С самого начала «граница», вернее пограничная полоса, редкое население которой (не более 6 человек на 1 кв. милю) занималось преимущественно расчисткой и распашкой земли и постройкой жилищ, была одним из важных факторов в истории Америки. Отступая через весь континент по мере продвижения колонистов от Атлантики до Скалистых гор, граница глубочайшим образом повлияла на характер американской жизни. Это была не просто линия на карте, это был социальный процесс. Она содействовала личной инициативе, политической и экономической демократизации; она привела к огрубению манер; она разрушала консерватизм и воспитывала дух местного самоопределения в сочетании с уважением к центральной власти страны.
В нашем представлении понятие «границы» нераздельно связано с Западом. Нельзя, однако, забывать, что первоначальной границей была приатлантическая полоса, и здесь на протяжении долгого времени находились пограничные районы. В течение целого послереволюционного поколения «пограничной землей» продолжал оставаться Мэн, куда в 1790–1800 гг. переселилось 40 тысяч колонистов из более старых районов Новой Англии. Второй границей был район верховьев рек прибрежной полосы и западной части Аппалачей. К концу революции граница находилась в западной части штата Нью-Йорк, где в 1787 г. два капиталиста приобрели 6 миллионов акров целинных земель; в долине р. Уайоминг в Пенсильвании, где поселились колонисты из Коннектикута; в районе Питтсбурга, где в 1792 г. жило 130 семей и «36 мастеровых»; в восточной части Теннесси, где в 1784 г. независимо мыслившие пионеры создали недолговечный «штат Франклина»; и в гористой части Джорджии. Затем к 1800 г. долины Миссисипи и Огайо стали третьим крупным пограничным районом. «Гей-о, в путь-дорогу! по реке О-гай-о!» – стало песней тысяч эмигрантов, ехавших на Запад с тем, чтобы основать Мариетту. В результате был открыт район площадью примерно в 2 миллиона акров, переданный конгрессом компании Огайо. В том же году другая группа земельных спекулянтов основала город Цинциннати. Тем временем Кентукки и Теннесси заселялись с поразительной быстротой. В первый год после заключения мира 10 тысяч колонистов переехали в Кентукки, а по первой национальной переписи 1790 г. в Кентукки и Теннесси население составляло более 100 тысяч человек.
Безостановочно двигаясь на Запад, переселенцы хлынули на всю территорию Северо- и Юго-Запада. К 1796 г. Кентукки и Теннесси стали полноправными штатами. Вскоре после этого в число штатов был принят и Огайо, с его полосой заселенных земель вдоль пенсильванской границы и реки Огайо, а к 1820 г. Индиана и Иллинойс на Северо-Западе и Алабама и Миссисипи на Юго-Западе тоже стали уже штатами. Первая граница была тесно связана с Европой; вторая – с приатлантическими поселениями, но долина Миссисипи была независима, и ее население было обращено лицом к Западу, а не к Востоку.
Пограничные жители были, разумеется, чрезвычайно разнородны, но большинство современников различало три главные группы. В авангарде переселения шли охотники на пушного зверя. Английский путешественник Фордам описал этих обычно неженатых пионеров:
«Отважная и дерзновенная порода людей. Они живут в жалких хижинах, которые укрепляют в периоды войн с индейцами. Индейцев они ненавидят, но во многом напоминают их по одежде и манерам. Они неотесаны, но гостеприимны, хорошо относятся к чужакам; они честны, и на них можно положиться. Ими выращивается немного кукурузы, тыквы, разводятся свиньи. У некоторых – одна-две коровы и две-три лошади, но основное средство к существованию – это ружье».
Когда раздавался выстрел соседа, это служило сигналом к движению. Хороший портрет охотника-пионера мы находим в лице Натти Бампо, описанного Фенимором Купером, и в его книге «Прерия» дается прекрасное изображение жизни в лесной глуши. Эти люди ловко обращались с топором, ружьем, капканом и удочкой; они выжигали тропы, строили первые бревенчатые хижины, удерживали индейцев и, таким образом, протаривали дорогу для следующей группы переселенцев.
Эту вторую группу Фордам называет первыми настоящими переселенцами, «смешанной группой охотников и фермеров». Они строили уже не хижины, а бревенчатые дома, с отдельными комнатами, с застекленными окнами, с хорошим дымоходом. Дом получался такой же удобный, как и коттедж английской фермы. Вместо того, чтобы пользоваться родником, они рыли колодцы. Эти хозяйственные и трудолюбивые люди быстро расчищали себе землю, сжигали деревья для получения поташа, а пням давали сгнить. Выращивая собственное зерно, овощи и фрукты, охотясь в лесах на оленей и диких индеек, разыскивая мед, ловя рыбу в ближайших ручьях, разводя немного рогатого скота и свиней, они не очень тяготились одиночеством и примитивным образом жизни. Наиболее предприимчивые скупали большие участки дешевой земли, руководствуясь принципом одного из персонажей «Учителя Хузиера» Эдварда Эгглстона: «захватывать побольше, пока можно». Потом, когда цены на землю повышались, они продавали свою землю и шли дальше на Запад. Таким образом они в свою очередь готовили почву для третьей и самой важной группы переселенцев.
