На базе Восьмого сектора было много помещений о существовании которых Джек, как оказалось, даже не догадывался.

У «безопасников», как он полагал, имелись лишь пара «скворечников» и ничего более. По крайней мере, такие разговоры ходили среди персонала, однако, впервые оказавшись на «Четвертом уровне» станции, Джек подивился простору территории и разнообразию аппаратуры, которая тут попадалась.

Скорее всего, это было приготовлено для экстренного расширения штата еще человек на двадцать, а пока тут служили всего трое, да и тех, то и дело, меняли и передвигали.

Вот и теперь местные «безопасники» не играли никакой роли, поскольку находились в соседнем помещении, пока Джека допрашивали двое парней в дорогих костюмах прибывшие с одного из закрытых секторов орбиты.

– Да пойми ты, мы же тебе не враги, мы все на одной стороне! Просто нам нужно, максимально подробное изложение всех событий! Это же в интересах государственной безопасности! – в который раз за последние пару часов восклицал рыжеватый, коротко стриженный Боец, как назвал его для себя Джек.

– Братцы, но я же все подробно вам перерассказал уже раза четыре! Ну, сколько можно?! – возмущался он.

После возвращения из трудного и во многом странного рейда Джек оставался в кабине судна еще часа четыре.

Он просто сидел и смотрел куда-то в стену, ничего не чувствуя и почти ничего не слыша.

Были включены три спецканала радиосвязи, однако он не замечал, как нервно общались в эфире спасательные команды, как скандалили владельцы «лабов», делившие подорожавшее вдруг топливо.

Он не разбирал, о чем трепались вышедшие на новую смену пилоты «мусорщиков», зато отчетливо слышал, как крутившийся возле судна бот подтягивал за собой шланги, которые терлись о корпус.

Джек различал звон клапанов, пропускавших топливо в баки, журчание технических масел гидравлики, проходивших через фильтры. Он замечал даже потрескивание конструкционных деталей корпуса судна, реагировавших на изменение температуры.

И в таком состоянии он пребывал долгие часы, пока к нему не пробился, наконец, грохот со стороны входной двери.

Лишь после этого Джек поднялся и на негнущихся ногах преодолел расстояние от пилотского кресло до «транспортного люка», как именовалась эта дверь по инструкции, и впустил настойчиво молотивших в нее гостей.

Их было, то ли четверо, то ли шестеро, но больше четырех человек в кабине не помещалось.

Они что-то кричали, предъявляли и требовали, а потом потащили Джека наружу и затем по главной галерее через половину станции.

Он видел знакомые, удивленные лица прижимавшихся к стенам людей, служебные пиктограммы на стенах и лестничные марши, которые, казалось, никогда не закончатся.

Понемногу приходить в себя он начал уже в этой маленькой комнатке с двумя назойливыми следователями, где ему дали выпить кофейного спреда с большим количеством сахара.

Сам он столько сахара в кофе никогда не клал, но тут выпил с удовольствием отмечая, что кофе помог ему вернуться к реальности.

И началось.

– Майкл Догерти, расскажите нам в подробностях, как прошел ваш рейд? – спросил парень лет тридцати со стрижкой «конвентор», самой модной и дорогой на всей Лиме в этом году.

– Так нештатная ситуация случилось, вы должны знать это лучше меня.

– Все что нужно знать об этом, мы знаем. Но нам важно знать, как все это выглядело с вашей стороны.

И Джек начал рассказывать, поглядывая на сложный аппарат с полудюжиной объективов и разносредных измерителей, которые были на него направлены.

«Детектор лжи,» – предположил он сразу, замечая, как во время его рассказа парень с модной стрижкой, то и дело заглядывал в монитор устройства, который Джеку с его места виден не был.

Второй сотрудник поначалу в допрос не вмешивался, расхаживая у стены справа от Джека со сложенными на груди руками. Но потом, все чаще начал наседать, неожиданно оказываясь возле Джека и выкрикивая что-то вроде:

– Подробности, Догерти! Подробности! Добавь красок, что ты бубнишь, как полицейский из провинции!?

Выкрикнув все это в лицо задержанному, он так же быстро возвращался к стене, а его напарник, как ни в чем не бывало, продолжал допрос ровным голосом.

– Итак, Догерти, что вы почувствовали, когда диспетчер сообщил вам о возникшей проблеме?

