Мрачные перспективы

Самая титаническая в истории борьба, когда на чашу весов была положена судьба демократических учреждений, по определению Черчилля, достигла одного из своих наиболее критических моментов, когда случился Пёрл-Харбор. Было ясно, что японцы одержали потрясающую победу в Пёрл-Харборе и на Филиппинах; но было равным образом ясно и то, что своим нападением на американскую территорию они нарушили один из основных принципов ведения войны, а именно – если вы атакуете короля, то ставьте ему мат. Нападение на Пёрл-Харбор вывело из строя Тихоокеанский флот США, но оно не вывело из строя Соединенные Штаты. Наоборот, ничто другое не могло так способствовать единству нации, посвятившей все свои ресурсы и энергию военным усилиям, приведшей в движение всю свою гигантскую производственную мощь и внушившей своим гражданам непреклонную решимость бороться до победы. За шесть последовавших за Пёрл-Харбором месяцев комбинированные военно-морские и воздушные силы США сумели нанести на острове Мидуэй первое крупное, когда-либо испытанное японцами, поражение на море; через год страна, которую собирались вывести из строя одним ударом, смогла развернуть успешные наступления в противоположных концах земного шара – на Соломоновых островах и на побережье Северной Африки.

Все же положение в декабре 1941 г. было опасным, а перспективы – мрачными. Повсюду терпевшие поражения союзники были вынуждены обороняться; повсюду торжествовали державы Оси. За исключением Иберийского полуострова, Гитлеру была подчинена вся Западная Европа, а его мощные армии проложили себе путь на сотни миль вглубь СССР, который, казалось, должен был вскоре рухнуть. Италия господствовала над Средиземным морем, и ее легионы устремлялись по Северной Африке, угрожая Египту и Суэцкому каналу. Японцы подчинили себе значительную часть Китая; и в этот момент они готовились быстрым походом пройти через Малайю и Голландскую Ост-Индию, завоевать Филиппины с тем, чтобы угрожать Индии с востока, Австралии – с севера и Алеутским островам и Аляске – со стороны своих северных островов.

В Старом Свете только Великобритания и СССР еще держались против держав Оси: надорванная и с кровоточившими ранами, Великобритания подвергалась непрерывным ударам с воздуха, и ей угрожал голод; армии СССР поредели, территория – опустошена, города и заводы – уничтожены. В декабре 1941 г. казалось не только возможным, но и вероятным, что Германия продвинет свои войска через Кавказ или Северную Африку в восточном направлении, а Япония пробьется через Китай и Бирму в западном направлении, и обе великие державы Оси соединятся в Индии, положив к своим ногам три четверти земного шара.

Все же перспективы на дальнейшее будущее не были столь мрачными. Примерно сорок стран вступили в Объединенные Нации, и среди них были самые большие, самые населенные и самые могущественные на земле страны – Соединенные Штаты, Великобритания, СССР, Китай, Индия, а с ними и британские доминионы. У союзников было превосходство не только в людях и производственной мощи, но, как это было вскоре доказано, также и в областях науки и изобретательства. Единственное, в чем они нуждались для одержания окончательной победы, было время. Державы Оси готовились к этой войне в течение доброго десятка лет, а в Китае, Испании и Африке они воевали уже около пяти лет; повсюду захватывали инициативу и удерживали ее в своих руках. Располагая временем, союзники смогли бы мобилизовать свои огромные ресурсы и обрушить их против врага. Но окажется ли в их распоряжении нужное им время?

В двух отношениях союзники обладали явными преимуществами над державами Оси. Во-первых, они были объединены как на словах, так и на деле. Они не только делились друг с другом своими ресурсами, военными и научно-техническими сведениями, но фактически слили их воедино. Германия, Италия и Япония вели каждая свою отдельную войну; у них не было большой стратегии, не было единого командования, не было и эффективного взаимного обмена образцами оружия или хотя бы информацией о них. Во-вторых, у союзников было преимущество в руководстве. В этой величайшей в их истории войне Соединенные Штаты и Великобритания обрели вождей, способных справиться с выпавшей на них ответственностью и достойных того дела, которое они представляли. Уинстон Черчилль доказал, что со времени Питта Младшего он был наилучшим премьером военного времени. Франклин Рузвельт выдвинулся как самый способный из президентов США, которым пришлось вести войну. Оба они располагали поддержкой и вызывали к себе восхищение не только в своих собственных странах, но и повсюду в цивилизованном мире.

Было у них также и третье преимущество, значение которого стало выясняться с течением времени. Державы Оси вели войну, пользуясь методами тирании, подавления и порабощения; за несоблюдение заведенных ими порядков они обрушивались на людей со злобной руганью, они подавляли критику, удушали независимость и самобытность, а проявления недовольства карали смертью или заключением в концентрационных лагерях. Но во всех говоривших по-английски государствах свобода процветала в военное и мирное время, процесс демократической жизни не прерывался, критика поощрялась, а самобытность и независимость были в большом почете. Таким образом, державы Оси снискали себе ненависть всех покоренных ими народов и не были в состоянии оградить себя от своих собственных неизбежных ошибок. Союзники могли рассчитывать на поддержку народов, за свободу которых они боролись, а в своих странах они пользовались не имевшим цены преимуществом открытого обсуждения вопросов политики и стратегии, добровольной и искренней поддержкой всех кругов населения и вкладами в дело, внесенными самостоятельно мыслившими и независимыми умами.

В самом начале войны, еще до Пёрл-Харбора, союзники приняли два основных решения. Первое состояло в приоритете разгрома Германии. Довод был достаточно прост – с Японией можно повременить, но с Германией – нет. Если бы США сосредоточили свои усилия на разгроме Японии, что считали нужным многие американцы, то Германия могла бы за это время одолеть СССР и Великобританию; тем самым Соединенные Штаты принуждены были бы вести борьбу в одиночестве, имея против себя три четверти земного шара. Но если были бы спасены СССР и Великобритания, а Германия побеждена, то Япония затем неизбежно пала бы перед объединенной мощью победоносных союзников. Таким был принятый план, впоследствии увенчавшийся успехом.

Второе решение состояло в ведении войны путем комбинированных действий: было решено совместно планировать все крупные военные, политические, дипломатические и экономические мероприятия, провести объединение ресурсов и создать единое командование всеми сухопутными войсками и военно-морскими флотами. Прообразами таких решений явились соглашение об обмене миноносцев на морские базы и закон о ленд-лизе; это дело развивалось дальше в ходе войны при посредстве общесоюзного Объединения начальников штабов, хотя в нем Россия не принимала участия; оно доказало успешность своей работы совместным созданием атомной бомбы.

Таким образом, осознав не только свою неизмеримую силу, но, как говорил Рузвельт, и тот факт, что «громадное большинство человеческой расы – на нашей стороне», и то, что они боролись за правое дело, союзные державы шли навстречу будущему не только без чувства отчаяния или безнадежности, но с бесстрашным мужеством и уверенностью в себе.

Военная и промышленная подготовка

В конечном счете исход войны зависел от двух условий: во-первых, оружия и машинного оборудования и, во-вторых, от людей, владеющих ими. Как выразился Френсис Бэкон сотни лет назад, «укрепленные города, запасы в арсеналах и казармах, отлично выученные кони, боевые колесницы, техническая часть, артиллерия и тому подобное, все это – только овца в львиной шкуре, если в нее не включена стойкость и готовность народа стоять твердо». К счастью для дела свободы, стойкость и готовность английского и американского народов были твердыми. И к счастью также, что если они еще не были соответствующим образом снабжены «арсеналами и казармами, технической частью, артиллерией и т. п.», то они были готовы к производству их и любых, нужных для современной войны материалов, в неслыханном количестве.

Конечно, Соединенные Штаты были теперь лучше подготовлены, чем к любой из предшествовавших войн. Подготовка началась в тридцатых годах, когда было принято решение создать флот на обоих океанах; а после возникновения войны в Европе непрерывный поток заказов из-за границы, а равно и из Вашингтона, переключил значительную часть американской промышленности на производство военных материалов. Соглашение о миноносцах и последовавшая затем оккупация Гренландии и Исландии предоставили в руки Соединенных Штатов воздушные и морские базы, расположенные на полпути в Атлантическом океане; ленд-лиз не только обеспечил поставку союзникам остро требовавшихся им продовольствия и военных материалов, но и перевел американские заводы с мирной продукции к производству военных материалов; введенная в 1940 г. обязательная в мирное время военная служба, вновь подтвержденная в 1941 г. незначительным большинством голосов, привела к созданию обученной армии, насчитывавшей 1,5 миллиона офицеров и солдат. Соединенные Штаты и Великобритания уже обменивались своими научными секретами и техническими новинками и сотрудничали в таких вопросах, как радар и исследование атомного ядра.

Поэтому развязка этой войны не застала врасплох Соединенные Штаты и не «потребовала от них коренных изменений в американской экономике, как это было, например, в 1861 и 1917 г., но лишь ускорила то, что уже было в ходу. Первая задача состояла в доведении всех родов оружия до уровня требований военного времени и снабжении их громадным количеством новейших видов оружия. Это протекало быстро и налаженно. Был расширен набор в армию, он охватил всех мужчин от 18 до 45 лет, и в общей сложности за время войны было зарегистрировано около 31 миллиона человек, свыше 17 миллионов из них подверглись освидетельствованию, и почти 10 миллионов было зачислено на службу. Считая добровольцев, в вооруженных силах со дня Пёрл-Харбора до Дня победы состояло 15 миллионов 145 тысяч 115 человек, мужчин и женщин: около 10,4 миллиона человек служило в армии, около 3,9 миллиона – во флоте, около 600 тысяч – в морской пехоте и почти четверть миллиона – в войсках береговой обороны. Эту громадную армию нужно было расквартировать, снабдить продовольствием, обучить, снарядить, обеспечить транспортом и на высоком уровне поддерживать ее силы, здоровье, боеспособность и мораль на расстоянии тысяч миль от родины, и все это в таких масштабах, какие не были свойственны всем прошлым начинаниям США.