Эта третья группа состояла не только из фермеров, но также и врачей, адвокатов, лавочников, журналистов, проповедников, мастеровых, политиков и земельных спекулянтов. Иными словами, третья группа переселенцев несла в себе все зерна, необходимые для развития цельного жизнеспособного общества. Фермеры продолжали оставаться наиболее важным элементом. Они селились с намерением прожить здесь всю жизнь и передать хозяйство своим детям. Они выстраивали более крупные амбары, чем их предшественники, и более солидные кирпичные или деревянные дома. Их заборы были прочнее, скот – породистее; они лучше обрабатывали землю и сеяли отборные семена. Некоторые из них сооружали мельницы, лесопилки и винокуренные заводы. Они прокладывали хорошие дороги, строили церкви и школы. По мере возникновения и роста городов многие из этой третьей группы – банкиры, торговцы и земельные дельцы – разбогатели. Короче говоря, эта третья группа представляла собой американскую цивилизацию, и Запад начал стремительно развиваться. Всего за несколько лет этой третьей волной поселенцев были осуществлены почти невероятные преобразования. В 1830 г. Чикаго был небольшим торговым поселком с фортом, но еще при жизни первых его жителей он стал одним из крупнейших и богатейших городов мира.
На новом Западе произошло слияние многих различных этнических групп. Видную роль играли фермеры возвышенных районов Юга, и из этой среды вышли такие люди, как Авраам Линкольн и Джефферсон Дэвис, родившиеся в одном и том же году в бревенчатых хижинах Кентукки. Упрямые ирландские шотландцы, расчетливые пенсильванские немцы, предприимчивые янки и многие другие – все они участвовали в колонизации Запада, и всех их объединял индивидуализм и демократизм. К 1830 г. больше половины американцев выросло в среде, где традиции и условности Старого Света полностью отсутствовали или были очень слабы. На Западе людям приходилось стоять на собственных ногах. Их вес в обществе обуславливался не богатством, происхождением или проведенными за учебой годами, а, подобно отверженным в «Замечательном Крич-тоне» Барри, тем, чего они сами смогли добиться. Ферму мог приобрести каждый расчетливый человек. Мы уже видели, что после 1820 г. правительственную землю можно было купить по 1 доллару 25 центов за акр, а после 1862 г. – получить бесплатно, просто на том основании, что человек на ней поселился. Было легко также обзавестись оборудованием, а затем, как выразился Хорас Грили, эти люди могли «расти вместе со страной». Это равенство экономических возможностей воспитывало в людях и чувство социального и политического равенства, а прирожденным вождям давало возможность быстро выдвинуться. Следует добавить, что море тоже являлось своего рода фактором в смысле оказанного им влияния на формирование американского характера. Суда были малых размеров, экипажи малочисленны, а многими рыболовными и китобойными судами владели на кооперативных началах. Инициатива, храбрость, индивидуальная энергия и твердый здравый смысл – все это необходимо было иметь любому хорошему охотнику-пионеру, пограничному фермеру или моряку.
Пример пограничных районов оказался заразительным. Демократичность и индивидуализм сделались отличительными чертами городов юной республики. Европейцев, приезжавших в Нью-Йорк и Филадельфию, в первую очередь поражала та прямолинейная независимость, которую хвалил писатель и общественный деятель Уильям Коббет. Рабочие не снимали шляп и не говорили «сэр» для того, чтобы заработать лишний шиллинг, а носильщики брали работу, как люди, делающие одолжение. Коббет с одобрением подчеркивал, что американская прислуга не была одета в ливреи, ела обычно за одним столом с хозяевами и называлась «помощниками». Он встретил в Америке только двух нищих, да и те были иностранцы. Один из самых подлинно американских очерков Ральфа Уолдо Эмерсона посвящен именно «уверенности в себе». В нем рассказывается о типичном янки того времени, который едет на Запад и попеременно становится фермером, лавочником, торговцем земли, адвокатом, конгрессменом и судьей; он на все руки мастер, всегда на высоте положения. И это не преувеличение! Один из самых талантливых генералов Гражданской войны У.Т. Шерман был вначале кадетом, потом сражался в Мексиканской войне, затем стал банкиром в Сан-Франциско, адвокатом в Левенуорте, управляющим фермой на канзасской границе, начальником военного училища в Луизиане и опять военным.