– Да там постоянно проблемы, мы для этого и нужны, чтобы их решать.

– А не было ли какого-то особого чувства? Предвидения? Ощущения неотвратимости?

– Если вы про мандраж, то он всегда бывает, даже когда «лаб» подхватывать приходится.

– Так, а вот эти двое ваших партнеров по команде – Сид и Боровик. Откуда вы их знаете?

– До этого момента я их не знал.

– То есть, вы никогда не пересекались в отпускных неделях, не выпивали, не вели дружеских бесед? – настойчиво расспрашивал Модный, присев на краешек стола, но так чтобы не загораживать объективов сложного прибора.

– Да я их даже в лицо никогда не видел!

– Как же вы можете утверждать, что не выпивали с ними, если вы их даже в лицо не видели, Майкл? – с улыбкой поддел Модный и легким движением поправил челку дорогой стрижки.

Джек пожал плечами, этими расспросами они совсем сбили его с толку.

– В отпуске я не выпиваю в компаниях, я играю на спортплощадках, посещаю процедуры и даже экскурсии.

– То есть, среди людей, которых вы случайно видели в отпускные недели вполне могли оказаться Сид и Боровик?

– Ну, так-то могли. Они могли и на улице пройти мимо. Чего вы меня запутать пытаетесь, я вам уже все рассказал, – начал раздражаться Джек и в этот момент снова увидел перед собой Бойца, который опять принялся орать про откровения, подробности и яркость изложения.

«Достал,» – подумал Джек.

– Не хотите еще кофе? Может «аквы»? – спросил Модный и не дожидаясь ответа, продолжил:

– Перейдем к самому важному, Майкл. Скажите, насколько хорошо вы знакомы… – тут он прервался, чтобы зачитать сложные термины с экрана слейдера. – Да, вот: с теорией топономико-дискретной аксиоматики в разделе супинативности экстремальных сред?

– Чего? – переспросил Джек подавшись вперед от удивления и слегка скривившись, как от чего-то кислого. – Сам-то повторить без шпаргалки сможешь?

– Ну, может и не смогу, но, надеюсь, вы меня поняли, Майкл Догерти.

– Ни слова.

– Вы хотите сказать, что уверенно применяя в бою элементы топономико-дискретной… аксиоматики, вы не имели о ней никакого понятия?

– Там еще про супинативность экстремальных сред, – добавил Боец, но Модный так на него взглянул, что тот снова принялся ходить вдоль стены, закатив глаза к потолку.

Все происходящее в допросной комнате с помощью громоздкого прибора на столе передавалось в кабинет начальника одного из самых засекреченных департаментов. И там, выйдя из-за рабочего стола и держа руки в карманах брюк, на объемную картину угрюмо взирал генерал со множеством звезд на погонах, правда, сейчас он был в гражданском, а его мундир пылился где-то дома.

Рядом с ним в гостевом кресле сидел седоватый господин лет шестидесяти пяти, в вельветовом костюме, что особо отличало его от чиновничьей братии.

Те предпочитали шить свои «пары» и «тройки» из люксита, а творческая интеллигенция и некоторая часть научных кругов носила вельвет.

– Это просто невозможно, господин Первый-С! Это трудно представить, чтобы посторонний человек мог, не просто что-то там изображать, чтобы произвести впечатление! Нет, он применял аксиоматические супенативы на практике. И какой практике!? В бою!..

– А что по делу, профессор? Как вы считаете, он действительно разбирается во всей этой вашей… теме или просто водит нас за нос?

– Да какой тут нос, господин Первый-С? Он же совершенно естественен! Посмотрите, как сидит, как отвечает. А эти ваши, извините за выражение, лбы! Он же герой, герой и феномен, зачем они так с ним? Вы пытаетесь его напугать или что-то еще?

– Что-то еще, дорогой профессор. Что-то еще. Существующие методики допроса годятся не только для врагов, но и для своих, однако с некоторыми корректировками. Дело в том, что воспоминания человека обычно весьма скупы и чтобы получить более полную картину из того, свидетелем чего он являлся, нужно привести его в определенное состояние.

– Какое состояние?

– Ну, вывести из равновесия. Можно надавить на его, намекнуть на какие-то незаконные действия, наорать, а то и дать в морду – просто так, ни за что.

– Но это обидно!

