Кошмарное утро следующего дня отличалось от остальных только тем, что под боком у Даши спала Нина. Жестокая феечка наотрез отказалась ночевать в каком-нибудь из пустых номеров Приюта.

Она сослалась на страх одиночества, но Даша была уверена: Нина боялась, что вернувшаяся Тётушка заставит её заплатить за ночлег. Недаром она вечером долго и нудно расспрашивала Асю о доходности гостиничного бизнеса и суточной стоимости номеров, пока Даша с Сандрой пытались сварганить из нектара и остатков муки что-то вроде каши для питания младенцев.

Даша посмотрела на сладко спящую Нину. Та улыбалась во сне воздушно и безмятежно, а около её лица порхали призрачные бабочки, привлечённые сонным дыханием феи. Их крылышки трепетали ажурными силуэтами, словно кто-то в воздухе карандашом набросал тонкие линии.

Любоваться бабочками, пирующими сладкими снами феи, мешал трубный вой младенца. Он тянулся на одной очень противной ноте, приглушая радость свежего, ещё не тронутого проблемами дня. Даша поднялась с кровати и, даже не расчесавшись, собрала волосы в хвост, а затем спустилась вниз.

На полу, куда они вечером набросали одеял для мягкости, извивалась в негодовании Барби. Вокруг орущего младенца в панике металась Сандра, расчёркивая гостиную огненными зигзагами. У вороха разметанных одеял напряжённо сжалась серебряная ленточка. Зоя всё ещё не превратилась обратно.

– Она опять хочет жрать, – скрипучий голос раздался из детской. – Покорми её, а то поспать не дает.

И в самом деле, было очень рано. За окном серые сумерки только-только начинали робко наливаться розовым. Такой цвет назывался «пепел розы», и эта роза казалась сейчас Даше довольно зловещей.

Она слышала, что младенцы успокаиваются, когда их берут на руки. Но то ли Барби не знала об этом, то ли в её планы вообще не входило спокойное существование, но поднять гусеницу оказалось делом совсем не простым – она извивалась и выворачивалась из рук, не прекращая трубно завывать.

Когда же Даше удалось зажать её между грудью и плечом, Барби обречённо свесилась с локтя, ловя момент, чтобы выскользнуть из объятий. Зоя закружила вокруг Даши, выражая готовность помочь, чем сможет.

– Ты почему всё ещё не превратилась обратно? – строго спросила её Даша, неловко доставая одной рукой кастрюлю с полки.

Чистой посуды после экспериментов с кашей осталось очень мало, а желающих мыть сваленные в раковину ковшики, сковородки и чашки, понятное дело, не оказалось вообще.

Зоя понуро опустила плоскую голову.

– Она в стрессе, – провозгласила Ася, спускаясь по лестнице со второго этажа.

Феечка, услышав звон кастрюли, пришла завтракать. Ну не посуду же мыть, верно?

– Будто я без тебя не знаю, – пробурчала Даша под нос. – Умная какая…

– Что ты там шепчешь? – следом за Асей в гостиной нарисовалась Нина, свежая, как майская роза.

– Ничего, – с досадой сказала Даша, пытаясь приспособиться к жизни, в которой с локтя свешивается огромная толстая гусеница. – Сандра, нагрей посильнее. Нужно быстро.

Барби опять начала похныкивать, учуяв запах нектарина, льющегося в кастрюльку. Сандра полыхнула протестующе. Она не одобряла Дашину стратегию.

– Делай, как говорю, – гаркнула девочка, перехватывая почти у пола соскользнувшую Барби. – И если кто ещё хоть пикнет…

Сандра от возмущения запылала изо всех сил. Нектар в кастрюльке тут же пошёл пузырями, а затем угрожающе навис густой шапкой над раскалённой поверхностью решётки. И пополз вниз.

– Нина! – закричала Даша. – Помоги мне! Ты же обещала! Возьми хотя бы это!

Она тщетно пыталась удержать одной рукой сползающую гусеницу, а второй судорожно перемешивала убегающий из кастрюльки нектар. Кухню заполнил тошнотворно сильный запах парфюма.

– Ну уж нет, – сказала Нина и устремилась к выходу. – Я вспомнила, что обещала маме быть в пятницу вечером дома. У нас это… Семейное торжество, вот что у нас!