Граница, однако, воспитывала в людях не только положительные качества. Жители пограничья были в общем буйны, недисциплинированны и агрессивно самоуверенны. Все их поведение было слишком заносчивым. Неповиновением жителей пограничья и их неподготовкой объясняется ряд поражений в войне 1812 г. Эти люди были склонны делать все на скорую руку. Перед ними вставали такие огромные задачи, что тщательная шлифовка считалась потерей времени. Американцы наспех строили деревянные дома, вместо прочных каменных и кирпичных зданий; построенные ими дороги были примитивные, мосты – временные; землю они не столько культивировали, сколько истощали. В Нью-Йорке пожарные колокола звонили всю ночь, потому что дома горели как спички, а в 1836 г. рухнули два крупнейших деловых здания города. Столкновения поездов и взрывы на пароходах были частым явлением. Мало внимания уделялось, конечно, манерам и культуре; на границе для этого не хватало времени. Хуже всего, однако, было то, что пограничная жизнь отличалась прискорбным ростом преступности. Объясняется это отчасти тем, что на границу хлынули подонки общества, а кроме того, у людей появилась ничем не сдерживаемая вспыльчивость и склонность разрешать споры кулаками или пистолетами. Блюстители законности должны были иметь железные нервы и быть очень меткими стрелками.
Недисциплинированность пограничных жителей особенно трагически отразилась на их взаимоотношениях с индейцами. Нарушая договоры, они постоянно вторгались на индейские земли и охотились там на пушнину и дичь. Многие готовы были убить любого повстречавшегося «краснокожего». Индейцы пытались защищаться, и начиналась война. Индейцы и сами часто бывали инициаторами нападений, но главной причиной многочисленных конфликтов явилось, конечно, неумолимое продвижение белых на Запад. Самыми страшными войнами были: война с криками на Юге, в которой Эндрю Джексон одержал свою кровавую победу; с семинолами в болотах и чащах Флориды и с последователями Текумсе в Индиане.
Особенно жестоким конфликтом оказалась война Черного Ястреба, в которой молодой Авраам Линкольн участвовал в чине капитана. Некоторые представители Черного Ястреба, индейцы саук и фокс, отказались в пользу правительства от пятидесяти миллионов акров земли. Но вождь и значительная часть племени оспорили законность этого соглашения. Перед лицом угрозы применения силы Черный Ястреб бросил свои кукурузные поля в Иллинойсе и переправился на западный берег Миссисипи. Но племя страдало от голода и следующей весною вернулось на восточный берег, чтобы присоединиться к дружественным виннебаго в Висконсине и там выращивать кукурузу. У индейцев была полная уверенность, что их миролюбивые намерения будут правильно поняты. Но случилось иначе: белые немедленно на них напали; Черный Ястреб отступал, предлагая мир, но двухтысячный отряд милиции не обращал внимания на эти предложения. Индейцы подверглись преследованию через южные районы Висконсина до самой Миссисипи, где при попытке переправы мужчины, женщины и дети были немилосердно изрублены. «Ужасно было видеть, – писал один стрелок, – раненых и корчившихся от страданий маленьких детей, хотя они и были отпрысками дикого врага». Тут жители пограничья показали себя с самой худшей стороны.
План насильственного переселения восточных индейцев на Великие равнины правобережья Миссисипи, долго считавшиеся непригодными для поселения белых, был официально принят при президенте Монро и энергично проводился в жизнь при Джексоне. Конгресс уполномочил президента обменять земли на Западе на более старые индейские владения. Так была создана «Индейская страна», которая сначала простиралась от Канады до Техаса. Северные индейцы были переселены в эту область без особых трудностей. Но на Юге, где племена были многочисленнее и сильнее, индейцы оказывали упорное сопротивление, приведшее к трагическим последствиям. Так называемые пять цивилизованных племен – крики, чоктавы, чикасавы, чироки и семинолы – любили свои жилища. Многие из них, в особенности крики и чироки, научились быть расчетливыми фермерами. Они выстроили хорошие дома, приобрели стада рогатого скота, соорудили мельницы, посылали детей в миссионерские школы. Они цеплялись за свою землю до конца, и часто приходилось прибегать к силе. Перебираясь в фургонах и пешком, они страдали от голода и болезней. Часто им негде было укрыться, и многие погибли. К 1840 г., однако, почти все индейцы левобережья Миссисипи были переселены на новые земли.