В Первую мировую войну Соединенные Штаты смогли перевезти через океан во Францию около 2 миллионов солдат, но тогда они зависели от Великобритании и Франции в отношении значительного количества необходимого им оружия и снаряжения. Во Вторую мировую войну Соединенные Штаты должны были перевезти более чем двойное количество людей на поля сражения, разбросанные по всему земному шару – а многие из них были в руках врага, – и не только снаряжать и содержать эти армии, но и оказывать помощь по содержанию армий, воздушных сил и гражданского населения Великобритании, России, Китая, Свободной Франции и ряда других стран. Все это требовало не только людской силы и оружия, но и достаточно большого торгового флота для переброски снабжения в далеко отстоявшие страны, технических средств для постройки лагерей, дорог, портов, аэродромов и нефтепроводов, корпуса медицинской службы для предохранения солдат и моряков от множества новых болезней и для предупреждения эпидемий, и прежде всего – мощного военно-морского флота для господства на семи морях и авиации, способной вести воздушную войну против врага.

К счастью, производственная мощь Америки была больше объединенной производственной мощи всех вместе взятых вражеских стран, и на деле она доказала свое соответствие предъявленным к ней требованиям. Президент Рузвельт призвал Соединенные Штаты стать «арсеналом демократии», и нация ответила на его призыв. Огромная энергия всего народа была быстро направлена на производство военных материалов, а все виды его деятельности – фабричное производство, горная промышленность, транспорт, средства связи, финансы, даже наука и народное образование – были в известной мере поставлены под новый, расширенный правительственный контроль. Были созданы немедленно новые крупные отрасли промышленности, в частности производство магния и синтетического каучука; в то же время были весьма расширены многие другие отрасли, такие как авиационная промышленность и судостроение. Дальний Запад, в связи с его близостью к Тихоокеанскому театру войны, совершил беспримерные усилия в создании промышленных предприятий, что повело также к значительному росту его населения. Огромные суммы денег были брошены федеральным казначейством на постройку и расширение предприятий военного значения, и федеральное правительство стало владельцем вспомогательных судостроительных верфей и предприятий по производству каучука и алюминия, так же как и множества других, менее важных предприятий. Университеты и исследовательские лаборатории в промышленности получили правительственные задания по развитию сотен образцов новой техники, приборов и изобретений, а также по исследованию таких проблем, как радар, сонар (прибор, посредством звука определяющий местонахождение подводной лодки), термоядерный синтез и атомная бомба.

Благодаря небывало высокой занятости, вовлечению в число платных рабочих трех миллионов женщин, сверхурочным часам работы, отказу от забастовок и сотрудничеству рабочих, администрации предприятий, капитала и правительства, американская промышленность побила все производственные рекорды и превзошла ожидания как друзей, так и врагов.

За пять лет, с июля 1940 г. до поражения Японии в августе 1945 г., американские заводы и судостроительные верфи произвели почти 300 тысяч самолетов, 86 тысяч танков, 3 миллиона пулеметов, 71 тысячу военных судов всех типов и 55 миллионов тонн водоизмещения для торгового флота и больше нефти, древесины, стали и алюминия, чем когда бы то ни было в своей истории. Они производили достаточно самолетов, танков, джипов, грузовых автомашин, полевых телефонов, автомобильных шин, радарных установок, алюминиевых посадочных дорожек и тысячи других предметов для удовлетворения нужд не только своей собственной военной машины, но и нужд Великобритании и в какой-то мере также и СССР. Так, в Великобританию было отправлено много тысяч самолетов, свыше 100 тысяч грузовых автомашин и джипов, 6 миллионов тонн стали и на миллиард разного вооружения и боеприпасов; в это же время СССР получил свыше 400 тысяч грузовых автомашин, 50 тысяч джипов, 7 тысяч танков и 420 тысяч тонн алюминия. К концу войны подсчет итогов по ленд-лизу показал, что Соединенные Штаты поставили союзникам продовольствия и военных материалов на сумму в 50 миллиардов долларов; подлежавшая возврату часть ленд-лиза выражалась суммой около 8 миллиардов.

Самые внушительные достижения были, несомненно, в авиационной и судостроительной промышленности. «Американцы не смогут строить самолеты, лишь делать электрические холодильники и лезвия для бритв», – говорил Герман Геринг, но это его предсказание не сбылось так же, как и многие другие. Хотя производство самолетов начиналось медленно, но, как только оно было налажено, превзошло все ожидания. В течение восемнадцати месяцев до Пёрл-Харбора со сборочных линий сошло только около 23 тысяч военных самолетов; в 1942 г. продукция достигла 48 тысяч, в 1943 г. – 86 тысяч, в 1944 г. – 96 тысяч самолетов. С каждым годом самолеты, производившиеся на заводах «Уиллоу Ран» или «Глен Мартин», в окрестностях Балтимора, или на заводе «Дуглас» в Южной Калифорнии, становились крупнее, быстроходнее и совершеннее. Самыми значительными из них были гигантские бомбардировщики «Летающая крепость» (B-17), «Либерейтор» (B-24) и «Сверхкрепость» (B-29), пикирующие бомбардировщики, а также транспортные самолеты «Дуглас С-47». Американское производство в сочетании с продукцией британских заводов к началу 1944 г. обеспечило союзникам господство в воздухе как в Европе, так и на Тихом океане. К концу этого года авиационная промышленность, предоставившая работу больше чем 2 миллионам человек и выпускавшая продукции примерно на 20 миллиардов в год, стала самой крупной отраслью промышленности в стране. Так далеко шагнули Соединенные Штаты со времени братьев Райт и Кити-Хок!

Равным образом замечательными были успехи судостроительной программы, от выполнения которой в такой большой мере зависел исход войны. На всем протяжении 1941 и 1942 г. подводные лодки наносили английскому и американскому торговому флоту такие тяжелые потери, что одно время казалось, что мог бы увенчаться успехом план Гитлера изолировать Великобританию и не допустить проникновения США в любую страну Старого Света. Лишь в конце 1942 г. союзное судостроение стало возмещать текущие потери. Путем постройки кораблей отдельными частями, применения электросварки и других нововведений удалось сократить с нескольких месяцев до нескольких недель время, необходимое для постройки торгового корабля водоизмещением в 14 тысяч тонн. Первый, так называемого типа «Либерти», корабль, «Патрик Генри», был спущен на воду в сентябре 1941 г.: по прошествии двух лет после Пёрл-Харбора американские верфи выпустили 2700 торговых кораблей всех типов – «Либерти», «Виктори», танкеры и другие – общим водоизмещением в 27 миллионов тонн. Эти корабли вместе с крупным вкладом британских судостроительных верфей и триумфальный исход битвы за Атлантический океан обеспечили союзникам господство в открытом море и создали возможности спасения Великобритании и заключительного вторжения на континент.

Труд и капитал, каждый по-своему, внесли свои полновесные вклады в дело победы. Немедленно после нападения на Пёрл-Харбор президент созвал конференцию представителей рабочих и администрации предприятий, которые приняли на себя обязательство до конца войны абсолютно воздерживаться от забастовок и локаутов; две крупнейшие рабочие организации, Американская федерация труда и Союз промышленных рабочих, согласились на это при условии сохранения на том же уровне существовавших цен. Однако резкий рост цен вскоре вынудил вновь образованную на время войны Комиссию по вопросам труда прибегнуть к так называемой «формуле малых сталелитейных предприятий», которая заключалась в повышении заработной платы примерно на пятнадцать процентов с тем, чтобы компенсировать рост цен. Не без некоторого основания рабочие жаловались на то, что такое повышение недостаточно в условиях, когда капитал и фермеры извлекают из войны большие прибыли. И хотя заработная плата не росла так быстро, как хотелось рабочим, все же полная занятость и обилие сверхурочной работы подняли заработки рабочих до небывало высокого уровня и, как никогда ранее, укрепили позиции рабочих организаций. Крупные рабочие союзы в точности соблюдали обязательство воздержания от забастовок. Серьезные трудовые конфликты возникали только в угольных шахтах, где руководившееся Джоном Л. Льюисом Объединение рабочих угольной промышленности четыре раза прибегало к забастовкам; но даже и эти перерывы в работе не оказали большого влияния на высокий уровень добычи угля.

В годы войны фермеры также творили чудеса высокой производительности, и в этом деле их верными помощниками были рогатый скот, свиньи и куры. Работая в условиях серьезных помех, заключавшихся в нехватке рабочих рук и недостаточном снабжении сельского хозяйства машинами, фермеры побили все прежние рекорды сельского хозяйства. С 1939 по 1944 г. производительность американских ферм увеличилась на 25 процентов, и в 1944 г. фермеры собрали на 477 миллионов бушелей кукурузы, на 324 миллиона бушелей пшеницы и на 500 миллионов фунтов риса больше, чем в 1939 г.; еще более поразительным был в эти же годы рост поголовья крупного рогатого скота, свиней и выход молочных продуктов.

