но давить на меня у вас не получится. Так что убавьте пафос, ваше обаяние на меня не действует. Вы, безусловно, женщина довольно симпатичная, но по какой-то необъяснимой причине желания вызываете не больше, чем вон тот торшер.

— Это было не плану, — неслышно, одними губами произнесла она по-авалонски, но я ее понял. — Как он это делает?

— Итак? — спросил я, а когда ноги обрели способность двигаться, добавил. — Ну вот, видите, мы уже начинаем приходить к взаимопониманию. Мой первый вопрос. Сумма?

— Сто тысяч, — ответила она, не раздумывая, а я сел в кресло. Ноги не держали.

— Кого нужно за это убить? — искрометно пошутил я.

— Хозяина Хтони, — не оценила шутку она. — Мне нужно его тело. Все, до последнего волоска. Как он выглядит, кстати? Ты говорил, что знаешь его.

— Он выглядит так, как хочет, — сказал я. — Хтонь — это место его силы. Он может там плавать, бегать или летать. Он и есть сама Хтонь.

— Он силен, — Инвитари растянула губы в счастливой улыбке. — Надо же. Не ожидала подобной удачи. Я ведь заходила в лес, но засечь его не смогла, как ни пыталась. А вот он меня видел. Я это знаю точно. Странное ощущение, как будто несколько глаз одновременно смотрят.

— Это птицы, — придумал на ходу я. — Хозяин может видеть их глазами, если захочет.

— Вот даже как? — неприятно удивилась она, скривив в гримасе прекрасное лицо. — Я не знала, что он силен настолько. Прямо как единорог из Шервудского… Хм… Скверно.

Она ведь ничего не знает про Лилит. Не знает! Все, кто ее видел, мертвы. Все, кроме Мамуки. Но такие люди никогда не болтают понапрасну. Да и нет его здесь.

— Хозяин в Хтони почти всемогущ, госпожа, — сказал я. — Как вы собираетесь его убить?

— Пусть это тебя не волнует, — небрежно отмахнулась она. — Хозяева смертны. Убить их при должной подготовке достаточно несложно. Сложно бывает их найти. Ты приведешь меня к нему, а я сделаю все, что нужно.

— Здесь у меня вопросов нет, — кивнул я. — Пришли, увидели, победили. Потом вы забираете тело или тушу — уж и не знаю, кем он после смерти окажется — а я забираю деньги. Это просто. Каков запасной план?

— Ты это о чем? — подняла она соболиную бровь.

— Запасной план — это когда все пошло не по плану, — любезно пояснил я. — Ваших сил, зелий или амулетов оказалось недостаточно, чтобы победить. И вот мы с вами сидим на вершине дерева. Это дерево грызет курвобобр, а под ним сотни зверей дерутся за честь откусить от нас с вами кусок мяса.

— Этого не случится, — покачала она головой. — Деревья и травы послушны мне и в Хтони. А звери ко мне даже не подойдут.

— А ко мне? — уточнил я.

— Если ты будешь около меня на расстоянии руки, — сказала она.

— Да-а… — протянул я. — Проблема налицо, если наш поход продлится целый день. Извините, госпожа, а лорды эльфов ходят пи-пи? Ой!

Гнев исказил ее прекрасное лицо, и мир вокруг меня превратился в непроницаемый кокон. Сначала я услышал лёгкое потрескивание. Я как-то не сразу сообразил, что это хрустит кресло, на котором я сам и сижу. Прямо из обивки, разрывая ткань, вверх рванули зелёные побеги. Я захотел было вскочить, но было слишком поздно. Побеги напоминали веточки ивы, такие же гибкие и прочные. Они обвили мои запястья раньше, чем я успел дёрнуться. Ещё секунда, и один побег обвился вокруг моего горла. Я вдохнул со всхлипом, а выдохнуть уже не смог.

Мое сознание помутилось. Пальцы вцепились в гибкие плети, сживавшие меня все сильнее. Я пытался их оторвать от себя, но они лишь сжималась сильнее, придавливая меня к спинке кресла. В ушах зашумело, а свет как будто погас. Я хрипел, умирая от дикого, совершенно иррационального ужаса. Грудную клетку сдавило так, что я не мог сделать вдоха. Я боролся, пытаясь разорвать путы, но все было напрасно. Перед глазами рассыпалось целое созвездие разноцветных искр, которые понемногу начали потухать вместе с моим сознанием.

А потом она щелкнула пальцами, и безжалостная зелень меня отпустила. Побеги обмякли и соскользнули с шеи, а в больное горло ворвался живительный воздух. Я жадно вдохнул его, наслаждаясь сладостью, а потом закашлялся, выплевывая легкие в болезненном надрыве. Я откинулся на спинку кресла, ощущая, как каждый вздох отдается тупой болью в рёбрах. Меня трясло крупной дрожью. Кожа горела огнем, но дышать было можно. В голове остались только матерные выражения, но я крепился, понимая, что если выскажусь от души, то из этого номера мне уже не выйти.