Уход индейцев облегчил полное заселение долины Миссисипи, богатейшей части страны. Последний штат, лежащий к востоку от Миссисипи, Висконсин, был принят в Союз в 1848 г. К тому времени на правобережье возник ряд штатов. После принятия Миссури в 1821 г. в 1836 г. был принят Арканзас, десять лет спустя – Айова, а в 1849 г. была создана «территория» Миннесота. Паника 1837 г., явившаяся в значительной мере результатом чрезмерного процветания Запада, приостановила всю дальнейшую колонизацию, но ненадолго. В 1847 г. Сайрус Г. Маккормик, изобретатель жатвенной машины, построил в Чикаго завод и начал выпускать машины, давшие возможность легко засеять западные прерии. Началось железнодорожное строительство, и вскоре на территории прерий появилась целая сеть железных дорог. В 1854 г. в Чикаго ежедневно приходило 74 поезда, и к тому времени он превратился в крупнейший в мире рынок зерна. В том же году железная дорога «Галина энд Чикаго» перевозила в Айову по 3 тысячи эмигрантов в месяц, а тысячи других ехали в дилижансах. Немцы, скандинавы и британцы помогли заселить верхнюю часть долины и поселились также в Техасе и в Арканзасе. В 1854 г. один английский наблюдатель удивлялся тому, что в далекой Миннесоте г. Сент-Пол, с населением 7–8 тысяч, имел четыре или пять отелей, около шести церквей, пристани, к которым пришвартовывались 300 пароходов в год, и «хорошие улицы с тротуарами, большие кирпичные склады, магазины и лавки с таким ассортиментом товаров, который не уступал ни одному городу Союза». До середины XIX в. выдвинулись также новые вожди. На Западе – Стивен А. Дуглас и Авраам Линкольн в Иллинойсе, Дэвид Р. Ачисон в Миссури, Джефферсон Дэвис в Миссисипи и в Техасе – Сэмюэль Хьюстон, герой войны за независимость этого «однозвездного штата».
В развитии долины Миссисипи важнейшую роль играли несколько крупных магистралей. Первая главная артерия на Запад – Камберлендская дорога, начатая в 1811 г., строилась, в основном, на средства федерального правительства. Шла она через горы, от Камберленда (Мэриленд) к Зэнвиллу и Колумбусу в Огайо, а затем к Терр-От в Индиане, доходила до Вандалии в Иллинойсе. Ее общее протяжение равнялось 600 милям. Имела она ширину 60 футов, а посередине была мощеная полоса в 20 футов, построенная по принципам Макадама.
По этой «Национальной дороге» перевозилась западная почта по особым тарифам. Вдоль нее на удобных для путешественников расстояниях появились гостиницы. Поток колонистов возрастал, и в летние месяцы их можно было видеть на всем протяжении дороги. «Тут можно наблюдать, как сотни семей эмигрируют на Запад в условиях комфорта, – писал один современник в 1824 г. – Видны также гуртовщики с Запада, отправляющиеся на Восток со всевозможным скотом в поисках рынка. В самом деле, эту большую магистраль можно сравнить с улицей многолюдного города – на ее мощеной поверхности смешались пешеходы, верховые и кареты». В Уилинге дорога доходила до р. Огайо, которая тоже стала излюбленной артерией. Сначала по ней плавали «поспевавшие за течением» плоскодонки, баржи и «ковчеги», которые перевозили в Новый Орлеан зерно, оленину, свинину и муку. Николас Рузвельт, принадлежавший к семье, которая впоследствии стала знаменитой, построил пароход, совершивший в 1811 г. переход из Питтсбурга в Новый Орлеан и обратно. Вскоре у него появилось много подражателей, и по Огайо стали ходить речные пароходы.
Но самым знаменитым путем сообщения с Западом явился Эри-канал, соединивший р. Гудзон и Атлантический океан с Великими озерами. Он стал водной магистралью, ведущей в самый центр континента. Об этом канале мечтали еще в XVIII в. Он дал бы возможность эмигрантам и торговле обойти дикую Аппалачскую цепь. Однако вырыть канал длиной почти в 400 миль было настолько трудным делом, что никто на него не решался. Наконец, неутомимый ньюйоркец, Девитт Клинтон, повел кампанию за превращение мечты в реальность. Он стал губернатором и в 1817 г. начал эту работу. После нескольких трудных лет сооружение прозванного «канавой Клинтона» канала было закончено. В 1825 г. был радостно встречен первый караван судов, и, под приветственные возгласы собравшихся, Клинтон вылил в Атлантический океан боченок воды из озера Эри. Канал превратил Буффало в преуспевающий порт. Вдоль канала выросли новые города, и он сделал из Нью-Йорка ведущий американский торговый и финансовый центр. В деле развития Запада роль канала была еще важнее. Он нес непрерывный поток переселенцев из Новой Англии и штата Нью-Йорк, отправлявшихся в западном направлении. Этот наплыв переселенцев сделал из Кливленда, Детройта и Чикаго большие города, и значительная часть Северо-Запада обрела присущие янки характерные особенности. Тем, что канал способствовал переселению, он помог спасти единство страны, ибо до начала Гражданской войны верхняя часть долины Миссисипи была уже прочно связана с северными приатлантическими штатами. Этому содействовала также и сеть каналов Пенсильвании. Под впечатлением успеха «канавы Клинтона» пенсильванцы израсходовали миллионов сорок на строительство внутреннего водного пути протяжением в 400 миль, который связал Филадельфию и Питтсбург. Они воспользовались протекавшими реками, построили соединяющие их каналы, а высокие Аллеганские рифы преодолели рядом наклонных плоскостей, по которым суда, грузы и пассажиры поднимались паровой тягой. Это чуть не обанкротившее штат героическое предприятие принесло немало пользы и помогло превращению Пенсильвании в один из ведущих индустриальных штатов.
