Первый снег, выпавший ночью, пока не собирался таять. Было бы очень мило со стороны зимы так и остаться на пару-тройку месяцев лежать шикарным белоснежным одеялом. Миновать слякоть, грязь, чавкающую кашу под ногами. Сразу из золотой осени – в морозную, чистую зиму. Идеальный вариант.

От того, что мир внезапно стал белым и чистым, в душе затеплилась надежда и тихая, светлая радость, которую Рита так редко испытывала в последнее время. Даже рождение Семёна не могло прогнать тень, поселившуюся в душе.

Тревога медленно нарастала с тех пор, как пропала Соня. Сначала просто пришло непонятное беспокойство, когда телефон подруги перестал отвечать. Само по себе это явление не было таким уж особенным: Соня временами становилась недоступной на день-два, словно выключалась из реальной жизни. Но потом пришла зарёванная Даша и сказала, что родители поссорились, и мама не появляется дома уже неделю.

Именно тогда Рите стало казаться: за ней следят. Она постоянно чувствовала взгляд, мягко подталкивающий в спину. Сначала резко и сразу оборачивалась, но никого подозрительного не замечала. И это продолжалось так долго, что Рита уже привыкла. Просто жила с неотступным оком за спиной.

Накануне исчезновения Даши Риту увезли в роддом. Она набрала Дашин номер только через сутки, когда на свет уже появился Семён. С ужасом внимала скрежету тормозов, затем – грохоту. Послышались чьи-то крики, а дальше наступила не менее пугающая тишина. Рита долго звала Дашу в гудящий эфир, понимая, что случилось нечто непоправимое.

После этого телефон Даши не отвечал, её не было ни в больницах, ни в полицейских сводках, ни в моргах. Она словно растворилась в воздухе, так же как перед этим Соня. У Румянцевых дверь никто не открывал, в щели под ней не первый день пылились рекламные проспекты. На работе Дашиного отца сообщили, что он взял все отгулы и отпуска за много лет и отправился куда-то отдыхать. А очередной частный детектив, которого наняла Рита, через месяц поисков отказался от заказа. Он выглядел перепуганным и не соглашался продолжать ни за какие деньги.

Рита в раздумьях брела по белоснежному скверу, толкая перед собой коляску с безмятежно спящим Семёном. Кто бы мог подумать, что этот сладко посапывающий, розовощёкий ангелочек накануне устроил кошмарную ночь всему подъезду?

– Маргарита Леонидовна, – раздался голос за спиной.

Так вкрадчиво, что Рита его больше почувствовала, чем услышала. И как-то сразу поняла: голос принадлежал человеку, буравившему её исподтишка взглядом несколько месяцев.

– Приехали… – выдохнула она и сильнее вцепилась в ручку коляски. – Тайна слежки рассекретилась?

– Вы знали? – удивлённо спросили за её спиной.

– Догадывалась, – процедила сквозь зубы Рита.

– Вы – умная женщина, – похвалил собеседник.

Рита обернулась. Преследователь оказался симпатичным мужчиной с неожиданно светлыми, немного растерянными глазами. Короткий пуховик, спортивная шапочка – он совсем не выглядел искусным шпионом. Скорее, таким старательным «ботаником», попавшим в непривычную ситуацию и тяготящимся этим обстоятельством.

– Не буду спрашивать про Соню. – Рита качнула коляску. – Вы всё равно соврете.

– Я расскажу то, что знаю, – заверил её незнакомец. – А лучше – покажу. Честно. Вы сможете уделить мне сейчас пару часов? Это недалеко. Кстати, я – Сергей, сотрудник исследовательской компании «Золотая рыбка». Софья Андреевна была нашим клиентом.

Черные виноградины камер видеонаблюдения были натыканы везде, где только можно. Совершенно открыто, даже с некоторым подчеркнутым равнодушием: «Мы следим за вами, и нам абсолютно пофигу, что вы об этом думаете».