— Я вынужден повторить свой вопрос, — просипел я, поглаживая пальцами шею. — Мы идем в лес на целый день, или на целую неделю. Вдвоем. Один из нас в такие моменты будет совершенно беспомощен. Я вот в туалет иногда хожу. А вы, госпожа?

— Если понадобится, то могу обходиться довольно долго, — брезгливо процедила она. — А твои мерзкие потуги я как-нибудь потерплю.

— Хорошо, — кивнул я. — Не обязательно было душить. Мы же в вами серьезный вопрос обсуждаем. Безопасность — наше все. Мне без надобности деньги, если я подохну в Хтони, когда мой напарник отойдет в кустики.

— Мы уже обсудили этот вопрос, — процедила она. — Ты все для себя выяснил?

— Нет, — покачал я головой. — У меня есть три условия. Первое. Пятьдесят процентов я хочу получить авансом. Только, пожалуйста, не чек, а банковский перевод. Так меньше внимания. Второе: В лесу командую я до самой схватки. Вы вмешиваетесь только с моего разрешения. И третье: моя задача считается выполненной, если я выведу вас на цель. Если вы не сможете убить Хозяина — это уже не моя проблема. Я свой гонорар отработал честно.

— Хорошо, — кивнула она. — Я согласна.

— Тогда скрепим это согласие клятвой по всем правилам, госпожа, — сложил я руки на груди. — Может быть, я вас удивлю, но ее текст мне известен.

Она не ответила, только посмотрела на меня многообещающе, да еще и с таким омерзением, что мне захотелось в землю провалиться. Неприятно, когда красивая баба так на тебя смотрит. Губы эльфийки зашевелились, и из нее полились слова незнакомого языка. Метка Бабая начала пульсировать, как ненормальная, а в моей голове послышались слова.

— Клянусь Древом Мира, что помнит первое дыхание моих предков. Клянусь звездами, что привели их на священную землю Авалона.Клянусь своей кровью, своей силой и разумом. Если я нарушу это слово, пусть близкие забудут мое имя. Пусть травы и деревья отвернутся от меня, пусть мое прикосновение убьет живое и не воскресит мертвого. Пусть стрела моего лука никогда не найдет свою цель. Пусть я стану мертвецом среди живых, той, кого презирают и сторонятся. Пусть я не найду достойного мужа. Пусть священные рощи оставят меня своей милостью.

— Ты удовлетворен, снага? — презрительно спросила она.

— Больше возражений у меня нет, — кивнул я и протянул лист бумаги. — Вот мои реквизиты. Я пойду в лес не раньше, чем увижу пятьдесят тысяч. Что скажем жандармам?

— Что скажем жанда-армам… — задумалась она, а потом подошла к письменному столу и вытащила из ящика какой-то бланк. — Скажи, что ты приглашен на стажировку в королевский университет Авалона. Сейчас я впишу твое имя…

— А я на самом деле смогу туда поехать? — заинтересовался я, глядя, как она зачерпывает немного моей ауры и растворяет ее в листе. Вот ведь какие недоверчивые ребята эти авалонцы!

— Нет, — отрезала она. — Если бы ты был моим слугой, то да, конечно. А так… Совершенно исключено.

— Но я же ваш вольнонаемный сотрудник, — наивно посмотрел я на нее.

— Нет, — отрезала она. — Потом скажешь, что у тебя здесь аптека, и ты не можешь ее бросить. Поэтому твое приглашение через пару недель будет аннулировано. Вот, бери! Покажешь ему, если понадобится. Оно выдержит любую проверку.

— Меня домой отвезут? — спросил я, уже стоя в двери.

— Нет, — услышал я ледяной ответ. — Машина сейчас понадобится мне самой.

Вот ты сука все-таки, — думал я, трясясь в разбитом рыдване, который поймал на улице. — Ну, ничего! Я уже знаю, как поквитаться с тобой за сегодняшний вечер. Только бы в процессе не заржать, иначе лианы на шее покажутся мне невинной детской шалостью.

А кто вообще сказал, что я вернусь из этого похода? — осенила меня блестящая догадка. Игривое настроение тут же испарилось.

— Тут останови! — сказал я водителю. — Приехали.

Это не мой дом, это то самое волшебное место, где точно знают, сколько коньяка мне требуется для снятия стресса. Зачем мне сюда? Затем, что у меня стресс. Чем дальше, тем мне становится понятней, что эта стерва меня попросту грохнет. Ингредиенты из тела Хозяина — это магия такой мощи, что вопрос о моем выживании даже не стоит на повестке. Никто не оставит свидетелей в таком серьезном деле.

— Тебе коньяка на четыре пальца, — оценил мое состояние Петрович, и я безропотно с ним согласился. Ему лучше знать.