Следующие дни слились в Дашиной памяти в одно размытое пятно.

Из хорошего случилось то, что они с Сандрой разобрались в режиме огня, и Даша даже приспособилась лихо выбивать молотком содержимое зелёных яиц на сковороду. Теперь они ели три раза в день вполне удобоваримую яичницу. Единственное, что смущало саму Дашу, – это, конечно, цвет, но если зажмурить глаза, то на вкус яичница ничем не отличалась от той, что готовилась в приличных домах по утрам.

Девочка перерыла весь дом, собираясь найти ещё хоть какие-то подсказки про исчезновение Тётушки, но всё было напрасно. Надежда на то, что мама-фея вышла куда-то по делам и скоро вернётся, растаяла без следа. Даше очень хотелось бросить эту неожиданно свалившуюся на неё проблему и пойти куда глаза глядят. Например, добраться до города, который узнала Тётушка на картинке, найти тот самый дом. Это не казалось чем-то невыполнимым, но Даша откладывала расставание с Приютом всё дальше и дальше.

– Ладно, – сказала Даша, отмечая, что в последнее время она слишком часто разговаривает сама с собой. – Ещё только сегодня подожду, один день. Если ничего не случится, возьму девчонок и пойду искать этот город… Несон, кажется. Или… Или не возьму их с собой. Пусть сами тут как хотят…

В то очередное хмурое утро, похожее на все предыдущие, Даша сладко потянулась, но тут же поняла, что проснулась не сама по себе, а от грохота. Били во что-то металлическое, и этого металла было много. Даша представила толпу ржавых роботов, пляшущих на огромной свалке старых машин. В момент особо затейливого коленца роботы, подбадривая умельца, хором издавали зловещий скрип.

– Ася кричит, – сказала сама себе Даша.

Сначала, ещё не до конца вынырнув из глубокого небытия, она подумала, что все это был долгий-долгий сон. Там над ней издевались безумные феи – они вели себя совершенно не так, как в известных сказках. Ещё в том сне фигурировало огромное, стучащее изнутри яйцо, и мама, летящая куда-то верхом на метле.

От Асиного крика Даша поняла, что ничего ей не приснилось и происходит на самом деле.

Она совсем не дома, а всё в том же кошмаре. В Приюте фей. Маму она так и не нашла, и плюс к этому Тётушка тоже пропала. А в гостиной бушуют сестренки-феечки, которые после традиционной драки непременно захотят есть.

Грохот внизу неожиданно стих, и это её встревожило. С тех пор, как она осталась тут за старшую, Даша стала бояться тишины, потому что в ней теперь всегда скрывалась тайна. И все эти тайны оказывались очень неприятными. Совершенно не такие, как когда в день рождения или на Новый год находишь празднично запечатанную коробку с подарком. Ни одной хорошей тайны не было в последнее время.

Она быстро натянула неизвестно кем оставленные для неё свитер и джинсы и необутая поспешила вниз.

По гостиной опять валялись кастрюльки и сковородки. Перевёрнутые стулья обречённо взывали всеми ножками к потолку. Феечки в замурзанных пижамках молча смотрели в кадушку с мукой. В ту самую, где два дня назад нашли молоток для зелёных яиц.

– Вы чего? – испугалась Даша. – Что-то случилось?

Они слаженно оглянулись.

– По пятницам мама пекла оладушки, – капризно протянула Ася и надула губы. Всем своим видом феечка выражала разочарование: оладушек она точно не дождётся.

Даша растерялась. Она ожидала протеста против трёхразовой яичницы, но надеялась, что он случится не так скоро. Хотя бы не в это утро.

– Наверное, – пробормотала она. – Наверное, я смогу, то есть попробую…

Она видела, как это делала мама. Даша вспомнила её руки. Так, в руках была прозрачная миска. В миску наливалось молоко, разбивались яйца… Точно!

– О, – обрадовалась Даша, – яйца есть, а где у вас молоко?

– А вот тут, кажется, проблема, – сказала Ася.

Даше показалось, что она даже довольна напастями, валящимися на гостью. Зоя с виноватым видом перевернула корзинку из-под яиц вверх дном. Посыпалась пыльная труха и… Больше ничего.

– Яйца и молоко кончились. Их нужно добыть.

Даше показалось, что она ослышалась:

– Купить?

– О нет, – Ася уже улыбалась в открытую, и улыбка была нескрываемо ехидной. – Собрать и подоить. Не знаешь, что ли?

* * *

Утренний лес казался прозрачным: хрустальным и чистым.

– О, – скрипнула Ася. – Это точно здесь.

Дерево, которое они искали с раннего утра, было не просто высоким, а ещё и колючим.

Ася показала рукой наверх. Даша задрала голову. На голых ветках с облетевшими листьями зеленели уродливыми гроздьями яйца, похожие на крупные, незрелые сливы. Ася выглядела подозрительно довольной:

– Всего-то и осталось: залезть наверх и аккуратно сложить их в корзинку.