Рита, прижимая к себе недовольного Семёна, шагала за Сергеем по безлюдному коридору, облицованному недорогим светлым пластиком. Она насчитала штук шесть пропускных турникетов на пути. На первый взгляд, они казались легкомысленными, вроде тех, через которые перепрыгивают студенты в метро, но почему-то здесь – Рита это отчётливо понимала – никому бы и в голову не пришло шутить с невинными с виду заграждениями.

Ещё один пост на коридорном повороте замигал зелёной лампочкой, давая «добро», прозрачные перегородки разошлись, и Рита вслед за своим странным сопровождающим оказалась перед тяжёлой бронированной дверью. Сергей достал из кармана куртки ключ огромного размера, повернул его в замке, и они все, в том числе и Семён у Риты на руках, вошли.

– Это мой кабинет, – сказал Сергей, щёлкая выключателем. – Извините, на днях мне сгрузили образцы… Тут немного тесновато.

Рита с любопытством оглядела обшитую звуконепроницаемой пробкой просторную комнату без окон. В основном она была заставлена разнообразной аппаратурой, назначения которой Рита сразу не смогла определить. Подключённые к экранам мониторов электроды, навороченные нейрошлемы, сложносочинённые обручи и повязки на голову, с которых небольшими лианами свисали провода с выходами.

– Это последняя разработка LucidCatcher, – кивнул Сергей, заметив, что Рита внимательно рассматривает плотную бархатную повязку, которая, несмотря на свою мягкость, была явно напичкана электроникой. – В её основе лежит метод tAS – транскраниальная стимуляция переменным током.

– Для чего она? – равнодушно спросила Рита.

Семёну становилось жарко, и она принялась снимать с него шапочку, курточку и кофты, словно освобождала от листьев кочан капусты. Симпатичненький такой кочанчик.

– Осознанные сновидения, – пояснил Сергей и указал на большое мягкое кресло, обшитое коричневой искусственной кожей, приглашая присесть. – С её помощью можно видеть те сны, которые запрограммируете.

– Находиться рядом… Это не опасно для малыша? – Рита на секунду замерла, раздумывая, оставаться ли ей тут ещё хоть на минуту.

– Опасно? – Сергей кивнул на футляр мобильного, который она по инерции достала из кармана пальто и положила на край офисного стола. – Уверяю вас, нисколько не опаснее, чем это…

Рита спрятала мобильник обратно в карман.

– Поверю вам на слово. Но давайте ближе к делу. Мне скоро ребёнка кормить.

– Хорошо, – как-то слишком дружелюбно согласился Сергей. – Ближе, так ближе.

Он сел за офисный стол напротив Риты. Она предупредила:

– Не скажу ни слова, пока не объясните мне, чем занимается ваша компания.

– Ничего преступного, – охотно откликнулся Сергей. – Если совсем просто: визуализация истинных человеческих желаний. Знаете, не тех, что навязаны кем-то извне стереотипами, а вот самых-самых сокровенных, личных. К каждому клиенту – свой подход. Как бы освобождение истинных стремлений отдельного человека из его снов, фантазий и иллюзий. Создание реальности, в которой каждый будет абсолютно счастлив. Мир, детально подстроенный под его личность. Клиент проходит психометрическое исследование, работает с психологом, на основе этих рекомендаций составляется программа.

– Ещё одна компьютерная игрушка? – выдохнула с некоторым разочарованием Рита.

Она ожидала чего-то невероятно таинственного, может, даже ужасного, но…

– И да, и нет, – грустно ответил научный сотрудник. – Мы работали над проектом, который вполне мог заменить компьютерные игры. Прорывная технология – построение модели мира по образцам, скрытым в человеческой жажде идеального. Со всеми запахами, чувствами, вкусами. Вплоть до ощущения ветра и щиплющих ссадин. Мы открыли такое виртуальное поле, где всё становится возможным. Ни один нейрошлем, даже самый навороченный, пока ещё не может дать такую достоверность. И не сможет, я вам ручаюсь. Потому что клиент ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отправляется в мир, построенный по его мечтам. Условно это можно назвать вероятностной структурой реальности.

