Следующие два дня я провел, закопавшись в книгах и в бесконечных ветках на форумах алхимиков. Искомое зелье существовало точно, и нашел я его упоминание, как ни странно, только в двух местах. Первое — в потрепанном раритете «Зельеварение Пражского извода…», а второе — в отсканированной книге «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России»', которую мне дал на время княжич Федор Ромодановский. Там пражский рецепт был перечеркнут красным, а поперек него шла пространная матерная запись, весьма напоминающая большой Петровский загиб. Тем не менее, я смог разобраться в нескольких исправлениях, которые неизвестный гений оставил для своих потомков. Оригинал я, кстати, Федору Юрьевичу отвез сразу после боя, а заодно отвез благодарственное письмо от спасенной с его помощью Настеньки. Они там всей семьей рыдали от чувств, а я под шумок набрал еще немного слез мертвеца Есугея, каковой охраняет семейство некроманта Ромодановского. Это же редкость необыкновенная, чего такой дефицитной субстанции зря пропадать.

Как и ожидалось, у меня и малой части нужных препаратов не нашлось, зато они нашлись в магазине «Все для алхимии» по цене крыла от Боинга. И даже заготавливаемая тут у нас в промышленных масштабах курвобобровая струя стоила там раз в десять дороже, и осознание этого несложного факта погрузило меня в серьезную задумчивость. Я, кажется, начал понимать, какие дивиденды получает Зоотерика, скупая на местах хтонические потроха. Часть она употребляет на свои нужды, а часть точно толкает на сторону. Подтвердила мою догадку надпись в самом низу страницы: «Все права принадлежат товариществу на паях Зоотерика». Занавес.

— Вот жуки! — обиделся я. — Ну, ничего! Выберусь из этой жопы, точно что-нибудь придумаю. Вот вообще мне не нравится все это. Какая-то натуральная кабала. И эти люди со мной за четыреста денег торговались? Уроды. Причем в прямом смысле. Все, кроме кошкодевочек. Они красотки.

Я посидел немного, постукивая пальцами по столу нечто, напоминающее сонату для фортепиано № 2 си-бемоль минор за авторством Фредерика Шопена, известную в народе как похоронный марш. Но и эта музыка почему-то не успокаивала. Напротив, появлялась нездоровая тяга к нектару с тремя звездами, что означала крайнюю степень уныния.

— Денег жалко до ужаса, — вздохнул я и нажал на соответствующую кнопку. — Заказать! А куда деваться? Если сходить за тем же самым в Орду, мне голову открутят. Я пока не готов с корпорациями бодаться.

«Срок доставки в ваш регион — три рабочих дня» — сообщила мне форма на сайте. «Укажите адрес для курьера».

— Пусть прямо в артеку везут, — подумал я и вбил нужные данные. — Двадцать первый век, йопта. Высокие технологии для колдунов и алхимиков.

Плямм!

Это пришла смска. Интересно, от кого? Номер неизвестен. «Завтра в аптеке в 11–30 ровно. И. Л.». Ух ты! Теперь у меня мобильник эльфийки есть. Интересно, что будет, если я ей просто так позвоню? Каковы шансы обнаружить утром при походе в туалет сосновую шишку вместо самого дорогого, что есть у мужчины? Думается, чисто технически для мага такой силы это не составит ни малейшего труда. Шишка у меня там не только появится, но еще и заколосится. Эльфы очень сильны в природной магии. Не зря их даже Хозяева боятся.

— «Принято» — написал я. Коротко и емко.

* * *

Я был на месте уже в одиннадцать. Протер пыль на полках, надел чистый халат, сверкающий немыслимой белизной, и забежал по пути в парикмахерскую, где мастер-киборг слегка подровнял мою шевелюру и уложил чуб на бочок. В общем, я вел себя, как полный идиот, что не преминула заметить тетка Валя.

— Ты не то снова влюбился? — проворчала она. — Нормальная хоть девка или опять непутевая какая?

— Да нет, — поморщился я. — Клиент важный, и у него большой заказ. У меня просьба, теть Валь. Когда он придет, ты исчезни. Он не станет при посторонних разговаривать.

— Поняла, — кивнула она. — Да что же там за краля такая! Пойду на улицу, издалека посмотрю. Думала, снова кошка какая-нибудь, но ради кошек ты не стал бы так ботинки надраивать. В них же смотреться можно. Между прочим, из-за стойки ботинки клиенту не видны.

— Ботинки — лицо мужчины, — возразил я, но прозвучало это на редкость неубедительно.