– Нина! – уже панически возопила Даша. – Только не вздумай меня здесь оставить одну! Ты не можешь!

– О! – коварно прищурила глаза Нина. Она притормозила, но в любой момент готова была взлететь. – Ты совсем не одна, абсолютно не одна. По-моему, тут даже переизбыток общества!

– Ты издеваешься? – Даше удалось снять кастрюльку, уже всю покрытую пенящимися горелыми потёками.

Но гусеница на её локте натужно закряхтела, и, хотя Даша не имела большого опыта общения с младенцами, она почему-то сразу поняла, что грядет ещё одна катастрофа. Большая катастрофа.

– Ой, нет! – Нина тоже смекнула, что сейчас произойдёт, и вспорхнула ещё на один шаг к выходу.

– Нина, ты не можешь! – взвизгнула Даша, с трудом сдерживаясь, чтобы не бросить тужащуюся гусеницу на пол. – Ты обещала!

– Ошибаешься, – хихикнула Нина. – Могу! Хоть и обещала. Я вообще могу пообещать всё, что угодно!

За гвалтом никто даже не услышал, как открылась дверь. Разогнавшаяся Нина врезалась во что-то твёрдое, оказавшееся на пути, и с лёгким треском свалилась у порога. Затем на четвереньках резко отпрянула назад, чтобы тут же, обогнув нежданное препятствие, пулей вылететь за дверь.

– Что у вас происходит? – сказал кто-то ломающимся юношеским баском. – Что за жуткий запах? У вас нектар убежал?

– Она покакала, – торжественно сообщила Ася, кивая на Барби.

Даша наконец-то посмотрела на вошедшего. На пороге стоял…

Макс.

Они закричали разом.

– Макс, – это была Даша, – возьми её, мне нужно переодеться!

– Марк! Вернулся! – взвизгнула Ася.

И бросилась к мальчишке, сшибая всё на своём пути. В том числе и табуретку, на которой Даша оставила чан с мукой. Он опрокинулся весь и сразу на вынырнувшую из тёмного угла змейку Зою, спешащую к тому, кто стоял на пороге.

Теперь абсолютно белая Зоя ныряла в россыпях порошка, оставляя за собой тёмные зигзаги, и Ася тоже вся стала белая. Она зацепилась за барахтающуюся в муке змейку и упала на неё, прижав не до конца заживший хвост Зои. Над кучей из феечек грянул мощный трубный крик. Это зашлась плачем малышка – с потолка посыпалась штукатурка, а на полке с треском лопнула пара особенно изящных кувшинчиков.

– Стоп! – крикнул парень, и воцарилась тишина. Затихла даже гусеница, удивлённо застыв на локте у Даши. – Всем молчать!

Он вошёл в комнату и шумно расправил… крылья. Даша не поверила сначала своим глазам: за спиной у Макса взметнулись два серых, графитового оттенка крыла. Между тонкими перепонками напряжённо выступали вены. На плечах перекатывались тренированные мускулы. Даша прекрасно это видела: на парне не было рубашки, только явно хорошие джинсы и тёмно-синие кроссовки.

«Это не Макс, – поняла она. – Выглядит, как Макс, но совсем не он. Это какое-то… странное существо, похожее то ли на летучую мышь, то ли на вампира». По сравнению со всеми уже знакомыми феями, он казался достаточно высоким и фигурой (пока не расправил эти свои зловещие крылья) действительно напоминал Макса. Так же, как и общими чертами лица, и тёмной прямой челкой, прикрывавшей один глаз, только…

Когда новый гость появился на пороге, его лицо оставалось в тени. Сейчас «вампир» вышел в центр льющегося из окон света, и Даша поняла – его кожа была серого, землистого оттенка. Из-под прямых тёмных волос выбивались остроконечные уши. И вообще, такие знакомые черты Макса на этом лице хищно заострились.

На не-Максе с двух сторон повисли визжащая от восторга Ася и молчаливая Зоя, которая восполняла свою немоту всепроникающим и безудержным блеском в глазах.

– Ну-ну, – довольно пробормотал парень, гладя длинной, когтистой рукой светлую головёнку Аси и приплюснутую, плавно переходящую в узкое тело – Зои, – хватит, хватит… А где мама?