Рита даже обернулась: не сканируют ли её исподтишка каким-нибудь «проникающим лучом»? Сейчас ей не казалось это невероятным.

– Не крутите головой. – Сергей словно читал её мысли, – заверяю, что никаким суперлучом мы ваш мозг просвечивать не собираемся. Это, кстати, очень дорогое удовольствие… Рассказываю, потому что после нескольких месяцев удачного старта наши разработки стали терпеть крах. Там много причин, до одних мы на сегодняшний день докопались, другие для нас так и остались загадкой. Не буду вас загружать. Главное, недавно мы обнаружили, что не одни в Поле. Там кто-то… Как бы с другой стороны. Нечеловеческий разум, если бы я был уверен, что он существует. Мы стали терять контроль – тогда и поняли, что нас словно кто-то выталкивает из Поля. У него уже был хозяин, открывший его ранее или создавший с нуля. «Золотая рыбка» вторглась на неизвестную чужую территорию. Эксперименты прекратили, клиентов вернули. Но ваша подруга…

– Что с Соней?! – сердце тоскливо сжалось.

– Мы потеряли с ней связь. Знаете, с нашими клиентами мы работали очень долго. Сначала – тщательное исследование, затем – генерация структуры, и только потом – вход. И мы следили за всем, что с ними происходит. Но в какой-то момент всё сгенерированное вашей подругой вышло за пределы нашего влияния. Стали происходить странные вещи. Понимаете, невозможно что-то пронести в наш мир из Поля. Как… Ну вы же не можете проснуться и обнаружить у себя в руках приснившийся, скажем, букет цветов? Так и здесь. Но Софья Андреевна нашла там нечто, что свободно перемещается из фантазий в реальность. Своеобразный ключ, который помогает ей путешествовать туда-обратно абсолютно без нашего участия. И…

В глазах у Сергея мелькнуло что-то, похожее на самую настоящую панику.

– Это невероятно, но… У неё получилось проникать в мир фантазий физически. Боюсь, вы не поверите, а у меня нет ни единого внятного объяснения, как такое возможно…

– Это Соня, – покачала головой Рита. – Я знаю, что для неё возможно невозможное.

– А я до сих пор не могу принять этого, – тоскливо возразил Сергей. – Ладно, оставим мои терзания в стороне. Суть в том, что в какой-то момент она просто пропала, перестала выходить на связь. Нет возможности предупредить её о том, что поле с нашей стороны закрывается. Мы ищем её. Сначала пытались незаметно проследить за всеми, с кем Софья Андреевна имела дело, но поняли, что никто из её родных и близких даже приблизительно не понимал, что с ней происходит. И вы в том числе, так?

Рита кивнула:

– Только какие-то странные обрывки. Я думала тогда, что она фантазирует. Ну или троллит меня.

– Поэтому мы решили обратиться в открытую. Расскажите… Всё важно, даже если кажется вам глупостью. Поверьте, это крайние меры, мы до последнего не хотели подключать к расследованию посторонних. Особенно на фоне закрытия проекта. Но эта история становится всё опаснее.

– Я не уверена… Какая-то чепуха…

– Всё, – повторил Сергей. – Любую чепуху.

И Рита рассказала ему, что вспомнила. Про говорящее дерево, слепую собаку, полёты на метле и странного друга, который живёт в каком-то «нигде».

– Вряд ли это может вам помочь, – закончила Рита свой рассказ. – А про Алису, жену художника Клода, вы знаете?

– Знаем, – не стал запираться тот. – Ещё одна жертва бесконтрольного проникновения в Поле. Кажется, с неё всё и началось, она и поплатилась. Предмет всех бед Алисы, который её муж называет «метлой», кажется, попал в руки Софьи Андреевны. Он может быть ключом к разгадке и способом связаться с ней. Пока не поздно… Что касается Алисы, она сейчас в специализированной клинике. Как вы понимаете, клиника ведомственная.

– Я рассказала вам всё, что знала, – быстро произнесла Рита.

