Следующее утро я встретил в Хтони, на той же самой поляне, где виделся в последний раз с Лилит. Белка-костегрыз игриво смотрела на меня с ветки, даже не думая атаковать. Лес все еще любит меня, иначе я бы уже отбивался от этой мелкой твари, которая дробит кости не хуже орехов. Впрочем, орехи она любит тоже. И даже очень. Я насыпал ей горстку, и она начала таскать их по одному, что-то озабоченно стрекоча.

— Хозяин, — обнял я знакомый дуб. — К тебе взываю. Я пришел, не имея зла в сердце… А, блин, забыл, как там дальше. Короче, информация есть про эльфийку. Эту тему обкашлять надо. Приходи скорее, пока меня жандармерия с собаками искать не начала.

Цапля грузно приземлилась на поляне минут через пять. Она посмотрела на меня, склонив голову набок, а потом впилась прямо в душу пристальным взглядом не по-птичьему разумных глаз. Это точно не Лилит, я бы почувствовал. Огромная затаенная сила ласково коснулась моего сознания и отступила в недоумении. Ментальный блок все еще работал. На морде цапли появилось вопросительное выражение.

— С ней вчера встречался, — пояснил я. — Впервые это зелье пью, не знаю, сколько оно еще будет активно. В книге написано, до восемнадцати часов действует. Без него я бы уже ее рабом был. Если не веришь, завтра приду, когда оно действовать перестанет.

— Понятно, — ответил Хозяин и вышел из своего звериного облика. — Я верю тебе, Вольт. Скажи, что ей здесь нужно?

— Ты нужен, — ответил я. — Мертвый, но целый. Видно, хочет на органы разобрать.

— Я ждал чего-то подобного, — Хозяин сморщил лоб, на котором появились складки, похожие на кору старого дуба. — Я надеялся, что она удовлетворится травами и здешней живностью. Я дал бы все, что она хочет, но ей нужно больше. Плохо.

— Она не знает про Хозяйку, — пояснил я.

— А вот это уже хорошо, — оскалился он в недоброй улыбке. — Приведи ее сюда. Прямо на эту поляну. Мы приготовим ей достойную встречу.

— Она абсолютно уверена, что убьет тебя, когда увидит, — заявил я. — У нее даже сомнений в этом нет.

— Что же, — просто сказал Хозяин, — она права. Эта эльфийка и в самом деле способна меня убить, но она не все знает об этом месте. Эта Хтонь сама по себе может стать одной из сторон конфликта. Для этого я и прошу тебя привести ее именно на эту поляну.

— Я не знаю, когда это случится, — виновато развел я руками. — Извини.

— Это уже неважно, Вольт, — ответил он. — Мы будем готовы. Это будет очень тяжелый бой. Ты даже не представляешь, сколько времени она готовилась к нему. Точнее, ее готовили. Сейчас она, пожалуй, один из самых сильных магов на всей Тверди. Пост атташе — это прикрытие. Ее цель вовсе не дипломатия.

— И какая у нее цель? — спросил я, сгорая от любопытства.

— Точно не знаю, — отрицательно покачал он головой. — Я же не всеведущ. Ей нужны ингредиенты огромной силы, но куда именно пойдет это зелье, мне неизвестно. Что-то очень и очень важное. Иначе такому сильному магу просто незачем крутиться в провинциальном городе, вдалеке от столичного блеска.

— Хорошо, — сказал я. — Приведу ее прямо сюда. Но будь добр, сделай так, чтобы меня к этому не притянули. За нее мне голову оторвут и фамилии не спросят. Хотя у меня ее вообще нет. Я же снага.

— Я все сделаю как надо. Приходи, мы будем ждать, — прошелестел Хозяин, уже исчезая в вышедшей из кустов пантере. Цапля каркнула обиженно, вмиг потеряв разумность взгляда, тяжело взмахнула крыльями и взмыла в небо. Теперь это была самая обычная птица.

* * *

Племянница тети Вали уродилась непонятно в кого. Звали ее Люба, а ростом она была чуть выше Маруси, моей соседки-гоблинши. Впрочем, это совершенно не мешало ей тягать тяжеленные ящики с товаром, которые везли к нам поставщики. Тетка поклялась, что всему научит ее лично, а особенно обращению с дробовиком. Люба приехала из земщины, и оружие до этого видела только в кино про бравого майора Хрома. Девкой она оказалась работящей, а потому пыль, раньше невозбранно оседавшая на полке, исчезала с нее без следа еще на подлете. В общем, о новом сотруднике я не пожалел, и впервые за очень долгое время почувствовал некоторую свободу. Так люди переходят от мелкого бизнеса к среднему, когда ты можешь уже не стоять сам за прилавком, и появляется время, чтобы подумать.