Сосредоточение усилий на военном производстве неизбежно нарушало нормальную экономическую жизнь гражданского населения; все же американцы испытали меньше неполадок и пережили меньше лишений, чем народы любой другой, ведшей войну, крупной страны. В Соединенных Штатах не было такой тотальной мобилизации мужской и женской силы, как в Великобритании или в России, не было такого всеобъемлющего контроля над всем народным хозяйством, не было и серьезной нехватки предметов первой необходимости. Для некоторых важных видов продовольствия и товаров народного потребления правительство ввело карточную систему, но в общем американцы ели лучше, чем когда-либо, и, за исключением неудобств, вызванных недостатком жилищ, жили хорошо. Подоходный налог и налог на корпорации поднялись до небывалых раньше высот, но ограничения прибылей не было; в период 1940–1945 гг. остававшийся за вычетом налогов национальный доход увеличился в два раза. За исключением канцелярских служащих и некоторых профессиональных групп, почти все группы американского общества – рабочие, фермеры, бизнесмены и вкладчики капиталов – пользовались беспримерным благоденствием. Государственный долг поднялся свыше 250 миллиардов долларов, но, в соответствии со сразу приобретшими широкую популярность во всех классах общества экономическими теориями, выплата долга поручалась будущим поколениям, и кредит государства стоял так высоко, как никогда в американской истории.

Оборона на Тихом океане

Атака на Пёрл-Харбор, уничтожение американских воздушных сил на Филиппинах и потопление британских линейных кораблей «Рипалс» и «Принц Уэльский» представляли в общей сложности крупную катастрофу. В течение двух месяцев японцы прошли через Индокитай и Таиланд и, спустившись по Малайскому полуострову, взяли важную крепость Сингапур, затем прорвались в Малайский архипелаг, оккупировав Суматру, Яву, Борнео, Целебес и Тимор, захватили Рабаул к востоку от Новой Гвинеи, продвинулись к Соломоновым островам и угрожали Австралии. Другие японские силы прошли маршем через Бирму, изолировали Китай и расположились вдоль границ Индии. Через три дня после нападения на Пёрл-Харбор японцы вторглись на остров Люсон на Филиппинах; к началу января они овладели Манилой; в течение последовавших четырех месяцев они преодолели героическое сопротивление американских и филиппинских войск на полуострове Батаан, взяли штурмом форт на острове Коррегидор и покорили все Филиппины. Таким образом, к весне 1942 г. они стали хозяевами в крупной части Азии, господствовали над западной частью Тихого океана и поставили под свой контроль многие миллионы людей и баснословные ресурсы нефти, каучука и олова в Индонезии. Истории не известен ни один завоеватель, который такой малой ценой достиг таких больших побед.

Тем не менее Тихий океан стал свидетелем тому, как быстро были собраны американские, британские и австралийские силы. Хотя Тихоокеанский линейный флот и был выведен из строя, его пострадавшие линейные корабли, за исключением двух, были приведены в порядок и позже вступили в борьбу; большинство же его миноносцев и три авианосца остались неповрежденными. Эти корабли явились ядром, вокруг которого были быстро собраны морские силы, а на Гавайские острова, в Австралию и на еще находившиеся во владении союзников передовые острова были переброшены воздушные подкрепления. Отражая японские воздушные атаки на Цейлон и накапливая силы вдоль границы Бирмы[17], англичане сохранили Индию, как свой центральный бастион, а спасшийся из Коррегидора генерал Макартур обосновался со своим штабом в Австралии, где приступил к организации сухопутных и воздушных сил для предстоявшего контрнаступления.

Американская стратегия требовала операций, направленных к сдерживанию врага до тех пор, пока не будет собрано достаточных сил для высадки и наступления десанта вдоль северного побережья Новой Гвинеи в направлении на Хальмахеру и южные районы Филиппин и нанесения ряда ударов флотом «вверх по лестнице» Соломоновых, Гилбертовых, Маршалловых, Марианских и Бонинских островов с тем, чтобы достичь дистанции, с которой было бы возможно производить эффективную бомбардировку самой Японии. Но потребовался год, прежде чем американцы смогли накопить достаточные наземные, воздушные и военно-морские силы для перехода в намеченное наступление.

Тем временем японцы, по словам одного из своих адмиралов, страдавшие «победной болезнью», запланировали разгром остатков союзных сил на Тихом океане. В мае 1942 г. в битве за Коралловое море, расположенное непосредственно к северу от Австралии, они напали на американский флот. Это сражение было единственным в своем роде: как говорил адмирал Кинг, «первое морское сражение, в котором надводные корабли не произвели ни одного выстрела», и это сражение стало образцом для будущего.

Все сражение было проведено самолетами, базировавшимися на авианосцах. Японцы потопили авианосец «Лексингтон», один миноносец и один танкер, тогда как американские самолеты повредили два японских авианосца, потопили авианосец «Шохо» и несколько других судов. Несколькими неделями позже, 4–6 июня, произошло решительное сражение за остров Мидуэй. 4 июня американские самолеты обнаружили крупные японские силы, в составе примерно пятидесяти транспортов и тридцати военных кораблей, из которых четыре были авианосцами, двигавшиеся в направлении американской военно-морской базы на острове Мидуэй, небольшом атолле, расположенном примерно в 1500 милях к западу от Гавайских островов. Когда японские самолеты атаковали Мидуэй, американские самолеты поднялись с авианосцев, атаковали угрожавший вторжением флот и потопили все четыре авианосца, два тяжелых крейсера, три миноносца и сильно повредили три линейных корабля. На следующий день японцы бежали, преследуемые пикирующими бомбардировщиками, нанесшими дополнительный ущерб поврежденным кораблям. Это было первым крупным поражением, понесенным когда-либо на море Японией и предвещавшим то, что должно было произойти позже. Оно же явилось и поворотным пунктом войны в Тихом океане. Соединенные Штаты еще не были готовы перейти в наступление, но им удалось окончательно преодолеть инерцию японского наступления.

Все же японцы не хотели признать того, что их наступлению положен предел. Намереваясь атаковать небольшие силы союзников на восточной оконечности Новой Гвинеи, они двинулись вдоль Соломоновых островов и начали постройку воздушных баз на островах Тулаги и Гуадалканал. 7 августа небольшие силы американской морской пехоты высадились на Гуадалканале и захватили аэродром, который был переименован в Хендерсон-Филд. Японская реакция была острой: два дня спустя отряд японских крейсеров внезапно напал на американский и австралийский флот, прикрывавший десантную операцию, и едва не уничтожил его. Битвой за остров Саво началась шестимесячная борьба за Гуадалканал – одна из самых трудных и самых памятных кампаний в американской военной истории. Это была кампания, отмеченная рядом крупных морских сражений, двенадцатью ожесточенными схватками наземных сил и почти ежедневными воздушными боями. Решительные действия разыгрались в середине ноября 1942 г., когда произошла морская битва за Гуадалканал, обошедшаяся врагу гибелью двух линейных кораблей, одного крейсера, двух миноносцев и десяти транспортов. Предстояло после этого еще два месяца дальнейших тяжелых боев, но в феврале 1943 г. японцы эвакуировали Гуадалканал, и после этого инициатива действий в южной части Тихого океана перешла к американцам.

Благодаря дальновидности, проявленной в Вашингтоне, в 1938–1941 гг. было заложено много новых судов и, вместе с поразительным успехом программы строительства и ремонта кораблей после этого периода, в начале весны 1943 г. превосходство на Тихом океане перешло к Соединенным Штатам. Признаком нового положения вещей были операции в районе затянутых туманами Алеутских островов, где японцы были вытеснены с острова Атту в мае и с острова Кыска в августе. С одержанием этих побед исчезла какая бы то ни было опасность вторжения через Аляску.

Другим признаком было сражение в море Бисмарка, происшедшее 2 марта 1943 г., которое обошлось японцам ценой гибели целого конвоя, перевозившего войска, и адмирала Ямамото, самого способного японского военачальника.

Третьим признаком было развернутое наступление, предпринятое в центральной части Соломоновых островов, и ряд опустошительных рейдов на японский бастион в Рабауле, предназначенных для охранения сил Макартура от помех с этой стороны. Все это подготовило почву для генерального наступления, которое должно было достичь своего кульминационного пункта в момент возвращения американцев на Филиппины и захвата островов Иводзима и Окинава.

Борьба за Атлантический океан

Таким образом, благодаря сверхчеловеческим усилиям и той помощи, которую могли оказать британские доминионы и голландцы, американцам удалось предотвратить катастрофу в Тихом океане и проложить путь к победе. Тем временем также удачно протекала война на европейском театре. Как мы уже видели, основным решением войны являлось сдерживание Японии до тех пор, пока не будет повержена Германия. Но прежде, чем Соединенные Штаты, или даже Великобритания, могли бы начать схватку с нацистами или с их итальянским союзником, им нужно было разрешить громадную проблему организации своих тылов и перевозок. Было очевидно, что Германию нельзя атаковать из Америки. Ее нельзя было также атаковать и из Великобритании до тех пор, пока Соединенные Штаты не смогут обеспечить Великобританию продовольствием, кораблями, самолетами и другими военными материалами, чтобы затем превратить этот остров в неприступную военную базу для своих собственных операций. Первым заданием поэтому было установление контроля над Атлантическим океаном.

Битва за Атлантический океан, от исхода которой зависела победа или поражение, в действительности началась значительно раньше Пёрл-Харбора. Пожалуй, ее первым выстрелом, или гамбитом, было дальновидное решение, принятое, конечно, на несколько сомнительной основе обмена устаревших миноносцев на базы в Атлантическом океане и Карибском море и последовавшего затем приобретения баз в Гренландии и Исландии. Даже боевая фаза борьбы началась за три месяца до формального вступления в войну, когда президент Рузвельт использовал атаку немецкой подводной лодки против американского военного корабля «Грир», отдав американскому флоту приказ стрелять по каждой обнаруженной подводной лодке. Так начавшаяся борьба между немецкими подводными лодками, надводными рейдерами и минными заградителями и британскими и американскими воздушными и морскими силами продолжалась до самого конца войны. Конечная победа осталась за союзниками, но достигнута она была лишь в результате незначительного превосходства над врагом. Первая часть этого соревнования, с 1941 по 1943 г., оказалась одной из самых решающих в истории битв.