Сергей понял её опасение:

– Конечно, эту историю уже нельзя было держать внутри компании. Подключились и соответствующие службы. Но не беспокойтесь, вас они вряд ли потревожат. Их интересуют только те, кто непосредственно побывал в Поле. Я, конечно, предоставлю им запись нашего разговора, но, думаю, на этом всё для вас закончится.

– Как для меня что-то может закончиться, если лучшая подруга и её дочь находятся неизвестно где? Вообще неизвестно где. А ещё и какой-то внеземной разум… Я не знаю, живы ли они, вместе ли, а вы мне ничего толком ответить не можете. Где Даша?

Повисла пауза. Сергей встал и подошёл к кофемашине. Рита растерянно смотрела на чёрную тонкую струю, которую, пофыркав, выдал агрегат. Семён, почувствовав её страх, начал хныкать.

– Видите ли… – наконец-то ответил Сергей. – Я уже объяснял вам, что мы не можем сейчас влиять на Поле, а тем более на тех, кто вошёл туда физически. Мы понятия не имеем о нынешней желаемой реальности Софьи Андреевны и вообще не моделировали Дашину. Наши аппараты просто не видят ни ту, ни другую. Отмечают посторонние помехи, но что там конкретно происходит – мы не знаем.

Он посмотрел на побледневшее лицо Риты и спохватился:

– Не беспокойтесь, она наверняка жива. Я предполагаю, что если Даша в детстве читала хорошие сказки, то основа её поля будет сказочная. Ведь она, по сути, ещё ребёнок. Девочка из хорошей семьи. Другое дело – во что Даша сама превратит свою сказку… Вы знаете, с какой главной трудностью мы столкнулись?

Рита предпочла бы больше узнать о Даше, хотя бы в плане предположений и версий, но зачем-то вежливо кивнула.

– Мечты наших клиентов стали трансформироваться в ужасные химеры, – развёл руками Сергей. – Это явилось для нас полной неожиданностью. Я бы даже сказал – ударом. Оказалось, что в каждом желании есть то, чего мы всеми силами избегаем. А у каждой мечты есть обратная сторона.

– Понимаю, – печально произнесла Рита. – А ещё прекрасно помню, с чем остались герои сказки о Золотой рыбке, в честь которой вы, очевидно, и назвали свою компанию. Очень надеюсь, что Соне с Дашей, в отличие от бедной Алисы, удастся этого избежать.

Сергей кивнул:

– Я вам ещё не сказал главное. Несколько дней назад мы зафиксировали выход из Поля на той частоте колебаний, с которой заходила и выходила Соня. Это могла быть только она, но мы не можем её обнаружить в реальном мире.

– Соня вернулась? – наконец-то дошло до Риты.

– Мы так думаем. И вы – человек, который знает о Софье Андреевне гораздо больше, чем другие. Такая просьба: вы можете припомнить все места, куда она могла бы вернуться?

– Хорошо… – сказала Рита, поднимаясь с кресла. – Только сначала я сама проверю.

– Нежелательно, – развел руками Сергей. – Но, кажется, я не могу вам это запретить.

Рита вздохнула:

– Ничего вы не можете. Даже сказать, всё ли с Дашей сейчас в порядке?

– Эмоциональный фон поля пока более-менее стабилен. Кажется, ей там неплохо.

* * *

На самом деле, Даше было плохо. Клокотала кровь в висках от злости и беспомощно сжимались кулаки. Эти феечкины дети, ради которых она расшибается в лепешку, хотя совершенно не обязана это делать, такие неблагодарные!

Свежий ветерок принёс еле уловимый аромат нежных цветов, напоминая, что в жизни есть не только гусеничные младенцы, капризные Драндулеты, феечки, превращающиеся по субботам в змей и скрипящие противными голосами. В жизни есть и приятные моменты, напоминал ветерок.

Даша немного постояла на крыльце. Её злость растворялась в цветочном запахе. Перед ней как наяву всплыл образ толстой, неповоротливой гусеницы, пытающейся пробиться на белый свет. Несчастные, вечно на мокром месте глаза Зои. Замызганная пижамка Аси, которую нужно бы поменять…

Девочка усилием воли прогнала видения. Раз решила уйти, то нужно сделать это без сожалений. Она спустилась с крыльца, прошлась мимо цветников, как-то уже нехотя вышла за ограду. И поняла, что всё ещё только начинается.