– Обидно, профессор, но это работает. Если человек свой, потом можно ему все объяснить и извиниться. Обычно, все всё понимают и не обижаются. В нашей службе часто приходится применять методы далекие от стандартов обычного общества. Увы. Но это специфика работы.

– Послушайте, господин Первый-С, я должен немедленно присоединиться к вашим сотрудникам! – воскликнул профессор, порываясь вскочить с кресла, но хозяин кабинета его удержал.

– Ваше желание, профессор, для нас закон, только объясните, чем вы будете там полезнее моих сотрудников? – уточнил генерал, тотчас прикидывая схему перемещений кораблей охранной структуры на орбитах и даже в атмосфере Лимы-Красной.

Профессор Хиджес был, едва ли не единственным, кто разбирался в таком важном и перспективном математическом направлении. И с «той стороны» на него уже было организовано более дюжины покушений.

Только усилиями ведомства генерала в содружестве с некоторыми другими департаментами ему удалось, не только пресечь попытки «той стороны» ликвидировать Хиджеса, но и сделать так, чтобы он об этих попытках даже не догадывался, ведь напуганный гений, это уже совсем другая эффективность и производительность.

А в этой производительности нуждались, не только жители Лимы-Красной и население сотни других миров, но и «та сторона». Хорошая «та сторона».

Генерал принадлежал к небольшой группе лиц, которые знали не только о существовании «той стороны», но и о том, что «тех сторон» было две.

– Ваши сотрудники видят в нем только источник информации, а я даже по его глазам мог бы понять в каком векторе происходит его мыслительная активация. Понимаете меня?

– Не очень, профессор. У меня тут прекрасный форматер голограмм, посмотрите, вот я сейчас увеличу разрешение…

Генерал взял со стола пульт и все поле огромной голограммы заполнило лицо задержанного.

– Пожалуйста, смотрите ему в глаза и выискивайте этот ваш вектор!..

– Но… Но это же совсем другое! – замотал головой Хиджес. – Искру мысли через эти каналы передать нельзя! Нет, я настаиваю, господин Первый-С, чтобы меня доставили прямо туда!..

И чтобы подтвердить свою решимость, Хиджес даже вскочил с кресла.

Генерал вздохнул и вернув голограмму в первоначальный формат положил пульт на рабочий стол.

– Ну, хорошо, профессор, давайте поступим так, мои ребята еще немного поработают с ним, чтобы довести его до определенного уровня откровенности, а потом появитесь вы, что называется «весь в белом» и вызволите его из лап этих самых… сатрапов. Вот тут из чувства благодарности он раскроет вам все свои секреты. Как вам такое?

– Да, хорошая мысль. Прекрасный ход, господин Первый-С! Я согласен, – обрадованно закивал профессор возвращаясь на место.

– Вот и отлично.

Успокоив гостя, генерал подошел к столу и на специальном терминале набрал команду для своих сотрудников в допросной, чтобы те форсировали методы дознания.

Получив эту команду на свои микронаушники они переглянулись.

Модный, едва заметно кивнул и Боец, резко сблизившись с задержанным ударил его в лицо.

– Эй, что там случилось!? Что произошло!? – воскликнул профессор снова вскакивая с гостевого кресла.

– А вот, хрен его знает… – честно признался генерал, поскольку трансляция внезапно прекратилась. А в следующее мгновение в кабинет вбежал секретарь генерала – тоже в гражданском, но по виду не ниже полковника.

– Сэр! Похоже удар по станции! – воскликнул он и на его лице отразился весь ужас создавшейся ситуации.

Сохраняя спокойствие, генерал нажал несколько клавиш на своем командирском терминале и через секунду распрямившись, сказал:

– Какой удар, Малинский? Вот трансляция с навигационного буя и Восьмая станция стоит целохонькая!

Малинский подбежал к столу и убедившись, что станция целая, сказал:

– Прошу прощения, сэр. Сейчас все выясним!

И выскочил вон, а генерал вернулся к гостю и обнаружил, что тот застыл в напряженной позе, словно в очереди к стоматологу.

– Прошу прощения, профессор…

– А?! – вздрогнув, откликнулся тот не поворачивая головы.

– Вы в порядке?

– По нам нанесли удар?

– Нет, удара не было, это мой полковник что-то напутал.

После этих слов гость, как будто ожил и генерал мысленно укорил себя за то, что не предусмотрел такого развития событий.