Валентина сняла халат и вышла на улицу, оставив меня нервно шагающим из угла в угол и то и дело посматривающим на часы. Ну, правда, как мальчишка себя веду. И ведь точно знаю, что с ней мне ничего не светит. Я для знатной авалонской эльфийки просто ноль, зеро, дырка от бублика. Она меня даже за человека не считает, потому что я и не человек вовсе. Я орк-снага. Мои сородичи на свалке роются и за милую душу жрут мертвечину. В ее глазах чудо, что я вообще связно разговариваю.

Дзынь! Она вошла точно в одиннадцать тридцать, принеся в аптеку свежесть альпийского луга. Такая же прекрасная, чарующая, необыкновенная… Тьфу! Это просто баба, которая превращает людей в рабов, опаивая их какой-то дрянью и используя сильнейшие амулеты.

— Good day, ma’am? — я все-таки решил ее удивить.

— You speak my language. That’s… unexpected.

— A fortunate coincidence, ma’am. I had the chance to learn it.

— Well. Most people in your position don’t bother. Or don’t succeed.

— Then I’ll take that as a compliment, if I may.1

Она задумчиво рассматривала меня, словно забыла, зачем пришла, а потом протянула еще одну бумажку, исписанную все тем же бисерным почерком. Я вчитался в текст, автоматически отмечая, что и здесь мне неизвестна большая часть ингредиентов. Бумажку я вернул и сказал на английском.

— Условия те же, мадам. Мне нужен подробный технологический процесс, задействованная аппаратура и образ результата. Тогда я дам вам ответ.

— И тебя не интересует, что за зелье ты готовишь? — спросила вдруг она.

— Интересует, конечно, — ответил я. — Но задавать лишних вопросов я не буду. Мой дед говорил: не хочешь проболтаться, не думай вообще. Ко мне приходил один крайне неприятный человек из органов. Он маг-менталист. И у меня нет от него секретов. Увы. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Хорошо-о, — протянула она, разглядывая меня расширившимися зрачками. — Ты чрезвычайно разумный юноша. Даже странно, учитывая, какой ты расы.

— Я русский, — ответил я. — У нас нет рас. Надо просто креститься справа налево, отмечать Новый год два раза, пить с друзьями по праздникам, помогать соседям в беде, завидовать им же в счастье, и тихо ненавидеть власть, причем любую. Это, так сказать, наш генетический код.

— Да, вы, русские, очень странные, — согласилась она и протянула мне несколько листов рецептуры. Я прочитал и присвистнул. Тут на пару дней работы, причем безвылазно и без сна.

— Ай! — вскрикнула она и отскочила в сторону. — Что за мерзость! Мышь!

— На качество лекарств не влияет, — только и нашелся сказать я, наблюдая, как высокомерие с трудом возвращается на прекрасное лицо эльфийки, вновь делая из живой женщины непроницаемую мраморную статую.

— Аванс, — она протянула чек, как будто сейчас ничего не произошло. — Я не стану обманывать. Это очень дорогое зелье. Подумай дважды, прежде чем взяться за него. Малейший недосмотр погубит совершенство. В твоем случае это может стать фатальным. Некоторым компонентам нет цены, причем в прямом смысле этого слова.

— Пять тысяч аванса? — я даже подавился. — Я согласен. Накачаю себя стимуляторами и не сомкну глаз. Кстати, если вдруг вам интересно, я должен доложить о вашем визите.

— Не удивлена, — усмехнулась она. — Опричная жандармерия приглядывает за мной. Это их работа. А ты забавный, снага. Смог меня развеселить. Это редко кому удается.

— Вы платите, — пожал я плечами.

— Деньги так важны для тебя? — она пристально взглянула мне прямо в глаза.

— Конечно, они важны, — ответил я. — Деньги — это свобода. У меня нет семьи, нет детей. И друзей нет тоже. Поэтому деньги — это мои друзья. И чем больше у меня друзей, тем лучше.

— Забавно ты рассуждаешь, — она все еще смотрела на меня изучающе.

— Уж какой есть, — пожал я плечами. — Вы не возражаете, госпожа, если я сначала доложу о вашем визите, а только потом дам сигнал, чтобы мне привезли ингредиенты. Если они так ценны, то это будет нелишним.

— Не возражаю, — ее удивление все возрастало. — Где ты учился?

— В медучилище, — ответил я. — Если по этому вопросу все, я хотел бы вам кое-что показать.