На качелях сидела Нина.

– Привет, – сказала жестокая феечка.

Словно дразня замурзанную из-за хлопот Дашу, она была одета в волшебно-белое платьице. Из разреза на спине светились тонкие крылышки. На одном из них узкой полоской змеился шрам. Носком светлой туфельки Нина легонько отталкивалась от земли, покачивая качели.

– Я вернулась, – широко улыбнулась она. – Мне без тебя как-то скучно.

– О, – сказала Даша, сглотнув плотный ком предчувствий, вдруг ставший у неё поперёк горла. – Теперь тебе точно будет весело.

Она махнула рукой в сторону дома:

– Иди и веселись. Там постоянно что-то происходит.

– Не сердись… – торопливо проговорила феечка. – Я всё это время вспоминала, как хорошо мы проводили время вместе. Как гнались за змеёй и всё такое. А потом мамахен ощерилась своей самой мерзкой улыбочкой и сказала: «Иди. Иди… Добавь неприятностей этой старой карге…». В смысле, она была очень рада отпустить меня в гости. Это так весело!

Качели ещё раз знакомо скрипнули и остановились.

– Нина, – тяжело вздохнув, сказала Даша, – всё, что я выяснила: то место на картинке действительно существует и, кажется, не очень далеко отсюда. Но я думаю, что мамы там может и не быть, она вполне могла уже вернуться домой в обмен на тебя, как говорил Макс. Но спросить вообще не у кого. Тётушка пропала, оставив странные записки, и я не знаю, где мне искать и это место, и саму Тётушку. И как мне вернуться домой. А дети такие ужасные и… беспомощные. И никаких магазинов, даже элементарное молоко приходится добывать потом и кровью. Сегодня окончательно разбилось большое яйцо, и из него лезет какая-то гадость, которой нужно помочь. Зачем ты вернулась, Нина? Ты уже попала домой, может, и моя мама вернулась, а я осталась здесь и никак не могу выбраться из этого кошмара. Ты получила то, что хотела, чего тебе от меня ещё надо?

– Я же говорю: соскучилась. – Нина неожиданно показалась Даше растерянной.

Словно она сделала какое-то важное открытие, торопилась поделиться им, а открытие оказалось никому не нужным.

– А мне какой от тебя прок? – эгоистично буркнула Даша.

Она так устала и так расстроилась, что сейчас ей было совершенно наплевать на чувства Нины. А в голове вертелась губительная мысль: «Если я уйду, то гусеница погибнет, и маленькие Ася с Зоей останутся наедине с трупом, а потом закончатся нектар и яйца, и они тоже погибнут».

– Сейчас ты нужна мне, только если умеешь выковыривать младенцев из плёнки, – сама ответила на свой вопрос Даша. – Или доить нектаринов. Или…

– Блин, твою за ногу… – улыбнулась Нина. – Я живу в Холмах. У мамахен большое хозяйство, ты забыла, что ли? Конечно, я всё это умею.

– И ты мне поможешь?

– Непременно помогу, – Нина даже сложила благочестиво ладони на груди, подчёркивая свою готовность. – Только разреши мне остаться и повеселиться. А то дома теперь после всех наших приключений – скука смертная.

Даша вернулась в дом, толкая перед собой Нину. Ничего не изменилось. В обломках яичной скорлупы в мутной плёнке барахталась мохнатая сосиска, за ней с интересом, но издалека наблюдала Ася, а в углу свернулась тонкой ленточкой несчастная Зоя. И надо сказать, неожиданное появление Нины не прибавило змейке радости.

– Ася, – произнесла Даша, – если ты сейчас же не подойдешь к братику и не уберешь эту чёртову плёнку, я никогда… Слышишь, НИКОГДА не открою второй слог имени самого красивого мужа в нашем мире. И тебе достанется кто-нибудь корявый, рябой и с толстым шнобелем на пол-лица.