В результате гений напуган и теперь не изобретет свой очередной бином или что там они изобретали. А между тем, его идеи были чрезвычайно важны и весомы. Программисты обличали их в программный код, а инженеры вставляли полученные коды в свои железные изобретения, которые, по результату, разрушали все попытки врагов прорвать защитные контуры планет.

Неожиданно, на месте голографического поля появилось лицо одного из дознавателей, но передача велась на плоском экране и по всей видимости, через его личный слейдер на фоне голых конструкций станции без обшивки.

– Это старший лейтенант Кросс, сэр! У нас непредвиденная ситуация!

– Почему нет полноценной передачи!? – строго спросил генерал.

– Сэр, там аппаратура не в порядке!

– Да что случилось-то!? – начал терять терпение генерал.

– Сэр, по вашему приказу Бош применил метод концентрированного воздействия, а этот парень ему ответил…

– Почему этого не было на передаче?

– Бош сломал аппаратуру.

– Зачем?

– Он не специально, он своим телом. Сломались стол и аппаратура, но сейчас местные пытаются что-то починить. Питание уже есть, но нет «репорт-ленты».

– Без ленты нельзя! Мы так никакого кодирования поддерживать не сможем! – напомнил генерал. – Заканчивай эту самодеятельность и переходи на защищенный канал, у местных он должен быть.

– Слушаюсь, сэр.

– Уфф! – выдохнул генерал и сняв со спинки кресла пиджак надел застегнув на все пуговицы. Его немного знобило.

Появился Малинский.

– Говори, – коротко бросил начальник.

– Наш сотрудник, почти не пострадал.

– Это все?

– Пока все.

– Патрик Бош мой друг еще с академии. Что я ему скажу?

– Сэр, старший лейтенант Бош в руках медиков и приходит в сознание. По первым данным – лицевые кости целы. Побудет недельку в нашем госпитале, а вы ему выпишите грамоту и объявите благодарность. Думаю Бош-старший будет доволен.

– Ладно иди, но держи руку на пульсе.

– Разумеется, сэр! – кивнул Малинский и щелкнув каблуками дорогих туфель, развернулся и вышел в приемную.

«Позер,» – неодобрительно подумал генерал и снова вернулся к гостю, намереваясь как-то развлечь его, после того, как тот стал свидетелем работы их «внутренней кухни».

Впрочем, генерал знал, что профессор Хиджес не восприимчив ни к какой информации, кроме той, что касалась его раздела математики и горстки студентов-гениев, которым он читал лекции.

Поза гостя говорила о том, что он немного отошел от эмоционального коллапса, однако, все еще, было слегка напряжен.

– Ну что, профессор, вы готовы встретиться с этим пилотом-феноменом?

Ответить Хиджес не успел, поскольку в этот момент автоматически включился проектор голограмм и на нем появилось лицо уже знакомого старшего лейтенанта.

– Сэр, это снова старший лейтенант Кросс! Выхожу на связь через местную аппаратуру, поэтому качество будет не очень…

– Да хрен с ним с качеством! Давай по делу! – прикрикнул на него генерал.

– Сэр, с Бошем порядок, перед тем, как его увезли, я пожал ему руку.

– По делу, Кросс! Где сейчас объект дознания?

– Он там, в комнате. Пьет кофе.

– Что говорит?

– Говорит, что кофе дрянь. Тут я с ним согласен.

– Я не про это, Кросс! – начал выходить из себе генерал.

– Прошу прощения, сэр. Объект дознания в порядке, готов и дальше давать показания, а также извинился. Говорит, что не хотел, что само как-то вышло. Говорит – переклинило.

– Понятно, – обронил генерал. – Сворачивайтесь и оставьте его в покое.

– Слушаюсь, сэр.

Едва экран погас, профессор поднялся с кресла и сказал:

– А вы знаете, господин Первый-С, я передумал. Верните меня на Лиму, я там работу еще не закончил.

– Как скажете профессор, ваше желание для нас закон. Малинский, кортеж нашему гостю!..

После того, как в кабинет снова вбежал полковник-секретарь, генерал, что называется, из рук-в-руки передал ему драгоценного гостя и вернулся к своим делам, которые копились на лотке принтера, выпадая все новыми стопками безотлагательных к прочтению документов.

Сам он их полностью не читал, но проглядывал и отдавал на анализ электронному секретарю, который наскоро составлял главные тезисы донесений и тотчас предлагал какие-то варианты ответов и решений проблемы.