Я достал из-под прилавка женьшень и протянул ей. У эльфийки даже руки дрогнули, когда она взяла корень в руки. Она несколько раз провела по нему ладонью, отчего он тоже окутался зеленоватой дымкой, причем сделала это дважды. Она понюхала его, поднеся к самому носу, и мне даже показалось, что она хотела его лизнуть, но постеснялась.

— Где ты это взял? — требовательно спросила она.

— В Хтони, — ответил я. — Я иногда хожу туда, чтобы собирать травы.

— Почему звери тебя не трогают? — прищурилась она.

— Я дружен с Хозяином, насколько это вообще возможно, — ответил я. — Я оказал ему небольшую услугу, и он разрешает мне брать там растения. Убивать животных с применением огнестрельного оружия нельзя. Это лишит меня милости леса.

— Ты не врешь, — прошептала она. — Я бы почувствовала. Поразительно! Какую услугу ты ему оказал?

— А вот это уже не ваше дело, госпожа, — ответил я. — Если попробуете применить магию, наше сотрудничество на этом закончится. Это не моя тайна. Я чужой информацией не торгую.

— Законно, — признала она. — Да ты полон сюрпризов, снага. Не ожидала найти в подобном месте такого, как ты.

— Так что по женьшеню? — спросил я. — Брать будете?

— Несомненно, — она посмотрела на меня, как на дурака. — Только не в сыром виде, а в настойке. Тебе привезут рецептуру.

— Тогда у меня все, — сказал я.

— Ты что-то недоговариваешь, — пристально посмотрела она на меня. — Я чувствую твой интерес. Ты можешь спросить, я не стану сердиться.

— Сколько вам лет? — не выдержал я. — Вы назвали меня юношей.

— Сто четырнадцать скоро исполнится, я еще довольно молода, — не меняясь в лице, ответила Инвитари Лауранна, выпорхнула на улицу и села в машину.

— Зачетная старушка, — оценил я круглую задницу, обтянутую струящимся шелком длинного платья. — Я бы ей… ух…

Плямм! Это смс.

«Даже не думай, снага. Я не склонна к скотоложеству. И нет. Я не читаю твои мысли. У тебя на лице все написано. Еще раз посмотришь на меня, как на равную, будешь наказан. Это первое и последнее предупреждение».

— Ах вот как, — закусил я губу. — Тогда напишем ответ.

«Наше соглашение расторгнуто, мадам. Чек обналичен не будет. Общаться в таком ключе будете со своей прислугой. Всего вам самого наилучшего.»

Плямм!

«Отказ не принимается. Если для тебя это так важно, странный мальчик, то я приношу свои извинения. Ты, действительно, не моя прислуга, и заслуживаешь уважения, как профессионал.»

— Добро пожаловать в реальный мир, — я перечитал сообщение еще раз. — Вот это у нее тугая эльфийская задница подгорает. Послать бы эту фифу куда подальше, да только с кого я еще столько денег сниму. У нее их, как у дурака фантиков. Да и наживку с Хозяином она заглотила намертво. Кстати!

— Это я, — набрал я номер ротмистра. — Наша общая знакомая только что ушла. Дала рецепт для зелья. Нет, я понятия не имею, что это такое. И догадок никаких нет. Никак нет, ничего больше не говорила. Только возраст свой сказала. Ей сто четырнадцать. Сам охренел, господин ротмистр. Да, с такой задницей. Да, любой зуб на выбор ставлю. Да, готов подтвердить эту информацию при личной встрече и на любом амулете. Так точно! Есть приступить к выполнению. Служу отечеству!

Я отбил звонок, поражаясь, насколько иногда серьезны бывают люди. Даже потроллить их не получается. До них просто не доходит. Так! Что мы имеем? Мы имеем слугу трех господ в моем лице, который должен сплясать на канате чечетку и не свалиться при этом в ров с крокодилами. А в идеале нужно оказать услугу всем и, прежде всего, самому себе. У эльфийки есть много денег и нужда в изготовлении зелий. Тут злопамятность Лилит сыграла мне на руку. Хозяева Хтони готовы отдать все что угодно, лишь бы эльфийка умерила свой нездоровый интерес к ним. Жандармерия хочет срубить жирную палку и звездочку на погон. И в центре всего этого стою я собственной персоной. Нужно пройти между струй, не зашквариться, не сжечь отношения и по возможности поднять бабла, с которым у меня сейчас очень нездорово.

— Да раз плюнуть, — вздохнул я и гнусаво напел. — Ох, как намаялась я с тобой, моя попытка номер два.