Переселение придерживалось, в основном, широтного направления. Алабама и Миссисипи заселялись, главным образом, южанами, Мичиган и Висконсин – северянами.
В Огайо, Индиане и Иллинойсе оба потока встретились. Южный поток двигался по р. Огайо, северный – по Эри-каналу и Великим озерам. Города Колумбус, Индианаполис и Спрингфилд были выстроены обоими потоками. Южане и северяне, а также иммигранты из Европы здесь смешались. И возникла «долина демократии».
Обращаясь к огромным пространствам к западу от Миссисипи, мы видим, что их заселение – еще более красочная история. Страна впервые узнала об этих пространствах после первой научной экспедиции, организованной президентом Джефферсоном под руководством двух молодых вирджинцев, Мериуэзера Льюиса и Уильяма Кларка. Это знаменитое предприятие, вписавшее бессмертную главу в историю географических открытий, было финансировано федеральным правительством всего лишь в размере 2 тысяч 500 долларов! Джефферсон всегда интересовался чудесами Запада. Он много писал об индейцах, которыми восторгался, и о находке остатков мамонта в долине р. Огайо. Но Льюиса и Кларка он послал в экспедицию, преследуя двоякую цель. Наряду с целью научной, он рассчитывал, что экспедиция откроет район р. Миссури американским скупщикам пушнины. В то время индейцы этого района продавали пушнину англичанам в Канаде. Джефферсон полагал, что им гораздо легче было бы посылать меха вниз по реке и продавать их американцам.
Обе цели экспедиции были достигнуты. Льюис и Кларк поднялись к верховьям Миссури, пересекли Скалистые горы, вышли к низовью Колумбии и спустились по ней к Тихому океану. Их экспедиция была названа «самым несравненным достижением в истории мира». Настоящих опасностей в пути было мало, ибо им удалось избежать встреч с воинственными сиу. Покрыв за полтора года расстояние приблизительно в 4 тысячи миль, они тщательно все заносили на карту и дали подробное описание виденного. Они заложили основу для американской конкуренции с торговавшими пушниной богатыми британскими компаниями. Сразу по возвращении Кларк участвовал в организации Миссурийской пушной компании, которая построила на реке ряд фортов. Компания росла и процветала. Вскоре после этого на район Северо-Запада распространила свои торговые операции и деятельная Американская пушная компания Джона Джекоба Астора. До того времени она торговала главным образом в районе Великих озер, но теперь Астор решил основать торговый пункт в устье р. Колумбии. В 1811 г. его корабль «Тонкуин» обогнул мыс Горн, достиг тихоокеанского побережья Северной Америки, и в устье р. Колумбии была основана Астория (о которой Вашингтон Ирвинг написал очаровательную книгу). В следующем году континентальная экспедиция достигла того же пункта.
Это было хорошее начало. Развитие Запада и его торговли было ускорено тремя красочными событиями начала двадцатых годов XIX в. Первым явился торговый путь к Санта-Фе, уходивший далеко на юго-запад в район, который тогда находился в мексиканских руках. Предприимчивый житель Миссури, Уильям Бекнелл, организовал торговую экспедицию из семидесяти человек, нагрузил лошадей и мулов товарами и, проехав 800 миль по труднопроходимой и опасной местности, выгодно продал их в мексиканском форпосте Санта-Фе. Через год он воспользовался уже фургонами. Другие торговцы последовали его примеру, и так была проложена знаменитая Тропа Санта-Фе. Пользовавшиеся Тропой торговцы встречали много опасностей, ибо большая часть пути проходила по высушенной солнцем полупустыне. Им приходилось совершать трудные переправы через реки, и угроза нападения враждебных индейцев – команчей, арапахо и чейеннов – была вполне реальной. Большие группы путешественников в восемьдесят – сто человек особой опасности не подвергались, но малые группы должны были серьезно считаться с возможностью нападения. Со временем здесь была проложена американская магистраль, которая помогла республике присоединить к себе Юго-Запад.