Было очень трудно победить немецкий подводный флот, который, подобно волчьим стаям, кишел в северной части Атлантического океана, заходя в южную часть океана и пробираясь вдоль побережья Атлантического океана и даже в Карибское море. Англичане пытались охотиться за ними вдоль французского, немецкого и норвежского побережий или подвергать, хотя и без особого успеха, бомбардировкам их убежища в Сен-Назере, Бресте, Бремерхафене и других портах. В течение 1941 и 1942 гг. потери от действий подводных лодок росли в угрожающих размерах, и к ним прибавлялись потери от тысяч вражеских мин, разбросанных вдоль гибельных подступов к Великобритании. В конце 1940 г. потери торгового флота выразились примерно 5 миллионами тонн; в 1941 г. подводные лодки и мины пустили ко дну еще 4 миллиона тонн. Вступление Америки в войну увеличивало риск для подводных лодок, но одновременно увеличивало и потенциальное число их жертв. В течение первых четырех месяцев 1942 г. подводные лодки потопили только в Атлантическом океане 82 корабля общим водоизмещением в 1,5 миллиона тонн; затем они перенесли центр тяжести своих действий в Мексиканский залив и Карибское море и потопили еще 142 корабля общим водоизмещением почти в 0,75 миллиона тонн. В течение этого шестимесячного периода союзникам удалось потопить только двадцать подводных лодок – меньше, чем Германия выпускала их в месяц.

О том, как велась борьба с немецкими подводными лодками, рассказано историком С.Е. Морисоном, описавшим действия американского флота во Вторую мировую войну:

«Возьмем, например, конвой, направлявшийся в феврале на запад под охраной двух катеров береговой обороны США „Спенсер“ и „Кэмпбелл“, пяти канадских и британских корветов и польского миноносца. Командовал конвоем капитан американского флота П.Р. Гейнемен. Встречные ветры снизили скорость движения до 4 узлов в час; несмотря на бурное море, конвойным судам удавалось пополнять запасы топлива, которое они брали с танкеров, следовавших с конвоем, 21 февраля два катера и самолет „Либерейтор“, вылетевший из Соединенного Королевства, потопили подводную лодку. В течение следующих трех дней, когда конвой был вне пределов воздушного прикрытия, он подвергся шести атакам со стороны крупной стаи подводных лодок и потерял пять кораблей. Польский миноносец „Буря“ бросил глубинные бомбы, чтобы поразить погрузившуюся на глубину 130 морских саженей (236 метров) подводную лодку: ее командир выдул затем воду из балластных цистерн, показался под крутым углом над поверхностью и был быстро протаранен и потоплен „Кэмпбеллом“. Остальные подводные лодки продолжали в течение еще двух дней нападать на конвой, но, благодаря энергии и умению конвойных судов, удалось провести все корабли, за исключением одного потопленного судна. Конвойный отряд Гейнемена к югу от Ньюфаундленда был сменен канадским флотом, и, едва отведав отдыха в неуютном убежище гавани Арджентии, он должен был выйти из нее и принять на себя охрану шедшего на восток конвоя в составе 56 кораблей. Двигавшиеся с запада штормы, сопровождавшиеся градом и снегом, трепали этот конвой девять дней подряд. Хотя конвоиры были теперь искусными в своем деле, а команды торговых кораблей проявляли мужество и дисциплину, все же погибло шесть судов в столь бурном море, что едва удалось спасти немногих членов их команд».

Сразу же после вторжения немцев СССР обратился за помощью к Великобритании и Соединенным Штатам, и, несмотря на свои собственные затруднения, западные союзники сделали все, чтобы наилучшим образом удовлетворить эти требования. До тех пор, пока в 1943 г. не был открыт путь через Персидский залив, все военные материалы перевозились через воды Арктики в Мурманский и Архангельский порты. Этот путь, подвергавшийся беспрерывным нападениям со стороны базировавшихся в норвежских водах немецких самолетов, подводных лодок и крейсеров, был самым опасным из всех путей, которыми пользовались конвои; в 1942 г. погибло не менее четверти всех кораблей, избравших путь через Арктику. Тем не менее в этом году в северные советские порты прошло девятнадцать конвоев, преодолевших на своем пути льды, туманы и атаки нацистов.

Постепенно союзники стали одерживать верх в борьбе, ведшейся с переменным успехом между надводными и подводными кораблями. Они организовали конвои для защиты своих торговых судов и войсковых транспортов в опасных для плавания водах, и из тысяч кораблей, шедших в сопровождении крейсеров, истребителей, корветов и других военных судов, было потеряно около двенадцати. Они организовали воздушные патрули, вылетавшие с аэродромов Ньюфаундленда, Исландии, Бразилии, Бермуд, острова Вознесения и в конечном счете с Азорских островов. Для обнаружения немецких подводных лодок они пользовались сонаром и метали глубинные бомбы, чтобы топить их; они отрядили тысячи судов для траления мин и оборудовали свои корабли железным приспособлением для обнаружения магнетических мин и подводных лодок. Применением этих и других способов удалось резко снизить потери, и в начале лета 1943 г. союзники топили в среднем по одной немецкой подводной лодке в день.

Но, конечно, впереди было еще немало неприятностей. Несмотря на непрестанные бомбардировки немецких промышленных городов, продукция подводных лодок продолжала расти и высшей своей точки достигла в 1944 г., когда на воду было спущено 387 лодок. Ученые Гитлера лихорадочно работали над скорейшей сдачей в производство новой 250-футовой подводной лодки типа «шноркель» с электромоторами, которая могла в подводном плавании двигаться со скоростью семнадцать узлов в час и оставаться под водой неопределенно долгое время. К счастью, они приступили к массовому производству «шноркелей» только в самом конце войны, то есть слишком поздно для того, чтобы повлиять на ее исход. В середине лета 1943 г. союзники окончательно выиграли сражение за Атлантический океан и оказались в состоянии приступить к подготовке большого наступления на континент.

Кампания в Северной Африке и в Италии

В июне 1942 г., как раз тогда, когда Тихоокеанский флот отражал японцев у острова Мидуэй, а союзные конвои прокладывали себе путь через таивший в себе опасности Атлантический океан, Рузвельт и Черчилль встретились в Вашингтоне с объединенными начальниками штабов для выработки плана разгрома Гитлера. Американцы хотели открыть «второй фронт» на континенте в 1942 г. или, самое позднее, в 1943 г.; англичане, сделавшие свой остров неприступным для вторжения, отлично понимали рискованность преждевременного нападения на «крепость Европу» и желали отложить открытие второго фронта до тех пор, пока союзникам не удастся накопить соответствующие резервы и полностью завоевать господство в воздухе. Решение предпринять наступление на побережье Северной Африки было естественным компромиссом между этими двумя точками зрения.

Тем не менее и это было смелым решением. Имелось лишь четыре месяца, в течение которых нужно было выработать план и выполнить его большие задания – обучить солдат десантным операциям, создать запасы снабжения, найти сотни торговых судов, транспортов и военных кораблей для их защиты в водах, кишевших подводными лодками, провести деликатные переговоры со свободными французами, с правительством Виши, с франкистской Испанией. Кроме того, план требовал искусной координации сил вторжения, отправлявшихся из портов Соединенных Штатов и Британских островов и одновременно прибывавших в порты, отстоявшие в тысячах миль как от них, так и от находившейся в Египте 8-й армии генерала Александера.

Все же если риск был велик, то соблазнительны были и награды за него. В случае удачного исхода операции устранялась бы опасность вступления в войну Испании на стороне держав Оси и появилась бы возможность объединить силы Свободной Франции на родине и в Африке, повсюду придать бодрости силам Сопротивления, обеспечить контроль над Средиземным морем и таким образом значительно сократить линию связи с Ближним Востоком, очистить Северную Африку от сил Оси и создать плацдармы для вторжения в Италию и на южное побережье Европы.

Руководство так называемой операцией "Факел" было поручено генералу Дуайту Д. Эйзенхауэру, тогда командовавшему американскими силами на европейском театре. Эта исключительно сложная операция была проведена с точностью часового механизма, за исключением той своей части, в которой делался расчет на сотрудничество французов. К полуночи 7 ноября три крупных союзных флота остановились на внешних рейдах Касабланки, Орана и Алжира, а на следующее утро, когда корабли и самолеты приступили к бомбардировке оборонительных сооружений, войска высадились на берег. Они ожидали, что их будут встречать с распростертыми объятиями, но вместо этого их встретили пулями и снарядами. Высадка в Алжире была сравнительно легкой, но в Оране войска вступили в жестокую борьбу, а Касабланка не сдавалась до тех пор, пока адмирал Хьюит не потопил большую часть защищавшего порт французского флота. К счастью для положения на фронте, адмирал Дарлан, бывший тогда высшим представителем правительства Виши в Северной Африке, отдал приказ о прекращении огня и предоставил свои силы в распоряжение союзников. Он был стразу же дезавуирован дряхлым Петеном, который все еще был убежден в том, что державы Оси должны выиграть войну. В течение некоторого времени отголоски этой «сделки» с пользовавшимся дурной славой Дарланом угрожали серьезными осложнениями, но случившееся несколькими неделями позже его убийство очистило воздух. После неудачной попытки поставить легендарного генерала Анри Жиро во главе французских войск союзники признали претензии героического Шарля де Голля, первым поднявшего знамя Сопротивления, на возглавление временного правительства Французской Северной Африки и его право везде представлять силы Свободной Франции.

Вторжение застало немцев врасплох, но они реагировали быстро и эффективно. Они сразу же оккупировали всю находившуюся в подчинении правительству Виши Францию, но им не удалось захватить в Тулоне французский флот, который успел покинуть порт. Они перебросили по воздуху двадцать тысяч человек через проливы Сицилии в Тунис, заняли крупные порты Туниса и Бизерту, построили внутри страны аэродромы и решили заставить союзников заплатить большую цену за пески Африки.