Я сидел на стуле и смотрел в стену, почти не моргая. А песенка эта про мою новую жизнь, если что. Находясь в раздумьях, я даже не заметил, что тетя Валя уже вернулась в аптеку и вовсю продает лекарства клиентам, ни один из которых не посмел зайти, завидев внутри настоящую эльфийку. Многие так и остались стоять на улице и пялились на мою гостью издалека. А потом, когда госпожа атташе уехала, то клиенты повалили валом, хватая Антипохмелин турбо, Антипохмелин Двойная сила и хит сезона — Антипохмелин Свежее дыхание.

— Не по тебе эта баба, — сварливо пробурчала Валентина, выведя меня из состояния рефлексии. — Зря только ботинки чистил.

— Чистые ботинки никогда не помешают, — возразил я. — А баба эта и впрямь не для меня, но она заказ дала очень крупный, теть Валь. Мне пару дней тут пожить придется. Уж больно зелье трудоемкое.

— Я тебе супчика принесу, — кивнула она. — На алхимической горелке погреешь и покушаешь горяченького. Желудок испортишь с работой этой.

— Я же снага, — усмехнулся я. — Мне сложно желудок испортить. Мы даже гвозди перевариваем, если они не очень ржавые. Теть Валь, а ты не знаешь, что такое клафути?

— Не-ет, — удивленно помотала она головой. — У меня Васька даже по большой пьяни так не выражается. Это из секс-шопа что-то? И зачем тебе такая дрянь понадобилась? Молодой ведь парень!

— Нужно, — веско ответил я, пытаясь сохранить непроницаемый вид.

На самом деле я находился в некотором замешательстве. Рецептура последнего зелья гласила, что получившийся вкус должен напоминать вишневый клафути из Лимузена, и ни в коем случае не овернский мильяр, не провансальский флоньярд и уж точно не гасконский милансон. И что с этим делать, я пока не понимал. Я догадался, что это какие-то французские десерты. Но беда была в том, что тут, в сервитуте, с французскими десертами из рук вон плохо. Из высокой кухни у нас есть только харчо дяди Вахтанга и шашлык у него же. А рестораны в Воронеже в основном торгуют дешевыми понтами, а не едой. Так что даже спросить не у кого. Я вздохнул, повесил халат в шкаф и пошел домой, в очередной раз думая о бренности бытия.

Я вошел во двор, махнул Косому, гоблину с пятого этажа, который сегодня дежурил на стене, и раскланялся с Элеонорой Павловной, которая ждала лифта. Соседка цвела и пахла, как это и водится у женщин, которых сводили на свидание, одарили роскошным букетом и как следует оттанцевали под живую музыку.

— Вы, Вольт, невеселый какой-то? — задорно подмигнула она. — Почему? Погода хорошая. Вы молодой, симпатичный. Что может быть не так?

— Я никогда не пробовал лимузенский клафути, — сказал я уныло.

— Так я вам приготовлю, — улыбнулась она. — У меня как раз есть замороженные вишни. Лучше, конечно, свежие, но они уже отошли.

— Правда? — я смотрел на нее глазами голодной собаки. — Вы умеете?

— Конечно, — ответила она. — Я профессиональный технолог, а кулинария — это моя страсть. Поэтому не беспокойтесь, я все сделаю. Я же вам немножечко должна, Вольт. Вы и сами знаете, за что.

— Для меня это очень важно, Элеонора Павловна, — серьезно сказал я. — Вкус не должен напоминать ни овернский мильяр, ни провансальский флоньярд и, особенно, он не должен быть похож на гасконский милансон.

— Ого! — вмиг посерьезнела она. — Почему именно так?

— Зелье важное взялся изготовить, — признался я. — Мне его нужно на вкус пробовать, а там этот проклятый клафути указан. А я в душе не аллё, что это вообще такое. Цена ошибки велика. Вдруг получится вкус, как у этого милансона, и тогда половина сервитута в труху!

— Я сделаю его по классическому рецепту, — сказала она. — Только вместо черных вишен будут обычные. Черные вишни здесь не растут. К десяти вечера будет готово. Я вам занесу.

Что за чудесные люди живут в этой Тверди! — думал я. — И киллеров замочат, и тела спрячут, и даже сожрут их потом, да так, что с собаками костей не найти. А уж сбацать какой-то забубенный французский десерт — это и вовсе раз плюнуть… Люблю наш дом!

1 Перевод диалога:

— Добрый день, мэм.

— Вы говорите на моем языке. Это… неожиданно.

— Счастливое совпадение, мэм. У меня была возможность его выучить.

— Что ж. Большинство людей в вашем положении не утруждают себя этим. Или у них ничего не получается.

— Тогда я восприму это как комплимент, если позволите.