Вторым замечательным событием было основание в 1822 г. Пушной компании Скалистых гор. Ее организовал Уильям Эшли, генерал милиции Сент-Луиса, который дал объявление о том, что ищет сто молодых людей, готовых подняться по р. Миссури до ее верховьев и пробыть там от года до трех лет. Это была первая компания, сама охотившаяся на пушных зверей, а не скупавшая меха у индейцев. Среди участников этого предприятия были люди, известные своим участием в западных экспедициях, так, например, охотник Кит Карсон, – участник войн с индейцами, разведчик и проводник, – жизнь которого полна была стольких приключений, что напоминала роман, и непревзойденный исследователь Джедедайя Смит.
Третьим событием, содействовавшим западной торговле, была военная экспедиция вверх по р. Миссури, предпринятая в 1823 г. для того, чтобы устрашить индейцев племени арикара и других воинственных племен и заставить их подчиниться. Организованный федеральным правительством и купцами г. Сент-Луиса «Миссурийский легион» дал понять индейцам, что Соединенные Штаты намерены защищать искателей пушнины.
Проникновению американцев на Дальний Запад способствовала также и миссионерская деятельность. Церкви давно занимались активной работой в пограничной полосе, и курьезное происшествие 1831 г. дало их деятельности новый толчок. Британские торговцы ознакомили индейские племена, жившие в верховьях р. Колумбии, с элементарными религиозными понятиями, и им захотелось пополнить свои знания. Для этого индейцы племени Пронзенные носы послали четырех представителей в Сент-Луис к Уильяму Кларку за «небесной книгой». Когда известие об этом было опубликовано в церковных журналах, оно вызвало большой интерес. Протестанты послали нескольких священников с многочисленным сопровождением на далекий Северо-Запад, где они учредили миссию в Уилламетской долине. Другой миссионерский пост был создан близ слияния рек Снейк и Колумбия. Главная заслуга в этом начинании принадлежала благочестивому д-ру Марку Уитману. Эти миссии немало сделали для обращения в христианство индейцев, а также создали примерные фермы, учили индейцев строить дома, расчищать поля и выращивать злаки. Восторженные письма миссионеров о красоте и климате этой части страны заинтересовали их родственников и друзей, и вскоре к Орегону по горам и равнинам потянулись целые караваны переселенцев.
Первые исследователи и торговцы пушниной, прошедшие от р. Миссури к р. Колумбия, наметили путь, ставший со временем определенной дорогой – Орегонской тропой, которая к середине сороковых годов XIX в. превратилась в большую магистраль. Протяжением в 2000 миль, эта Орегонская тропа была трудной и опасной. Начиналась она у г. Индепенденс на р. Миссури, оттуда вела по холмистым равнинам к Скалистым горам, которые пересекала на месте сравнительно низкого Южного перевала, оттуда проходила по пустынной и горной местности до форта Холл на р. Снейк, затем, пересекала почти непроходимые Голубые горы, – к р. Уматилла и спускалась к р. Колумбия. Другой путь за Большим Соленым озером вел в Калифорнию. Первый эмигрантский эшелон, направившийся к тихоокеанскому побережью, был организован Джоном Бидуэллом и насчитывал приблизительно восемьдесят мужчин, женщин и детей. Пройдя сквозь совершенно дикие места, они успешно добрались до Орегона в 1841 г. и явились авангардом нового движения. В 1843 г. произошло «великое переселение», когда 200 семей, насчитывавшие тысячу человек, пересекли равнины и горы вместе с несколькими сотнями голов рогатого скота и достигли своей цели. Ехали они на волах, покрывая в час по две мили. В удачные дни они покрывали двадцать пять миль, в плохие всего лишь пять или десять. В 1845 г. Орегонской тропой шло уже большее число колонистов: в тот год в Уилламетскую долину переселилось свыше трех тысяч человек.