Он приподнял голову и крикнул:

– Мам, я здесь! Я вернулся! Договорился о поставке нового сервиза на пятнадцать персон. Скидку дали тридцать процентов!

– Ой, – скрипнула Ася. – А маму похитили. Теперь вон она – наша мама.

Феечка кивнула в сторону Даши.

– Только она совершенно ужасна. Ничегошеньки не умеет.

– Я просто ещё тоже девочка, – почему-то начала оправдываться Даша. – Я никакая не мама.

Тут она пришла в себя и возмутилась: какого чёрта! Это беда, а не вина, что ей просто стало жалко детей, оставшихся так же, как и она, без мамы. С условным папой, который где-то «танцует».

– Раз ты брат всех этих малышей, – сказала она, протягивая к не-Максу извивающуюся Барби, – помоги мне помыть её. А впрочем, нет. Просто возьми вот и сам помой. И закончи тут с этой гребанной кашей.

Даша поняла, что в её голосе звучат интонации Нины, но сейчас ей даже нравилось ругаться.

– А кто это? – с удивлением спросил не-Макс. – Чего я его должен мыть? Не феечное и не мужское совсем дело. И вообще… Кажется, оно обделалось? Фу, какая гадость…

Это точно был не Макс. Тот никогда бы не сказал на беспомощное существо «фу» и «гадость». И тут же бы помог Даше. Вне всякого сомнения. Ей стало стыдно, что она пусть и по ошибке, но обрадовалась этому серому вампиру.

– А, – сказала Ася, всё ещё льнущая к брату, – ты же не знаешь. Мамино последнее яйцо вылупилось…

Она наконец-то посмотрела на Дашу и счастливо произнесла:

– Это Марк! Он вернулся…

– Я поняла, что он вернулся, – прошипела Даша, которую стал утомлять восторг семейной встречи. – Ты кричишь об этом уже несколько минут.

Несмотря на то, что нектар убежал, необходимость готовить кашу никто не отменял. Барби, которую нужно было срочно мыть, кстати, тоже.

– Подожди, – произнёс фей, отдирая от себя прилипших сестрёнок, – ты сказала, маму похитили?

Судя по всему, не-Макс совершенно не взволновался из-за известия о прибавлении в семействе.

– Ага! – Ася опустилась. Насильно отлепленная змейка Зоя отчаянно пыталась взобраться по ноге брата обратно. – Мы проснулись утром, а тут такой бардак, и эта…

Она с возмутительным пренебрежением кивнула на Дашу:

– Обидела саламандру, и мы не могли приготовить ничего.

Предательская Сандра, всё это время прыгающая от избытка чувств из камина на пол и обратно, закивала, состроив несчастную морду: «Да, мол, уж так она меня обижала, так обижала…». Пол около камина покрывался жжёными пятнами.

– А я нашла записку. А потом ещё одну, – хвастливо закончила Ася.

– Какую записку?

– Эй, ты, – сказала Ася Даше, – отдай ему записку. – И пояснила уже Марку: – Она где-то у неё.

Марк впервые с интересом посмотрел на Дашу. Затем требовательно протянул ладонь. Девочка одной рукой неуклюже вытащила из кармана скомканные в шарики бумажки.

Оказалось, что записки Тётушки не только сильно смялись, но ещё и заляпались всем, чем угодно. Пятна на них проступали и коричневые, и серые, и кремовые, и даже странным образом одно – на самой середине первого текста – зеленело майской травой. Если про все остальные пятна ещё можно было что-то придумать, то откуда взялось последнее, Даше в голову не приходило.

Марк читал внимательно, даже пошевеливая губами. В его резких, вампирьих чертах лица проступило что-то похожее на нежный овал Асиного подбородка. Странно, но только сейчас Даша вдруг явно поняла: они – одна семья. Наконец, не-Макс поднял глаза на присутствующих, что буравили его вопросительными взглядами, и выдохнул:

– Ничего не понимаю. Кому могло понадобиться так долго и нудно преследовать маму, а потом ещё и похищать?

– Думай, – сказала Даша. – У меня нет на это сейчас времени.