Затем началась борьба за Тунис. Монтгомери уже перешел в свое знаменитое наступление, которое привело 8-ю армию из Египта в Тунис и дальше. В битве под Эль-Аламейном, одной из самых решительных битв этой войны, разыгравшейся между 23 октября и 3 ноября 1942 г., он преодолел сопротивление смешанной германо-итальянской армии Роммеля и затем безостановочно преследовал ее остатки в Киренаике и Триполитании. В этот момент генерал Эйзенхауэр двинулся вперед по пустынной местности, протянувшейся от Алжира до Туниса на 500 миль. К концу ноября он достиг местечка Матёр, находившегося всего в 55 милях от его цели. Но линия фронта сильно растянулась. Коммуникации удлинились и ослабели, погода испортилась, и в немецких руках были все хорошие аэродромы. Войска Оси держались крепко. Затем, в феврале 1943 г., они контратаковали у перевала Кессерин, отбросили пришедшие в сильное замешательство необстрелянные американские войска и угрожали разрезать союзные армии на две части. К месту боев были переброшены подкрепления, вступили в дело значительные воздушные силы, и, собравшись с духом, союзники вернули себе инициативу действий.

Тем временем Монтгомери поставил в безвыходное положение Роммеля, укрывшегося за сильно укрепленной линией Марет, расположенной на территории Туниса. Проводя одну из самых блестящих операций этой войны, он ударил по врагу с фронта и тыла, вынудил его оставить укрепления и безостановочно преследовал его вдоль залива Габес по направлению к Сфаксу. В это время американские, британские и французские армии перешли в наступление, чтобы добить врага. 7 мая пали Тунис и Бизерта; шестью днями позже 250 тысяч разгромленных немецких и итальянских солдат сдались у мыса Бон. Завоевание Северной Африки было завершено, и открывался путь в Европу.

Благоприятный исход этой кампании не застал союзников врасплох. Они уже составляли планы использования победы. В январе 1943 г. Рузвельт, Черчилль и их военные штабы собрались в Касабланке на одну из важнейших военных конференций. Впервые с 1939 г. появились благоприятные предзнаменования. Американцы выиграли битву за Гуадалканал и вырвали инициативу из рук японцев в Тихом океане. Перевооружившиеся и подготовившиеся к наступлению русские одержали решительную победу под Сталинградом, который стал кладбищем большой немецкой армии и немецких надежд, и в этот момент сосредоточивались для своего большого контрнаступления. Монтгомери разбил Роммеля, и имелись все виды на вытеснение держав Оси из Африки и на очищение от них Средиземного моря. Это было, как выразился Черчилль, «концом начала». На фоне этой обстановки союзники приняли свои судьбоносные решения: при первом же подходящем моменте вторгнуться в Сицилию и Италию; усилить борьбу с подводными лодками; собрать силы на Тихом океане для крупного наступления; закончить войну только на основе безоговорочной капитуляции врага.

Эта формула, в то время получившая всеобщее одобрение, позже стала подвергаться суровой критике. Приводили довод, что она не оставляла места для переговоров и лишала надежды группы бунтарей в странах Оси на более мягкие условия, делала более ожесточенным сопротивление держав Оси и тем самым затягивала войну. Что «могло бы случиться» в истории – предсказать невозможно. Но эта формула, во всяком случае, не задержала капитуляции Италии; нет доказательства и тому, что антигитлеровские силы в Германии или антиимператорские силы в Японии были когда-либо достаточно сильными для того, чтобы представляться чем-то реальным; ни гитлеровские, ни японские военачальники не были готовы вести переговоры. Вероятнее всего, безусловная капитуляция не ускорила и не задержала конца войны.

Планы, составленные в Касабланке, были быстро приведены в исполнение. В начале июня генерал Эйзенхауэр приступил к большому наступлению на Сицилию, где американцы высадились на юго-западном побережье, а англичане на востоке около Сиракуз. Итальянское сопротивление было ничтожным, но немцы вступили в жестокую борьбу. В течение сорока дней союзники вели бои за овладение всем островом; они взяли в плен 100 тысяч итальянцев и захватили большое количество военных материалов, потеряв при этом около 25 тысяч человек.

В тот момент, когда остатки немецких дивизий переправлялись через Мессинский пролив, союзники составляли план по выводу Италии из войны. После обрушившихся на него ударов самый слабый из партнеров по Оси был деморализован, народ устал от войны и от тирана Муссолини, который привел его к ряду бедствий, не имевших себе равных в истории страны. 25 июля Муссолини был свергнут, и в августе временное правительство приступило к переговорам с генералом Эйзенхауэром. 3 сентября, как раз в момент, когда победоносные союзники переправились через Мессинский пролив и атаковали Калабрию, Италия заявила о своей безоговорочной капитуляции. Один пал, как сказал Рузвельт, но два еще остались.

Такое мнение в некотором отношении было преждевременным. Конечно, Италия вышла из войны, но немцы по-прежнему были в Италии, намереваясь драться за каждую пядь ее земли. Итальянская кампания оказалась в этой войне одной из самых трудных. Началась она с удачной высадки десанта на пляже Салерно, в 30 милях к югу от Неаполя, но сопровождалась ожесточенными боями. Как только удалось закрепить этот прибрежный плацдарм, 5-я американская армия и 8-я британская армия быстро продвинулись вперед, взяли Неаполь и представлявшие большую ценность аэродромы Фоджи, со стартовых дорожек которых бомбардировщики могли громить Балканы, Австрию и Южную Германию. Но после падения Неаполя кампания потеряла в своей стремительности. Пользуясь преимуществами горного театра Южной и Центральной Италии, немцы воздвигли ряд грозных укрепленных линий – Волтурно, «Зима», Густава и Гитлера; эти линии, в сочетании с географией и условиями погоды, представляли почти непреодолимые препятствия для союзных танков, самолетов и броневиков. Понадобилось восемь месяцев жестокой борьбы и ряд решительных боев, среди которых самыми тяжелыми были бои за Монте-Кассино и пляж Анцио, чтобы покрыть 80 миль от Неаполя до Рима. Лишь в июне 1944 г. союзникам удалось сломить оборону Монте-Кассино и прорвать немецкое кольцо вокруг пляжа Анцио. 4 июня, как раз в момент, когда огромная армада вторжения была почти готова к высадке на пляжи Нормандии, победоносные войска союзников вступили в Рим.

Великое вторжение

Большая стратегия войны и стратегия вторжения на континент были выработаны в 1943 г. военными руководителями союзников на ряде конференций. Конференция в Касабланке создала в Лондоне объединенный планирующий штаб, а состоявшаяся в Вашингтоне в мае 1943 г. конференция за год вперед определила примерную дату вторжения. Созванная в августе в Квебеке пленарная англо-американская конференция обсудила, как было сказано в официальном заявлении, «все поле операций в мире» и «приняла решения, необходимые для осуществления предстоявших действий флотов, армий и воздушных сил». В сентябре СССР был впервые привлечен к участию в выработке генерального плана на совещании министров иностранных дел в Москве. На этом совещании была образована Европейская консультативная комиссия, главная квартира которой должна была пребывать в Лондоне, и ее задачей являлась выработка планов и рекомендаций по совместным действиям в международной сфере; совещание выпустило заявление, обязывавшее участников сотрудничать в послевоенной организации по охранению мира. Самые важные конференции состоялись в конце года в Тегеране и Каире. В Тегеране Черчилль и Сталин обсуждали большую стратегию войны и выработали точные планы по нанесению ряда мощных согласованных ударов русских и англо-американских сил в будущем году; Каирская конференция занималась преимущественно разработкой планов войны в Тихом океане и вопросами окончательного урегулирования дальневосточных дел.

Таким образом, операция «Оверлорд» («Повелитель»), как условно называлось вторжение, была запланирована в широком стратегическом масштабе и в деталях за целый год до своего осуществления. Было решено, между прочим, что, поскольку Соединенные Штаты выставляют наибольшее число людей и материалов, верховным главнокомандующим должен быть американец. Благодаря успехам в Африке, Сицилии и Италии, а равно популярности среди политических и военных вождей союзных стран, назначение Эйзенхауэра на этот пост было вполне логичным. В январе Эйзенхауэр перенес свою главную квартиру в Лондон и вместе с начальником оперативного штаба, генералом сэром Фредериком Морганом, приступил к детальной подготовке вторжения.

Никогда перед военными силами какой-либо страны или группы стран не было более грандиозной задачи. Гитлер оказался не способным форсировать Ла-Манш даже в 1940 и 1941 гг., когда располагал подавляющим превосходством в людях и авиации и когда британская оборона еще была чрезвычайно слабой. У него было четыре года для того, чтобы сделать неприступными оборонительные сооружения вдоль французского побережья. Для того чтобы прорвать эту оборону, высадить армию на вражескую территорию, снабжать ее и довести до такой мощи, чтобы в любом месте континента в равных условиях столкнуться с вермахтом, для этого было необходимо сосредоточение крупных наземных и морских сил и накопление громадных запасов снабжения и военных материалов.

Для вторжения требовалось еще одно важное преимущество – господство в воздухе. И не только в воздухе над Ла-Маншем и французским побережьем, но и над всем континентом в восточном направлении до Берлина и Вены.

Прежде чем союзники могли бы приступить к вторжению с какой-то надеждой на успех, они должны были нанести удары по немецкой промышленности, расстроить немецкие коммуникации и не давать немецкой авиации возможности летать. Это было главным предметом их забот и главным достижением на европейском театре войны в 1943 г. и в первых месяцах 1944 г.