Это был, почти такой же электронный секретарь, какими торговали на Лиме-Красной, с той лишь разницей, что вместо облачных мощностей компании-продавца, на электронного помощника «господина Первого-С» работал серверный зал размером со стадион.

Генерал начал просматривать полученные донесения и в этот момент на его дисплее появилось изображение кортежа, в котором на Лиму возвращался его гость.

Это были специализированные суда замаскированные под утилитарные сухогрузы.

В этот раз профессор Хиджес перемещался на барже с сыпучими грузами, доставлявшей горнийский песок на кристаллозаводы города Штейнвика.

Но это по документам. На самом деле, боксы с дорогим песком были имитацией под которой скрывались просторные, изолированные друг от друга трюмы с повышенной защитой.

Кроме того, вслед за первым сухогрузом следовал еще один, а потом и третий. Все с разными грузами и тайными полостями в сопровождении аварийных буксировщиков нанятых из реальных портовых компаний, чтобы сильнее запутать вражеских агентов.

Эта схема не раз спасала профессора от опасности, хотя обходилась, конечно, не дешево.

Впрочем, это окупалось сторицей, когда после очередного реального путешествия гений выдавал новую ценную идею.

Да и охранным службам такая тренировка была только на пользу.

– Малинский, кто там у нас на кадрах? – спросил генерал, нажав кнопку интеркома.

– Генерал-майор Рау.

– Давай его на связь. Или он в корпусе?

– Нет, сэр, в данный момент в Риджберге, бодается со стариканами-отставниками из контрразведки и военной разведки.

– Цель?

– Они не открывают своих архивов.

– Почему?

– Опасаются, что мы разрушим их кадровую независимость и тогда посыплется вся структура «Космического агентства». Они ж там таких понапринимали, что просто ужас. За державу радеют.

Генерал вздохнул. Его секретарь-полковник знал, что сам глава департамента «С» происходил из контрразведывательных органов, но позволял себе хамить. По мелочам.

– Тут такое дело, Генри, ты вроде в отпуск собирался?

– Да, сэр, через восемнадцать дней.

– Ничего не получится. Накатила волна отчетности по декадам, тебе придется помогать аналитическому отделу. Ты ведь у нас аналитик по первой квалификации?

– Но, сэр… Я уже и домик в Слоу-Милд проплатил.

– Да? Жаль, очень жаль. Но работа есть работа.

С этими словами генерал отключил связь на интеркоме и через мгновение снова её включил, а секретарь не успел отреагировать и воскликнул в отчаянии:

– Вот скотина!.. Э-э… сэр, что-то еще?!

– Да, давай мне этого Рау. А то мы что-то от темы ушли.

– Одну минуту, сэр, сейчас я его достану.

Генерал откинулся на спинку кресла и расстегнул пиджак. Его взгляд упал на курительный гаджет от фирмы «Брукс» и он вздохнул.

Бросил значит бросил.

На экране интеркома появилось лицо исполнявшего обязанности кадрового отдела генерала-майора Рау. Главе департамента «С» он не нравился и чтобы соблюсти какое-то подобие независимости и приличий он принял его на должность временно, однако понимал, что придется таки подписать на него приказ, потому что этого требовала рекомбинационная политика.

Рау был из «блатных», как впрочем и многие другие в департаменте. Например, старлеи Кросс и Бош. Если Боша он взял из-за знакомства в его отцом, то отцом Кросса был чиновник из тыловой службы Министерства обороны – очень влиятельный человек.

Когда-то генерал наивно полагал, что для того, чтобы добраться до его департамента «С», свой рост следовало начинать с самого дна, со спецслужб уровня «статистического анализа» или «службы дальней связи». Но жизнь быстро научила его тому, что были и другие пути.

– Я здесь, сэр, и слушаю очень внимательно! – доложил генерал-майор, стараясь даже сидя принять позу похожую на стойку «смирно».

– Вы в курсе, что тут у нас происходит?

– Да, сэр, с небольшим опозданием, но мне приходят все отчетные брифы.

– В таком случае, через четыре часа мне на стол должна лечь вся информация по этому парню, который завалил этого дипстойнера. Я правильно сказал?

– Дипстоунера, сэр. Почти правильно. Я вас понял, приступаю немедленно и вся информация у вас будет в указанный срок.