— Люб, — спросил я у нее прямо. — Ты замуж хочешь?

— Грешно так издеваться над девушкой! — с обидой посмотрела она на меня, а потом ожидаемо произнесла. — Хочу, конечно! Ну а кто не хочет-то? Только я абы за кого не пойду!

Хоть и была она девчонкой хорошей, но красотой ее природа самую малость обделила. Прыщавая кожа, кривоватые зубы и мышиный хвостик, в который она собирала соломенные волосишки, оставляли немного шансов на мужской интерес. Тут-то я и вспомнил про настой женьшеня, без толку пылившийся в шкафу. Пробовать же надо на ком-то, а тут такая роскошная фактура пропадает.

— Иди сюда, — с таинственным видом поманил ее я. — Видишь эту бутыль? Это настоящее эльфийское зелье. Называется «Безупречность». Будешь пить два месяца по пятьдесят миллилитров. Потом полгода перерыв.

— А что будет через полгода? — девчонка завороженно смотрела на радужные протуберанцы, вспыхивающие в жемчужном настое.

— А потом увидишь, — еще более таинственно изрек я. — Но результат тебе точно понравится.

— Тетя сказала, вы настоящий колдун, Вольт… а как вас по отчеству?

— Петрович, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Бармен в этот момент вспомнился почему-то. Отца моего звали Ржавый. Но Вольт Ржавович как-то не комильфо звучит.

— Она сказала, что вы все можете!

Люба посмотрела на меня тем наивным и чистым взглядом, какой только бывает у малых детей и некрасивых женщин. У тех самых, поверивших, что если отдать все до копейки незнакомой бабе в Инсте, то можно сразу стать осознанной и проработанной, а прынц на белом Мерседесе начнет знакомство с того, что подарит Айфон последней модели и закроет все их кредиты.

— Я могу далеко не все, — покачал я головой. — Я всего лишь фармацевт. Пей!

Люба бестрепетно выпила из мензурки и даже зажмурилась от удовольствия. У эльфов почему-то всегда зелья очень вкусные. Они никогда не пахнут прелой портянкой, выхлопом ЗиЛа или подъездом расселяемой хрущевки. Они совершенны даже в мелочах, как и сами авалонские эльфы.

— Ой! У меня мурашки по всему телу побежали, — прошептала она с затаенным восторгом. — И голову как будто иголочками покалывает. Так приятно. А что это зелье со мной сделает, Вольт Петрович?

— Волосы немного гуще станут, — я решил не обещать чудес. — И кожа должна улучшиться. Так в документации заявлено.

— Ну и то хлеб, — удовлетворенно сказала Люба. — А то я уж губу раскатала, что красивой, как эльфийка стану. А волосы — это здорово. Всегда о хороших волосах мечтала.

— Ровно пятьдесят миллилитров, — погрозил я ей пальцем. — И ровно два месяца. Иначе карета превратится в тыкву. Лекарство станет отравой.

— Я не хочу в тыкву, — уверила она меня. — Все, как надо сделаю.

— Тогда работай, — сказал я. — Пока!

У меня ведь остался еще один важный вопрос. Мне нужно отнести последние чеки в проклятый Русско-Альпийский банк. Я так и не удосужился этого сделать.

Осень все ближе и ближе. Сиротливые клены, недоеденные курвобобрами, уже переменили зеленую листву на желтую. Ветер полощет пятипалые листья, но они еще крепко сидят на своем месте. Листопад пока не начался, рано. Обеденная алкашня уже подтянулась к сердцу нашего района, радовавшему потребителей отсутствием летальных исходов небывало продолжительное время. И только чеки эльфийки жгли мне карман. Двадцать тысяч! Если у персонала банка снова приступ профзаболевания, я сойду с ума.

— Витек, здоров, — пожал я руку знакомому киборгу. — Как ваши сегодня? В разуме? Я в прошлый раз коньяк глотал, когда отсюда вышел.

— И не говори, — согласно кивнул тот. — Страшное дело просто. Хоть увольняйся. Сегодня ничего вроде. С утра накатило немного, но отпустило уже.

— Опять клиентов грызли?

— Да нет, — отмахнулся киборг. — На селекторе херами переложили господина управляющего и всех его замов. Слава богу, там, в Москве, с пониманием относятся. Больные же люди. Грешно на таких обижаться.