По-настоящему воздушное наступление на Германию началось 30 мая 1942 г., когда тысяча бомбардировщиков совершила рейд на большой промышленный город Кёльн. За этим рейдом последовал целый ряд карательных рейдов на города Рейнланда и Рура и вглубь Центральной Германии. По-настоящему американская авиация включилась в борьбу лишь в начале 1943 г., хотя она и принимала участие в небольших рейдах в 1942 г. В течение 1942 г. британские воздушные силы сбросили в общей сложности 75 тысяч тонн бомб на занятую немцами Европу, а расквартированные в Великобритании воздушные силы США сбросили всего 2 тысячи тонн бомб. Однако развертывание американских сил было быстрым. В 1943 г. американские бомбардировщики сбросили на врага 123 тысячи тонн бомб, а англичане добавили еще 213 тысяч тонн. В 1944 г. налеты союзной авиации стали нарастать бурными темпами. К этому времени англичане разработали технику бомбардирования по площадям, а американцы – технику ночного бомбардирования и бомбометания вслепую сквозь облака. День за днем «летающие крепости» и каждую ночь «галифаксы», «ланкастеры» и «стерлинги» отправлялись в боевые полеты над Германией, Австрией, оккупированной Францией, разрушая большие города, уничтожая заводы, железные дороги, каналы, убежища подводных лодок и сотни других объектов. Ни один крупный город в Германии не избег разрушений, и к концу войны Гамбург, Бремен, Кёльн, Франкфурт, Эссен и другие города были почти целиком уничтожены.

Масштабы воздушного наступления на Германию явно превосходили все то, на что немцы были способны, когда они в течение первых двух лет войны сбрасывали бомбы на Великобританию. Во время большого рейда на Ковентри в 1940 г. немецкая авиация сбросила 200 тонн бомб; если принять это количество за норму, то Берлин в таком случае перенес 363, Кёльн – 269, а Гамбург – свыше 200 бомбардировок ковентрийского размера. Всего за время войны воздушные силы союзников сбросили около 2 миллионов 700 тысяч тонн бомб на неприятельские объекты на европейском театре войны, бомбардировщики совершили почти 1,5 миллиона вылетов, а истребители – 0,5 и 0,75 миллиона вылетов. Главными объектами были не сами города, а такие промышленные предприятия, как нефте- и бензиноочистительные заводы, заводы синтетического каучука, шарикоподшипников и пути сообщения.

Как ни велики были достижения в воздухе, все же было бы ошибкой полагать, что для разгрома Германии будет достаточно одних воздушных сил, то есть считать, что войну можно было выиграть одной авиацией. Фактически немцы показали чрезвычайную выносливость в отношении бомбардировок с воздуха. Хотя их потери были тяжелыми и была нарушена привычная общественная и экономическая жизнь, производство военных материалов не было сколько-нибудь серьезно затронуто вплоть до последних месяцев 1944 г. Немецкое производство военных материалов в 1944 г. было значительно выше, чем во все предшествовавшие годы. Это касалось выпуска самолетов, подводных лодок, артиллерийского и технического снабжения. Однако в двух отношениях воздушная война принесла решающие результаты: во-первых, были уничтожены нефте-и бензиноочистительные заводы, что вместе с захватом румынских нефтяных промыслов приковало к аэродромам значительную часть немецких воздушных сил, и, во-вторых, разрушения, нанесенные сети путей сообщения в Северной Франции и Западной Германии, сделали почти невозможным передвижения немецких войск во время вторжения.

К весне 1944 г. была закончена работа по составлению планов вторжения. День высадки был намечен на 5 июня, но, как всегда, с учетом капризов погоды. При определении района высадки принимались главным образом во внимание дистанции, морской прилив, пляжи, береговые укрепления на побережье Нормандии по выгибу полуострова Котантен; восточный сектор был предоставлен британской армии, а западный американской. Союзники собрали огромное войско, насчитывавшее почти 3 миллиона солдат, моряков и летчиков. Армада в составе 4 тысяч кораблей и мелких судов всех типов была готова к перевозке армии вторжения через Ла-Манш и доставке ей огромного количества материалов, необходимых для кампании большого масштаба; 11 тысяч самолетов были подготовлены к поддержке армии вторжения и уничтожению немецкой авиации на ее аэродромах. В распоряжении нападавших были новые виды оружия, специально изобретенные десантные баржи, искусственные порты и сотни иных усовершенствований, предназначенных для обеспечения успеха высадки. Запасы снабжения в Великобритании были так велики, что только барраж из баллонов, говорили тогда, мог удержать остров от погружения в воду. Генерал Эйзенхауэр пишет:

«Вся Южная Англия была громадным военным лагерем, запруженным солдатами, ожидавшими окончательного приказа к выступлению; сложенное в высокие штабели снабжение и снаряжение ожидало перевозки на дальний берег Ла-Манша. Весь район был отделен от остальной Англии… Каждый отдельный лагерь, барак, автомобильный парк и каждая воинская часть были тщательно нанесены на наши штабные карты. Расписание выступления каждой части было выработано так, что она прибывала к месту посадки точно в то время, когда корабли были готовы принять ее на свой борт… Могучее войско было напряжено, словно сжатая пружина, да так оно и было на самом деле – громадная человеческая сила, собранная энергия которой должна была обрести свободу в момент форсирования Ла-Манша при осуществлении величайшей когда-либо предпринятой десантной операции».

Скверная погода угрожала срывом всего плана, но Эйзенхауэр поставил карту на прояснение и отдал приказ выступать 5 июня. В эту ночь самолеты бомбили всю Северную Францию от Бельгии до Бретани: чтобы ввести немцев в заблуждение, по направлению к Па-де-Кале был послан с целью демонстрации флот, а на побережье Нормандии за немецкие линии были сброшены три дивизии воздушно-десантных войск. Затем, ранним утром 6 июня, наступавшая армада приблизилась к пологим берегам и, преодолев страшные подводные препятствия, союзные солдаты прорвались на берег.

Немцы, считавшие, что главный удар будет наноситься в районе Па-де-Кале, были захвачены врасплох. Хотя они в течение некоторого времени рассматривали вторжение в Нормандию как диверсию, все же реагировали на него достаточно энергично. Но господство союзников в воздухе предотвратило вмешательство немецкой авиации в операции флота вторжения, а разрушение железных дорог и мостов на подступах к Парижу сделало невозможной для немецкого главнокомандующего фон Рундштедта своевременную переброску подкреплений, чтобы помешать созданию плацдарма союзников на берегу. К концу первого дня союзникам удалось прорвать Атлантический вал, высадить 120 тысяч человек и начать движение вглубь страны на соединение с доблестными парашютистами. По прошествии недели они имели на побережье 300 тысяч человек и 100 тысяч тонн снабжения, и в их руках находился район длиной в 70 миль и глубиной от 5 до 15 миль. Затем американцы ударили в западном направлении, пересекли полуостров Котантен и к 26 июня заняли большой порт Шербур.

В течение следующего месяца в битве за Нормандию союзники одержали победу. На восточном фланге англичане взяли узловой город Кан; на западном фланге американцы взяли город Сен-Ло, откуда открывался путь на юг. К концу месяца на побережье было уже около миллиона человек, а проблемы снабжения были решены путем постройки искусственных гаваней и трубопроводов, по которым подавалось нужное для моторизированных дивизий горючее. Располагая в этот момент численным превосходством над врагом и неоспоримым господством в воздухе, англо-американцы были готовы к прорыву немецкой обороны и распространению веером по всей Северной Франции.

Битва за Нормандию была закончена 25 июля, и началась битва за Францию. С непреодолимой силой 3-я армия генерала Паттона прорвала немецкую оборону западнее Сен-Ло, быстрым броском прошла 10 миль до города Кутанс, взяла Авранш и отразила немецкую контратаку в так называемом Фалэзском проходе. Затем, когда разбитые остатки немецкой армии безудержно бежали к линии Зигфрида, одно крыло американской армии, за исключением нескольких портовых городков, заняло всю Бретань, а другое двинулось к востоку вдоль Луары в направлении Парижа. В это же время англичане и канадцы быстро продвигались вдоль побережья к Бельгии и Голландии. 23 августа был освобожден Париж; несколькими днями позже англичане взяли Брюссель и крупный порт Антверпен; около 11 сентября американская армия освободила Люксембург и в районе Ахена проникла в Германию. Тем временем другая армия вторжения высадилась на южном побережье Франции, преодолела слабое сопротивление немцев, при содействии свободных французов захватила крупные порты Тулона и Марселя и долиной Роны прошла на север к границам Швейцарии. Около 15 сентября вся Франция была очищена от врага. В истории военного дела это была одна из самых блестящих побед.

Тем летом и осенью войска Оси отступали повсеместно. Сталин обещал координировать свое наступление с наступлением западных союзников, и в тот момент, когда американцы прокладывали себе дорогу в Шербург, советская армия развернула большое наступление на тысячемильном фронте. На дальнем севере она вторглась в Финляндию и вынудила ее выйти из войны; в центре советские войска прошли через Украину и Польшу и подошли к воротам Варшавы; на юге они пересекли Румынию и открыли пути в Югославию и Венгрию. В Италии немцы также находились в отчаянном положении. После падения Рима союзные армии, занимая один город за другим, продвинулись на север и к началу сентября достигли воспетой в легендах долины реки По. В Тихом океане Макартур высадился на Филиппинах, а флот нанес японцам самое тяжелое в их истории поражение. Если победы в Северной Африке были концом начала, то все эти победы были началом конца.