– А что такое шнобель? – спросила нисколько не обескураженная Ася.

– Узнаешь, – мрачно пообещала Даша. – Если не поможешь мне сейчас, непременно узнаешь…

– Нет, – чуть поразмыслив, сказала Ася, – про шнобель ещё ничего не известно, может, и обойдется, а эту противную плёнку убирать мне нужно прямо сейчас. Не пойдёт.

Тем временем Нина подошла к спеленутой куколке и радостно завопила:

– Иди ж твою налево! Ну какой же это братик? Это сестричка.

Она повернула лицо, лучащееся светом и счастьем, к Асе и сказала:

– Поздравляю! У вас теперь есть сестричка.

– Ты лучше не поздравляй, а помоги ей выбраться, – пробурчала Ася, и Даша поняла, что две феечки стоят друг друга.

Только пока непонятно – печалиться ей или радоваться этому обстоятельству.

– Я уже всё сделала, – ответила Нина. – Я даже пол младенца определила. Устала – жуть. И мне же ещё заниматься грязной работой? Это должен кто-то… Кто-то…

Она обвела взглядом комнату и остановила его на Даше. Лицо феечки снова просияло:

– Кто-то, кто уже имеет опыт. По крайней мере, тот, кто уже испачкался…

И, конечно, Ася согласилась с ней. Только Зоя могла бы подать голос в защиту справедливости, но она скрутилась серебряным шнурочком на полу и глаз не поднимала от стыда.

– Вы не феечки, а фурии, – зло сказала Даша.

Кажется, плёнка душила новорожденную, её движения становились всё тише и медленнее. – Кстати, как ты поняла, что это сестричка?

Она обречённо подошла к ворочающемуся кокону и, стараясь не смотреть, почти на ощупь принялась снимать противную, склизкую и липкую ленту с толстенького тельца.

– Вообще-то мальчики-феи очень редко рождаются, – подала голос Ася.

Она брезгливо кривилась каждый раз, когда кокон брызгал на Дашу тёмной, густой жидкостью, но смотрела во все глаза.

– Только если кто-нибудь сильно-сильно и по существу проклянет, – с удовольствием сказала Нина и бросила красноречивый взгляд на Асю. – На памяти это случилось всего один раз, и из яйца вылупился летучий мышь.

– Ещё слово о Марке, и я порву твои уши, – мрачно произнесла Ася.

– А что? – невинно закатила глаза жестокая фея. – Говорю правду. Которую абсолютно все знают. Мальчики вылупляются очень, очень редко, и они – проклятие семьи. Никогда не знаешь, что в этом случае выползет из яйца. А феечки появляются на свет куколками. Кстати, Даша, это не гусеница… Не думаю, что ты можешь называть её так. Я тоже появилась на свет из яйца, и, знаешь ли, мне обидно.

Под пальцами Даши наконец-то заворочалось пушистое, тёплое тельце. Оно с трудом и всхлипами, но задышало. Удивительно, что теперь брезгливость Даши прошла. Это существо оказалось довольно приятным на ощупь.

Даша вздохнула и уже основательно стала счищать темнеющие на глазах остатки. Мама говорила, что чистые яблоки, не тронутые химикатами, быстро чернеют в месте надреза. Судя по скорости, с которой темнела оболочка, она была невероятно органической и кристально чистой.

– А как прикажешь называть вот эту… Куколку? Барби, что ли?

Феечки не поняли юмора.

– О, – сказала Ася. – Классно! Правда, мама хотела назвать её Варей, но Барби мне нравится больше.

– Нет-нет, – торопливо заговорила Даша, – не надо звать её Барби. Это шутка. Понимаешь, шутка! Нельзя такую гусе… такую куколку называть Барби.

И тут Барби, секунду назад вырвавшаяся из лап смерти, громко и трубно заревела.

– Что это она? – спросила Даша, скорее риторически, ибо в обозримом пространстве не наблюдала никого, способного достойно ответить на её вопрос.

– Жрать хочет, – неожиданно оказалась в курсе дела Нина. – И я, кстати, тоже…