— Уф-ф! — с облегчением вздохнул я. — Успокоил.

Я зашел в банк, но улыбчивой кхазадки-администратора сразу не увидел. Впрочем, повертев головой, я ее все-таки нашел. Она курила, сидя на клиентском кресле и положив ноги на стол. Дым девушка с видимым наслаждением выпускала прямо в потолок, пепел стряхивала на пол, а на клиентов не обращала ни малейшего внимания.

— Простите, — осторожно спросил я. — А мне к какому специалисту?

— Слушай, зеленый, — она отвлеклась от своего занятия с явным недовольством. — Да ты тут прописался уже. К Максу иди. Дорогу помнишь?

— Ничего не понимаю, — бурчал я. — Витек же сказал, что их отпустило.

Знакомый гном тоже валял дурака. Он азартно резался в какую-то игрушку, а на меня посмотрел только через пару минут, когда прошел уровень. Его пиджак небрежно висел на стуле, а пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая волосатое пузо. Пепельница, полная бычков, благоухала прямо у меня под носом. Кхазад, похлопав себя по карманам, нашел там только пустую пачку от сигарет и начал копаться, выбирая окурок подлиннее. Он прикурил и выдохнул дым прямо мне в лицо.

— Ну, чего тебе? — лениво спросил он.

— Что, бедолага, — участливо поинтересовался я, — опять профзаболевание накрыло?

— Не-а, — кхазад сплюнул на пол. — У нас штрафы отменили за несоблюдение стандартов обслуживания. Сегодня на планерке сказали, что в банке сбой системы, сервер с видеокамерами лег. А раз не контролирует никто, то зачем напрягаться. И так сойдет. Куда ты, снага, из сервитута денешься, тут же всего один банк.

— В город поеду, — обиделся я, — и там счет открою.

— Да мне насрать, — честно ответил кхазад. — Мы квартальный план уже выполнили. Так что можешь даже пойти убиться лбом об стену, мне до лампочки. Так чего пришел? Только не говори, что снова бабла поднял, а то я пойду и сам убьюсь.

— Ага, поднял, — я злорадно протянул ему эльфийские чеки, и Макс тоскливо завыл, увидев сумму.

— Да тебе еще пятьдесят косарей на счет капнуло, — простонал он, запустив комп. — Признайся, снага, дурью барыжишь? Возьмешь в долю? Тогда я никому не скажу.

— Нет, — ответил я. — Аптекарь я.

— А ведь говорила мне мама: поступай в медицинский, — зло протянул кхахад и бросил на стол ордер. — В кассу иди. Там, правда, сейчас нет никого. Кассир… хм… немного занят. Ну ничего, не барин, подождешь.

— Атас, черти! — в оперзал выбежал растрепанный управляющий, перемазанный в помаде и придерживающий расстегнутые штаны. — Камеры включают!

Если и есть в Мире Тверди настоящее волшебство, то именно его я наблюдал сейчас своими глазами. Инвитари Лауранна с ее смешными ужимками даже рядом не стояла с сотрудником банка, который вдруг оказался застегнут на все пуговицы, в пиджаке и без сигареты во рту. Судя по лихорадочному движению кадыка, он ее попросту проглотил. Переполненная пепельница жалобно звякнула, упав в мусорное ведро, и даже табачная дымка куда-то пропала. Гном просто втянул ее в себя, совершив могучий вдох. И все это он успел проделать за то время, что я моргнул. Никакого зелья «Быстрой жизни» не нужно.

— Хотел сообщить, — безмятежно улыбался менеджер, — что вам доступно премиальное обслуживание. Круглосуточный консьерж-сервис, бизнес-залы аэропортов и помощь на дороге к вашим услугам. А еще у нас есть специальная линейка вкладов для особливых клиентов. Я готов ознакомить вас с ней прямо сейчас. Повышенные проценты…

— Ничего не нужно, — отрезал я, но он протянул пачку буклетов.

— Ознакомьтесь на досуге, умоляю. У нас лучшие условия для состоятельных клиентов. Пойдемте, сударь, я провожу вас в кассу.

— Это что, цирк какой-то? — обескураженно смотрел я на него.

— Не понимаю, о чем вы, сударь, — с лучезарной улыбкой произнес кхазад. — Это Русско-альпийский банк. Мы безупречно работаем с 1861 года. Пройдемте в кассу, многоуважаемый.

— Я сам, — отмахнулся я от него.