Победа в Европе

К началу сентября 1944 г. союзные армии прошли так далеко и так быстро вперед, что оторвались от своих баз снабжения. Они должны были остановиться для того, чтобы закрепить свои успехи, реорганизовать свои силы, привести в порядок порты, увеличить запасы, построить аэродромы, восстановить дороги и мосты и подготовиться к кампании, которая должна была закончиться в Германии за Рейном. Как потом выяснилось, самая тяжелая борьба была еще впереди, так как немцы с фанатическим мужеством обороняли свое отечество. Мощная линия Зигфрида протянулась от Голландии до швейцарской границы, а за нею пролегал Рейн. Поразительно смелая попытка фланкировать линию Зигфрида крупным десантом парашютистов, сброшенным в Голландии около Арнхема и Нейме-гена, не удалась, хотя и была на волосок от успеха; после этого истощенные противники окопались, ограничиваясь перестрелками. Осенью 1944 г. на холмах и в лесах Бельгии, Люксембурга, Эльзаса и Лотарингии происходили бои наподобие тех, что велись восемьдесят лет назад в диких местностях Вирджинии. Имел место ряд ожесточенных сражений, каждое из которых было очень кровопролитным и обошлось американцам дорогой ценой: битва за дельту Шельды, которую вели преимущественно англичане и канадцы, открыла союзным судам доступ в Антверпен; сражение за Ахен и плотины на реке Рёр, повлекшее за собой бои в диком Хюртгенском лесу, закончилось победой лишь в феврале 1945 г.; сражение за город-крепость Мец и Саарский бассейн, битва за Страсбург и Эльзас. К середине декабря войска Эйзенхауэра добились значительных успехов во всех этих сражениях и были готовы двинуться к Рейну.

Затем произошла неудача, угрожавшая серьезными последствиями. Вопреки совету своих высших генералов, Гитлер решил использовать все остававшиеся у него на Западе ресурсы, чтобы сделать последнюю отчаянную ставку – провести крупное контрнаступление с тем, чтобы разрезать армии союзников на две части и вывести вермахт на побережье Ла-Манша и даже к Парижу. Оно началось на заре 15 декабря на фронте шириной в 50 миль на покрытых снегом холмах Арденн и вначале увенчалось поразительными успехами. В течение десяти дней немцы прорвали тонкие линии американской обороны, окружили гарнизон городка Бастонь и через Арденны вклинились на 50 миль к реке Мёз. Был момент, когда создалась опасность полного прорыва. Но американцы быстро собрались с силами. Защитники на флангах держались крепко; отважный гарнизон Бастони, усиленный в спешном порядке 101-й воздушно-десантной дивизией, был окружен и отрезан, но оказывал такое сопротивление, что расстроил все немецкие расчеты и покрыл себя неувядаемой славой. Продвижение немцев было остановлено, а затем они были отброшены назад. К середине января 1945 г. немцы потеряли все свои приобретения и расплатились за рискованную операцию 120 тысячами человек, сотнями танков и самолетов.

В тот момент, когда советские армии развернули свое большое зимнее наступление, приведшее их к воротам Вены и Берлина, союзники готовились к переправе через Рейн и охвату войск Гитлера с запада. Немцы отошли за Рейн, но наблюдали за Рейном недостаточно бдительно. 7 марта американский отряд особого назначения обнаружил, что мост Людендорфа, недалеко от Бонна, был в исправности, и немедля захватил его. Через несколько дней у американцев было за рекой уже пять дивизий, начавших движение веером к северу и югу от переправы. Через две недели, под гул самых крупных за время войны воздушных бомбардировок, все союзные армии переправились через Рейн на фронте от Клеве до Маннгейма. Затем они прорвали немецкие линии и с головокружительной скоростью устремились вперед, причем одна бронетанковая дивизия за день прошла девяносто миль. 1-я и 9-я американские армии образовали вокруг Рура гигантскую петлю, поймав в окружение свыше 300 тысяч немцев. 3-я армия Паттона быстро двигалась к Касселю и реке Эльбе. На юге 7-я армия Пэтча пересекла Баварию и достигла чехословацкой границы, а на севере английские и канадские войска Монтгомери продвигались вдоль побережья через Бремен и Гамбург к Балтийскому морю.

Это был конец. В тот момент, когда советские армии наступали с востока и юга, американцы и англичане – с запада, а в Италии немцы бросали свое оружие, вермахт стал разваливаться. 25 апреля советские и американские войска встретились на Эльбе, и обе армии, начавшие свои наступательные действия с пляжей Нормандии и берегов Днепра на расстоянии 2 тысяч миль друг от друга, разрезали Германию надвое. Фанатичные защитники Берлина вели свой последний отчаянный бой; когда выяснилась обреченность города, Гитлер покончил жизнь самоубийством. А Муссолини был уже убит разъяренными итальянцами. Последние остатки немецкой армии безоговорочно капитулировали 7 мая. Так рухнул рейх, собиравшийся существовать тысячу лет.

Одного из творцов победы в этот момент уже не было в живых, и он не смог увидеть завершения своих планов и торжества своего дела. Франклин Д. Рузвельт скончался 12 апреля.

Когда еще союзные армии прокладывали себе путь в Нормандию, обе большие политические партии выдвинули своих кандидатов на осенние президентские выборы. Демократы, естественно, обратили свой взор на человека, который трижды привел их к победе и который в то время вел к победе Объединенные Нации; при первом же голосовании кандидатом был избран Рузвельт. Республиканцы отвергли Уэнделла Уилки, как слишком близкого к Новому курсу американской внутренней политики, чересчур большого интернационалиста во внешней политике и не слишком созвучного им политически, и остановились на губернаторе штата Нью-Йорк Томасе Дьюи, который в вопросах внутренней политики был обычным партийным либералом, хотя под влиянием событий был сторонником участия США в международной жизни. Предвыборная борьба была жестокой, но ее исход никогда не вызывал сомнений. Президент собрал большинство в 36 штатах и получил голоса 432 выборщиков; Дьюи победил в 12 штатах и получил голоса 99 выборщиков; во всенародном голосовании Рузвельт собрал на три с половиной миллиона голосов больше, чем Дьюи.

В своей речи по случаю четвертого вступления в должность Рузвельт обязался довести войну не только до победы, но и до установления твердого международного порядка. Президент сказал:

«Мы осознали, что в одиночестве мы не можем жить мирно, что наше собственное благополучие зависит от благополучия других, отдаленных от нас стран. Мы осознали, что должны жить как люди, а не как страусы, не как собаки на сене. Мы осознали себя гражданами мира, членами единого человеческого общества».

По мере приближения победы мысли Рузвельта все чаще и чаще обращались к этой великой проблеме мира и международного права, и его энергия все больше и больше направлялась к решению этой проблемы. В феврале 1945 г. он отправился в дальнее путешествие в Ялту, на Крымском полуострове, для совещания со Сталиным и Черчиллем и их военными и гражданскими советниками относительно вопросов, связанных с окончанием войны и урегулированием послевоенных проблем. Было уже ясно, что война в Европе приближалась к концу, и, хотя считалось, что для поражения Японии потребуется еще 1–2 года, было ясно, что ее поражение предопределено. Хотя многие пункты Ялтинской конференции относились к чисто военным вопросам, таким как вступление СССР в войну на Тихом океане, много времени было посвящено также и послевоенному устройству мира. Когда Рузвельт и его военные советники вернулись из Ялты, они считали, как об этом повествует Гарри Гопкинс, что «это было зарей нового дня, о котором мы молились и говорили в течение стольких лет. Мы были абсолютно уверены в том, что нам удалось одержать первую большую победу в борьбе за мир – а под нами я разумею всех нас, весь цивилизованный род человеческий».

Еще во время кампании по выборам президента оппозиция критиковала Рузвельта и называла его «утомленным человеком». Это соответствовало действительности, так как война чрезмерно напрягла его силы и сломила даже его бодрый дух. Он вернулся из Ялты совсем больным человеком и впервые выступил в конгрессе, сидя в своем кресле на колесах. Затем он отправился в свою зимнюю резиденцию в Уорм-Спрингс, в штате Джорджия, на отдых и для подготовки к открытию в Сан-Франциско первой конференции Объединенных Наций. 12 апреля, когда он был занят составлением речи по случаю дня Джефферсона, у президента произошло кровоизлияние в мозг, и он скончался. Последние написанные им слова были подходящим эпитафом к его собственной жизни: «Единственным препятствием для нашего представления о завтрашнем дне будут наши сегодняшние сомнения. Так пойдем же вперед с крепкой и действенной верой».

Победа в Тихом Океане

Возвращение американцев на Гуадалканал было, по существу, операцией сдерживания, состоявшей в том, чтобы положить предел продвижению японцев, приобрести базы для интенсивной бомбардировки Рабаула и расчистить путь для большого наступления, начало которого было намечено на ноябрь 1943 г. Это наступление предвидело проведение двух операций: наступление войск Макартура вдоль побережья Новой Гвинеи в направлении на Хальмахеру и центральные районы Филиппин и продвижение флота адмирала Нимица по «лестнице» островов, захват которых выводил его на дистанцию, с которой можно было приступить к бомбардировке японских островов. Обе операции носили десантный характер, но в первой важнейшую роль играла армия, а во второй наибольшие тяготы падали на флот и авиацию. Третий возможный путь в Японию пролегал через Бирму и по Бирманской дороге – в Китай. Но проблемы транспорта и снабжения оказались здесь непреодолимыми, а помощь со стороны китайских националистов была невелика; хотя в конечном счете Бирму удалось очистить от противника, все же эта кампания не отразилась на исходе войны.

Как было запланировано, наступление началось 1 ноября 1943 г. высадкой десанта на остров Бугенвиль в северной части Соломоновых островов. Учитывая заключенную в этом ударе опасность для Рабаула, японцы перешли в контратаку, но в битве в Заливе императрицы Августы были разбиты наголову. С острова Бугенвиль американцы продвинулись к островам восточнее и западнее Рабаула и путем непрестанных воздушных бомбардировок в значительной мере нейтрализовали этот бастион. Обеспечив таким образом свой фланг, Макартур оказался в состоянии приступить к «прыжкам» с острова на остров вдоль побережья Новой Гвинеи, а адмирал Нимиц смог начать продвижение по длинным морским путям, ведшим к острову Окинава.