Она искупала Барби, промокнула пушистое тельце мягким полотенцем и вытерла пот со лба. Гусеничка заснула прямо в ванночке с тёплой водой и сейчас смешно надувала щёки во сне. Зелёные ресницы на плёнке век чуть трепетали, она казалась такой милой…

Даша осторожно опустила Барби на ворох одеял и повернулась к столу.

Все они сидели за ним – и Марк, и Ася, и даже свернувшаяся клубочком на стуле Зоя старательно тянула туловище, чтобы казаться равной со всеми (её узкая головка с острым раздвоенным языком смешно торчала над столешницей). Сандра, по своему обыкновению, от волнения наполовину высунулась из камина, норовя вывалиться.

И все они разом повернули головы в её сторону, когда Даша подошла.

– Вы чего? – Она в очередной раз сконфузилась под пристальными взглядами.

– Семейный совет, – важно проскрипела Ася, и Марк с Зоей подтверждающе кивнули.

Сандра всё-таки с сухим треском шмякнулась на пол, сконфузилась, полыхнула и быстро шмыгнула обратно.

– Значит, я могу идти, – обрадовалась Даша и сделала шаг в сторону входной двери.

Что ж, теперь у них появился кто-то, обязанный позаботиться об этих детях. Впереди замаячила долгожданная свобода. И… неизвестность.

– Сядь, – резко и властно сказал Марк. – Ты тоже состоишь в семейном совете.

– С каких это пор? – удивилась Даша.

Вот чего ей совершенно не хотелось, так это оказаться в совете Тётушкиной семьи.

– С некоторых. – Ася быстро произвела в уме расчеты и выдала результат. – С некоторых, я тебе точно говорю.

– Это ваша семья и ваш совет, – недоуменно произнесла Даша. – Я тут просто… Мимо проходила. Случайно.

Она продолжала пятиться к входной двери, жалея об отсутствии Нининой способности растворяться в воздухе в самый ответственный момент.

– Мне удочерить теперь тебя что ли? – гаркнул Марк.

– Зачем? – удивилась Даша, не ожидавшая такого поворота событий. Она замерла на месте.

– Для достаточного основания! – Марк сердито ударил ладонью по столу, подчёркивая свою мысль.

Ася растерянно хлопала ресницами. Даша никогда не видела феечку в таком смятении чувств, и на душе у неё стало тепло – она получила вознаграждение за раздражающее самодовольство скрипучки.

– Нет, нет! – вскричала Ася. – Ты не можешь. Зачем нам такая дочь? В феи берут только самых красивых.

– А я тебе что? – вдруг обиделась Даша.

Конечно, она не собиралась становиться дочерью этого внезапно появившегося Марка. Что за чушь? Но вот почему-то стало обидно.

– А ты старая вся, – скрипнула Ася. – И уж покрасивее тебя всяко найдем.

Нет, ну, в самом деле…

– Ася, – угрожающе произнесла Даша, – помни, что я ещё не сказала тебе имя суперкрасавца и адрес не сказала. И не забывай про бо-о-ольшой шнобель!

Феечка всё-таки замолчала. И даже опустила глаза долу, намекая: она больше не будет.

– В общем, – кивнул брат, – все против твоего удочерения, так что ты… э-э-э…

Марк вдруг растерялся.

– Нашу несостоявшуюся дочь зовут Даша, – быстро подсунула ему ответ Ася.

Летучий мышь хмыкнул:

– Тогда ты, Даша, будешь присутствовать на семейном совете в качестве… Мы тебя усестрим. Довольна?

– Нет, – сказала Даша, но всё-таки подошла к столу и села.

Эта семейка имела на неё какое-то необъяснимое влияние.

– Это то же самое, только ещё хуже! – вознегодовала Ася. – Такая старая и некрасивая сестра разве не хуже, чем дочь? Я не согласна.

– Что нам до твоего согласия? – Марк подмигнул Даше и Зое. – Трое против одного. Усестрим и все.

– Да я же…

– Дело решенное!

Марк не дал Даше выразить свой протест, повернулся к Асе, продолжая прерванный разговор.

– Сквика проверяли?

– Да вот только что, – сказала Ася. Хотя она на самом деле где-то болталась, когда Даша с Зоей тащили продукты через танцевальную поляну. – Он на месте.