— Спасибо, что воспользовались услугами Русско-Альпийского банка, — кланялся менеджер. — Ждем вас снова, господин Вольт.

Давешний кассир сидела в окошке с любезно-непроницаемым лицом и безупречным макияжем. Даже помада была на месте. Она поздоровалась, приняла чек и застрекотала клавишами компьютера. На ту девчонку, что жаловалась мне на упреки родни и неудачную личную жизнь, кассир была похожа лишь отдалено. На ее лице не дрогнул ни один мускул, и когда она отдала мне проштампованный лист бумаги, я с заговорщицким видом шепнул.

— Петропавловск-Камчатский или Анадырь, не ближе.

Симпатичное личико сохраняло каменную доброжелательность, но мне вдруг показалось, что она задумалась. Я вышел из банка, провожаемый поклонами администратора и пожеланиями всяческих успехов. На ее лице сияла очаровательная улыбка, а в глазах светилась такая искренняя симпатия, что мне до дрожи захотелось разрядить магазин прямо в ее башку. Ненавижу банки.

Я присел на лавочку и набрал телефон ротмистра. В задаче трех тел не бывает решения, а когда играешь с тремя партнерами, надо ставить на кого-то одного. Тогда тел в уравнении становится всего два. Я свой выбор сделал. Ставлю на Хозяина и Хозяйку. Да, они в понимании большинства, истинные исчадия ада. Точнее, Хтони. Но в той компании, что меня сейчас терзает своим вниманием, они наименее отвратительны и наиболее полезны.

— Это я. Доложиться хочу. Встречался с госпожой атташе. Она предложила мне стажировку в Авалоне. Я отказался.

— Что? — страшным шепотом переспросил ротмистр. — Если ты шутишь, я тебя на каторгу оформлю, снага.

— Никаких шуток, — поклялся я. — Вечером скан отправлю. Королевский университет Авалона.

— Как ты мог отказаться? — заорал он. — Дебил зеленый! Отыгрывай все назад, лягушка драная! Скажи, что всю жизнь мечтал туда поехать. Если нужно, на коленях перед ней ползай!

— Да не хочу я на Авалон этот ехать! — заорал я в ответ. — Сами в свои игры играйте. Я аптекарь! Аптекарь, а не особист! Понял, ротмистр? Хочешь, суй меня в пресс-хату, другого ответа не услышишь.

— Ладно, не кипятись, — неожиданно миролюбиво сказал он. — Это и правда важный вопрос. И он касается одного человека, которого ты знаешь.

— Да клал я вприсядку на всех твоих знакомых. Понял? — орал я. — Отвяжись ты от меня, наконец. Я тебе и так все докладываю. Чего тебе от меня еще надо? Ни на какой Авалон не поеду. Хоть режь!

— Тебя никто ни о чем не просит, — зловеще произнес ротмистр, — Если понадобится, ты туда пешком пойдешь. Скан приглашения мне на почту, и быстро. А добрый я с тобой, потому что ты серьезного успеха добился. Продолжишь и дальше так со мной разговаривать, снажьего дерьма кусок, я тебя в управлении закрою и мозги вскипячу. Будешь потом ходить и на лампочку смеяться. Что нужно сделать, ты уже понял. Это была не просьба, это приказ. Все, отбой.

— Сука! Ненавижу! — в сердцах сказал я, но тут снова услышал:

Плямм! Это смска.

«Идем завтра в 6−00. И. Л.»

«Принял», — ответил я. — «Одежда походная. Внешность замаскировать. Встречаемся на границе сервитута со стороны свалки.»

«Ок», — сообщил мне экран телефона и потух.

Вот и все, дело сделано. Завтра сойдутся в эпической битве две могущественных сущности, один из сильнейших магов этого мира, Хтонь, как заинтересованный игрок, и я, скромный аптекарь, имеющий в активе несколько зелий и вживленный в тело амулет. Какие тут могут быть сомнения? У меня есть все, что нужно для оглушительной победы.

— Что-то ведь еще хотел сделать, — напряг я уставший мозг. — Что-то из арсенала Дюдюки Барбидокской. Ах да! — вспомнилось вдруг. — Хотел же отомстить ей за хамское поведение. Ты хотела шуток, бабуля? Их есть у меня.

И я решительно зашагал в сторону свалки. У тамошних гоблинов в избытке имеется то, что мне нужно. Ох и посмеюсь я завтра. Только бы не заржать вслух! Только бы не заржать! А то я даже до Хтони не дойду, она меня в мухомор превратит.