Предпосылкой для наступления на Японию был поразительный рост мощи американского флота и его воздушных сил до уровня, когда флот этот оказался не только сильнее японского, но и соединенных флотов всех воевавших держав. Один только знаменитый отряд особого назначения № 58 под командованием адмирала Гэлси был сильнее всего японского флота. К середине 1944 г. американский флот насчитывал в своем составе свыше 4 тысяч кораблей, в том числе 613 боевых судов. После Пёрл-Харбора в строй Тихоокеанского флота вступило 7 новых линейных кораблей и почти 100 авианосцев со многими тысячами самолетов – «Грумман Уайлдкэт», «Грумман Хеллкэт», «Кёртис Хеллдайвер», «Дуглас Донтлесс» и многие другие.

Эта могучая сила была готова к нанесению ряда сокрушительных ударов. У адмирала Нимица не было намерения овладевать в отдельности каждым из многих десятков небольших коралловых островов, разбросанных в южной и центральной частях Тихого океана и находившихся в руках врага. Его стратегия состояла в овладении ключевыми островами, в постройке на них воздушных баз и приближении затем к японским островам. В конечном счете оказалось возможным обойти некоторые большие острова, как Минданао на юге Филиппин и Формозу у побережья Китая.

Первый удар был нанесен острову Тарава в группе островов Гилберта. Этот небольшой атолл был занят гарнизоном в составе примерно 3 тысяч солдат японской морской пехоты, и на нем была создана наиболее совершенная система обороны, какую когда-либо приходилось встречать американцам; бои за овладение этой твердыней были кровопролитными, стоившими американцам почти тысячу убитыми и 2 тысячи ранеными. Через два месяца флот направился к отстоявшим на сотни миль к северу Маршалловым островам. Первым объектом здесь был атолл Кваджалейн, где находился гарнизон, насчитывавший 8 тысяч фанатично настроенных японцев. 31 января 1944 г. была высажена морская пехота; после трехдневного боя она овладела островом, уничтожив его гарнизон. Затем американцы двинулись к расположенному в 350 милях западнее острову Энивейток.

Нейтрализовав к этому времени Рабаул и Трак и имея в своих руках острова Гилбертовы и Маршалловы острова, 5-й десантный отряд направился к отстоящим оттуда на 1200 миль Марианским островам, находящимся в 1500 милях от Токио. Главными объектами были остров Сайпан, превращенный японцами в мощную воздушную и морскую базу, и остров Гуам, отнятый у американцев во время наступления 1941 г. При приближении особого отряда адмирала Спрюэнса к японским водам японский флот вышел навстречу, чтобы дать бой. Последовавшее затем 19–20 июня 1944 г. сражение в Филиппинском море велось исключительно самолетами, поднимавшимися с авианосцев; оно привело к уничтожению японских авианосцев и тяжелым повреждениям их линейных кораблей и крейсеров. Затем, после самых трудных боев во всей Тихоокеанской войне, систематическими операциями были уничтожены японские гарнизоны на Марианских островах. Взятие острова Сайпан потребовало трех недель и обошлось американцам в 15 тысяч человек, а Гуам оказался чрезвычайно твердым орехом. Однако к началу августа Марианские острова были в руках американцев, и вскоре гигантские B-29 стали подниматься с их аэродромов для бомбардировки японских островов.

Эти победы в южной и центральной частях Тихого океана открыли возможности непосредственного наступления на Филиппины. Техника американских «прыжков» с острова на остров оказалась настолько удачной, что генерал Макартур решил обойти остров Минданао и ударить по центру архипелага. 20 октября 1944 г. большой флот в составе 600 судов, среди которых были транспорты, имевшие на своем борту свыше 100 тысяч солдат, вошел в залив Лейте, Макартур произвел высадку на побережье и обратился к народу: «Филиппинцы, я вернулся… Присоединяйтесь ко мне». Он призвал, и они последовали за ним. Немного спустя Макартур располагал примерно 200 тысячами солдат на Филиппинах, и к ним присоединились верные филиппинцы, давно ведшие партизанскую борьбу против ненавистных японских завоевателей.

Это было таким вызовом, мимо которого японцы не могли пройти, и они бросили против американцев все, чем располагали. Происшедшая 23–25 октября битва в заливе Лейте была последней крупной битвой этой войны. В действительности она распалась на ряд отдельных боев, и в каждом из них американцы остались победителями. После поражения в этой битве японский флот оправиться больше не смог и с тех пор оказывал американцам лишь ничтожное сопротивление. Макартур быстро пересек залив Лейте и затем двинулся на остров Лусон; в феврале 1945 г. пала Манила, а к началу апреля были освобождены все острова. В то время, когда Макартур отвоевывал Филиппины, флот сделал следующий большой шаг по направлению к Японии. Небольшой остров Иводзима был всего лишь в 800 милях от Токио. В течение месяца самолеты подвергали его ежедневным бомбардировкам, и особый отряд в составе шести линейных кораблей, крейсеров и миноносцев громил его оборонительные сооружения. Затем, 19 февраля, морская пехота штурмовала его берега. Но понадобились еще месяц боев и потеря 5 тысяч человек, чтобы уничтожить японских защитников. В середине марта американские бомбардировщики уже поднимались с его аэродромов и летели на Токио, которому целым рядом рейдов, с применением зажигательных бомб, был нанесен такой же ущерб, как Гамбургу нанесли большие британские налеты. Затем армия и флот двинулись на первый из японских островов – Окинаву в группе островов Риу-Киу. В отчаянии японцы прибегли к атакам камикадзе (летчиков-самоубийц, врезавшихся со своим смертоносным грузом в американские корабли), и, хотя они причинили американскому флоту громадный вред, все же не смогли остановить его вторжения. Борясь за каждую пядь земли, защитники сопротивлялись три месяца; лишь к концу июня Окинава была окончательно покорена.

Война в Европе к этому времени была окончена, и приближался конец Японии. Американские подводные лодки уничтожили почти весь японский торговый флот, японская экономика была в расстройстве; самолеты военно-морского флота носились над портами, топя остатки вражеского тоннажа; отряд особого назначения адмирала Гэлси разгуливал на просторе вдоль японского побережья; Токио превратился в обугленную пустыню, и большая часть крупных промышленных городов была превращена в развалины рейдами самолетов, сбрасывавших зажигательные бомбы. Японские вожди понимали, что уже побиты, но боялись сказать народу правду и надеялись, что, угрожая продолжением борьбы до конца, они смогут выговорить у союзников лучшие условия мира.

Но союзники не были склонны к переговорам. Теперь они могли бросить всю свою вооруженную мощь против Японии, и СССР был накануне вступления в войну на Тихом океане. В июле в пустыне штата Нью-Мексико была взорвана первая атомная бомба, и этим оружием решено было воспользоваться против Японии. Нужно ли было его применять или нет – вопрос, который будет обсуждаться долго. Но все эти соображения легли в основу ультиматума, который союзные руководители предъявили Японии после конференции в Потсдаме – капитуляция или уничтожение. Японское правительство игнорировало ультиматум. Тогда 6 августа одиночный бомбардировщик B-29 вылетел по направлению к промышленному городу Хиросима и сбросил на него атомную бомбу; три дня спустя вторая бомба была сброшена на Нагасаки. Оба города были сметены, а потери превзошли 100 тысяч человек. Поставленная под угрозу полного уничтожения, Япония капитулировала 14 августа; 2 сентября на палубе линейного корабля «Миссури» она подписала документ о безоговорочной сдаче. Это явилось концом страшной войны.

Закончилась она таким многозначительным опустошением, что стало ясно – человечество не сможет пережить еще одну войну. Первоначально люди надеялись, что Первая мировая война будет войной, кончающей все войны. Этой надежде не суждено было сбыться. Прошло двадцать смутных лет; зло и претенциозные люди еще раз пустились в авантюру, пытаясь достичь своих целей насилием и террором. В этом они почти преуспели. Все же в конечном счете они катастрофически проиграли, еще раз доказав, что поднявший меч от меча погибнет. Каковы бы ни были военные причины их неудачи, более глубокий смысл ее достаточно ясен. Державы Оси понесли поражение потому, что они отвергали человеческие ценности и человеческую веру и тем самым восстановили против себя все те силы в мире, которые стояли на защите гуманности. В конечном счете восторжествовали те, у кого была вера в добродетель, разум и достоинство человека.

Добродетели, принесшие победу свободным народам, не были истощены в страданиях войны. «Подлинная цель, преследуемая нами, – говорил президент Рузвельт в своем послании о войне, – значительно выше и дальше страшного поля битвы. Если мы вынуждены прибегнуть к силе…

то определяем эту силу как направленную к конечному добру так же, как и против ближайшего зла».

Ясно без спора, что Вторая мировая война сорвала планы «ближайшего зла». Но принесла ли она «конечное добро» – может решить будущее. Верно, что она создала условия, при которых люди если хотят, то могут заниматься поисками добра. На американский народ она возложила такую ответственность, какой до этого не знал ни он и ни один другой народ. На американцев в значительной степени выпали задачи восстановления разоренного войной мира, воссоздания цивилизации западного христианства, укрепления демократии и поддержки свободных народов на всем земном шаре и построения международной организации, достаточно сильной для того, чтобы гарантировать мир. В течение пяти послевоенных лет они выполняли многие из этих обязанностей. Они внесли щедрый вклад в восстановление Западного мира, поддержали демократию и свободу в отдаленных частях земного шара и приняли на себя водительство в создании и поддержании Организации Объединенных Наций, предназначенной для охранения мира. Тем не менее мир по-прежнему жил под знаком войны и толков о войне, и горизонт оставался мрачным.