– Понятно, – сказал летучий мышь.

– Что тебе понятно? – удивилась Даша.

– Это не связано с поисками мужа, – пояснил Марк. – Последний раз на моей памяти она исчезла вот так перед тем, как нашла Сквика. Это их отец… – Он кивнул на феечек. – Я был тогда ещё младше Зои. Что-то сбило моего отца с ритма, и он очнулся в своём мире. Я проснулся утром, а мамы нет. Но она вернулась к вечеру. В тот раз со Сквиком у неё как-то очень быстро всё получилось. А сколько времени её сейчас нет?

Ася принялась шевелить губами, и Даша уже приблизительно знала, что феечка ответит.

– Несколько! – Ася не обманула Дашиных ожиданий. – Несколько времени!

Впрочем, Даша и сама не могла точно сказать, как долго Тётушка отсутствует. Время просто слилось в один бесконечный день. С перерывом на сон.

– Понятно, – кивнул Марк. Видимо, он хорошо был знаком с Асиной системой счёта. – Эта записка говорит только о том, что у мамы были какие-то мысли и она захотела перевести на них некоторое количество бумаги. Лично я ничего проясняющего суть дела здесь не нахожу. А вот то, что записи оказались у лис… Ты же там нашла вторую записку?

Довольная Ася подтвердила.

– Так вот. Интересное совпадение. На днях я случайно наткнулся на Рема. И что он мне передал?

Марк обвел взглядом замершую в вопросительном восхищении публику:

– Он передал мне приглашение на лисью свадьбу.

– Ой, а кто? – округлила глаза Ася, неравнодушная к этой теме.

– Бьянка.

– Ну надо же! И за кого? – феечка всплеснула руками.

Её крылышки сами собой затрепетали, не в силах справиться с волнением. Казалось, они сейчас поднимут Асю и унесут помимо её воли в неизвестном направлении.

– Понятно, что за Рема, – буркнул Марк. – С чего бы ему передавать мне приглашение на чужую свадьбу?

– Нет, ну надо же! – не унималась феечка. – Никогда раньше лисы не приглашали нас. Вообще никогда и никуда. Ну надо же! На свадьбу!

– Да, странно, – согласился Марк, – но у нас появилась прекрасная возможность расспросить, как к ним попали мамины записи. Может, это и в самом деле связано с её исчезновением. В любом случае, эта зацепка – единственное, что у нас есть. Собирайтесь. Свадьба – завтра.

– Да, да, – раздался тихий, шуршащий голос у порога гостиной. Никто не заметил, как Зоя змейкой выскользнула из комнаты. Теперь она вернулась привычной бескрылой феечкой. – Неужели мы действительно пойдем на свадьбу?

Она раскраснелась от волнения и пришёптывала по-змеиному больше обычного.

– Без всякого сомнения. – Марк широко улыбнулся.

В углу у камина раздался шлепок. Все обернулись и увидели свалившуюся с решётки Сандру. В этот раз она неловко упала на спину и теперь перебирала в воздухе короткими тлеющими лапками, просяще заглядывая Марку в глаза.

– Нет! – твёрдо сказал он. – На этот раз ты останешься дома.

Сандра горестно пыхнула огнем. Она бы точно уже неслась обижаться на чердак, если бы была в состоянии самостоятельно перевернуться на лапы.

– За главную! – выдвинул основной козырь Марк. Он поднялся, подошёл к валяющейся саламандре и навис над ней. – Без тебя тут всё пойдёт прахом. Обещай, что не будешь обижаться, и я помогу подняться. Хотя ты даже валяющаяся – немыслимая красавица…

Видимо, жизнь среди представительниц прекрасного пола многому Марка научила. По крайней мере, Сандра перестала дергаться и покорно прикрыла угольки глаз.

– Кроме того, – сказал Марк, оборачивая полотенцем руки, – ты будешь не единственная, кто останется дома.

Он взял в плотную ткань раскаленную саламандру поперёк живота и засунул её обратно в камин.

– Эта… Новая сестра тоже никуда не пойдёт, – сказал летучий мышь, прикрывая разгорающийся огонь резной заслонкой. – Вернее, две новые сестры никуда не пойдут. Обе.