Это переселение в Орегон было настоящей эпопеей. На заре раздавались крики: «Нагоняйте! Нагоняйте!» – и длинный ряд фургонов, руководимый избранными старшинами, трогался в путь. На ночь переселенцы ставили часовых, кольцом размещали фургоны и вещи, среди которых спали мужчины, охраняя находившихся внутри круга женщин, детей и скот. Тут же в пути варили пищу, стирали белье, ухаживали за девушками, рожали детей. Слабые умирали, и их хоронили в никак не отмеченных могилах. Когда истощенные волы и мулы не могли больше тянуть тяжелых фургонов, приходилось бросать ценное имущество. Для тех, кто в пути повстречался с индейцами, медведями, кто заболел страшной холерой или страдал от лютого мороза, путешествие было продолжительной агонией. Для других это было развлечением. «Это был длинный пикник, – писал один путешественник. – Ландшафты постоянно менялись, нам попадались животные прерий, индейцы, торговцы и охотники горных районов». Это массовое переселение превратило Орегон в заселенный американский район. США обязаны переселенцам больше, чем дипломатии присоединением этого района к Союзу. Заселение шло так быстро, что в 1849 г. Орегон стал «территорией», а десять лет спустя – полноправным штатом.
Из всех религиозных поселений Запада наиболее значительным было поселение осевших в Юте мормонов. Традиции индивидуализма, диссидентства и евангелизма привели в Америке к возникновению многих необычных сект, в большинстве являвшихся ответвлением существовавших церковных направлений. Мормоны, однако, явились совершенно новой организацией. Основателем этой Церкви святых последнего дня был Джозеф Смит, молодой человек, проживавший в верхней части Нью-Йорка. Смит объявил, что однажды в 1820 г. он ушел в лес молиться о спасении; там ему явились два излучавших святость существа, предложившие ему выждать полного восстановления Царства Божия. Затем пришел ангел по имени Морони и рассказал ему о выгравированной на листах золота закопанной священной истории древних обитателей Северной Америки. С помощью дарованных этим ангелом приборов Смит перевел эту историю на английский язык. В 1830 г. она была опубликована под названием «Книга мормона». В том же году была организована церковь, которая стала очень быстро расти. После многих злоключений центр этой церкви был перенесен в Иллинойс. Здесь на берегу р. Миссисипи мормоны выстроили цветущий город Нову, основали университет и начали строить большой храм. Они ввели также полигамию. В сочетании с общей неприязнью к их религии и с вызванной экономическими и политическими причинами завистью, обстоятельство это привело к беспорядкам. Смит и его брат были брошены в тюрьму, но разъяренная толпа ворвалась внутрь и повесила их. Вскоре после этого мормоны, во главе с их новым руководителем, даровитым Бригамом Янгом, были высланы из пределов штата. Решив искать мира и безопасности на Дальнем Западе, они переправились через Миссисипи.
В результате был совершен удивительный подвиг – заселение местности, которую многие считали пустыней. Через необъятные равнины Бригам Янг провел своих последователей в долину Большого Соленого озера и здесь посреди высоких горных цепей нашел плодородную землю, умеренный климат и достаточно воды для развития поливного сельского хозяйства. Под его руководством были размечены поля, выбрано место для постройки города и поддерживалась связь с Востоком. В первый год многого недоставало, но потом Юта щедро вознаградила своими плодами труды каждого поселенца. Фермы и ирригационные канавы распространились по всей долине. Бригам Янг управлял своей колонией деспотично, но мудрость его и благожелательность делали это терпимым. С другими церковными руководителями он организовал сбыт продуктов Юты; они ведали заселением, выбирая места для основания новых городов и посылая в каждый новый город тех ремесленников, какие там были нужны. Они превратили Солт-Лейк-Сити, с его прекрасными широкими улицами, с его сверкающими водяными источниками, храмом и молитвенным домом, в один из интереснейших городов Америки. Это был первый в США опыт экономического планирования, и он оказался успешным. Многоженство продолжалось еще некоторое время и служило колонизаторским целям, так как большинство мормонов были женщины, а на границе было мало места для незамужних и бездетных женщин. К 1850 г. Юта стала «территорией».
Аннексия Техаса и отвоевание Калифорнии и Юго-Запада у слабой Мексики завершили процесс присоединения земель на Западе. Всего за несколько лет в сороковых годах XIX в. США распространили свою власть на богатейшие и живописнейшие районы континента. Некоторые писатели назвали захват мексиканской территории «аморальной агрессией». Джеймс Рассел Лоуэлл заявил, что Юг хотел получить Техас просто для того, чтобы иметь «более обширные загоны, которые можно набить рабами». Это несправедливо. Присоединение этой территории к США было результатом естественного и неизбежного процесса, хорошо определяемого словами «от судьбы не уйдешь».
Техас, первоначально часть Мексиканской республики, был страной по величине равной Германии, но жило там всего лишь небольшое число ранчеро и охотников. Техас рано начал привлекать к себе американцев и некоторых англичан. В 1821 г. Стивен Ф. Остин создал там первое англо-американское поселение. Главной приманкой Техаса были его свободные земли, до которых легко было добраться из южных штатов. Но мексиканское правительство было бездарным, подкупным и деспотичным, и в 1835 г. поселенцы восстали против него и после ряда сражений добились независимости. Одним из эпизодов этой борьбы был захват мексиканцами форта Аламо в Сан-Антонио, где были убиты все американские защитники: «Фермопилы[13]имели своего посланца поражения, в Аламо и его не было».
Став независимой, Техасская республика начала процветать и привлекать все новых американских поселенцев. В течение некоторого времени США не считали для себя возможным осуществить аннексию Техаса, но, в силу ряда причин, постепенно изменили свою позицию. Во-первых, они считали своим долгом распространяться по незаселенному и неразвитому Западу. Во-вторых, они признавали, что техасцы – родственный народ, имевший естественные права на место под американским флагом. В-третьих, они опасались интервенции англичан, которые могли бы попытаться установить над Техасом свой протекторат. Наконец, была и материальная заинтересованность. Северяне хотели сбывать в Техас сельскохозяйственные продукты и промышленные изделия; судовладельцы знали, что их суда могут совершать выгодные рейсы в Галвестон; владельцы текстильных фабрик хотели получать дешевый техасский хлопок, а многим южанам хотелось самим поселиться в Техасе, не покидая пределов США.
На национальных выборах 1844 г. большинство избирателей высказалось за принятие республики в Союз, и в начале 1845 г. аннексия состоялась.
Тем временем многие американцы помышляли о столь же мирном захвате Калифорнии и считали это возможным ввиду ее своеобразного положения. Население Калифорнии состояло всего из 11–12 тысяч живших вдоль побережья человек. У них не было ни средств, ни армии, ни политического опыта. У людей этих было больше испанской крови, чем у большинства мексиканцев, и они ставили себя выше мексиканцев как по своим физическим, так и по умственным способностям, и их зависимость от Мексики была чисто номинальной. Они бы, вероятно, свергли мексиканскую власть, если бы не их межсемейные раздоры и давняя вражда между Северной и Южной Калифорнией. Мексика не обеспечила их ни судами, ни полицией, ни регулярной почтой, ни даже школами. Связь между Калифорнией и Мексикой была очень непрочной. Мексика откровенно признавала призрачность своего суверенитета над Калифорнией и в середине сороковых годов XIX в. выразила готовность продать этот район Великобритании. Американские элементы в Калифорнии с каждым годом численно росли, крепли и становились все деятельнее. Американские суда давно доставляли товары на побережье, а эмигранты, которые хотели поселиться в этом райском климате и извлекать доходы из разведения скота и выращивания пшеницы, начали пересекать горы в тридцатых годах. К 1846 г. в Калифорнии насчитывалось 1200 иностранцев, и в большинстве это были американцы. Некоторые поэтому, естественно, полагали, что Калифорния падет, как спелая груша, в протянутые руки США и что силы применить не придется.
Быть может, так бы это и случилось, если бы не вспыхнула война с Мексикой. Отдаленной причиной этого конфликта было взаимное недоверие обеих стран, а непосредственным поводом явился спор из-за границы Техаса. Для США это был кратковременный и блестящий конфликт. Одна американская армия под начальством Закари Тейлора была послана в Северную Мексику, захватила укрепленный город Монтеррей и разбила большое мексиканское войско в сражении под Буэна-Вистой. Другая армия под начальством Уинфилда Скотта, героя войны 1812 г., высадилась в Веракрусе, прошла через горы на запад и после упорных боев заняла Мехико. Здесь Скотт поднял американский флаг над «палатами Монтесум». При заключении мира к США отошла не только Калифорния, но и вся огромная территория между Калифорнией и Техасом. Тогда она называлась Нью-Мексико, и в нее входила территория нынешних штатов Невада и Юта. В общей сложности, включая и Техас, США получили 918 тысяч кв. миль.
Приобрели США и несметные богатства, ибо в момент подписания мирного договора в калифорнийских горах нашли золото. Морем и наземными тропами к каньонам и ущельям, где самородки можно было промыть в ситах и сковородах, сразу же устремилось множество искателей легкой наживы. В горах появились шумные лагери, а Сан-Франциско мгновенно превратился в большой город – энергичный, алчный, роскошный и порочный. Из сонной романтической провинции испано-американских ранчеро Калифорния внезапно превратилась в торопливое и многолюдное содружество англосаксов. Эти «дни минувшего, дни золота, дни 49-го года» были одной из самых ярких страниц американской истории. Калифорния росла так быстро, что в 1850 г. она была принята в состав США в качестве полноправного штата.
Приобретение этих новых пространств на Западе вынудило американцев обратиться к ряду забытых проблем – к проблеме Карибского района и тихоокеанской проблеме и, главное, к проблеме рабства, грозившего распространиться на всю новую территорию.