Даша непроизвольно зевнула. Они отправились в этот поход ни свет ни заря, но девочки уверяли, что Тётушка ходила за продуктами рано утром. «Рой приходит щекотать нектаринов, как только взойдет солнце», – непонятно, но уверенно сообщила Ася. И здесь Даше опять же пришлось положиться на капризную феечку.

Яйца висели над их головами довольно высоко и… не очень надёжно.

– Лезть обязательно? – Даша повернулась к Асе. – Может, достаточно покачать дерево, они сами облетят…

С южной стороны леса в издевательском зловещем хохоте зашёлся какой-то зяблик. Зоя виновато посмотрела на Дашу, а Ася скрипнула зубами так, что кто-то маленький и очень пугливый метнулся из груды листьев под деревом и отчаянно шурша, помчался в неведомую даль.

– Головой думай, – укоризненно цокнула Ася. – Это же яйца…

Она кивнула на подсыхающие под деревом пятна в кусках скорлупы.

– Как ты их собирать будешь? – скрипучая феечка красноречиво покачала головой. При этом стала очень похожа на миниатюрную копию Тётушки.

– Хорошо, хорошо, – кивнула Даша. – Я поняла. Значит, туда должен кто-то… взлететь?

Она красноречиво посмотрела на Асю. Та пожала плечами, стараясь, чтобы тоненькие крылышки выглядели как можно беззащитнее.

– А если… Какое-нибудь волшебство у вас на этот случай обязательно должно быть! – Даша не сдавалась. – Вы же феи! Кто-то может просто произнести заклинание?

– Нет, – проскрипела феечка. – Туда должен кто-то залезть.

Даша оглянулась на Зою. Змейка ответила сочувствующе-виноватым взглядом. Зоя была прекрасным ребенком – отзывчивым и послушным, но совершенно непригодным в хозяйстве.

Девочка закатала рукава и решительно взялась за шершавый, неприятный на ощупь ствол яйцевого дерева…

Наверное, стоило сказать судьбе «спасибо» за то, что Даша всё-таки не свалилась с него, хотя несколько раз её стремление выжить любой ценой подвергалось проверке. Ветки послушно гнулись под руками, но с треском ломались, стоило ей наступить на них ногой.

Худо ли бедно, но какое-то количество целых яиц достигло корзинки, птички пели, лес просыпался, жизнь продолжалась.

Впереди мелькала аккуратно обшитая прорезь для крыльев на белом коротком платьице Аси, сзади слышалось шипящее сопение сосредоточенной Зои, которая старательно волочила пустое ведро. На Зоиной макушке в лучах восходящего солнца зелёной бирюзой блестело разбитое яйцо.

Даша тащила наполненную корзину. Руки покрывали свежие глубокие царапины. Ещё один сочившийся кровью след бороздил её правую щеку.

Напрягало словосочетание «подоить нектаринов» и ведёрко, на которое Ася указала, как на непременный атрибут Тётушкиных походов за продуктами. Ободренная предыдущей удачей Даша полагала, что ничего сложнее сбора яиц уже быть не может.

Но…

Они ползли по заросшему полю, как бронированные машины, облитые блестящим чёрным лаком. Что это жуки, Даша поняла не сразу. Сначала ей показалось: движется небольшая шеренга грозных мотоциклов, только как-то неестественно медленно, можно было сказать даже – торжественно. Там, где они прошли, оставалась чистая лужайка с ровно срезанной у самой земли травой. Загнутые на середине рога напоминали рули мотоциклов. Выпуклые, прозрачные глаза, в которых безмятежной пустотой отражалось солнце, казались фарами.

– Вот, – сказала всё знающая, но ничего не делающая Ася. – Это нектарины. Их молоком питаются феи. То есть мы. А теперь ты – тоже.

– И что предлагаешь делать? – Даша обречённо смотрела на медленно ползущих жуков.

Она представляла в общих чертах, что молоко, прежде чем оказаться в магазине, добывается из коров. Но там всё более-менее понятно: у нормальных коров, которых она видела на картинках с детства, всегда присутствовало вымя. У этих нектаринов глянцевые бока жёсткой броней блестели на солнце, лаковое покрытие стягивалось под брюхом, из-под него торчало по несколько пар изогнутых в суставах ног. И ничего, откуда можно было добыть молока, там не наблюдалось.

– Подожди, – скрипнула Ася. – Сейчас начнётся. А когда начнётся, нужно быть порасторопнее. Поняла?

Даша ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Она теперь часто ловила себя на том, что предпочитает соглашаться с Асей, только бы лишний раз не слышать ужасный голос феечки.

Между тем ровный строй нектаринов вдруг прекратил движение. Они встали как вкопанные, чёткой линией, отделяющей густые заросли травы от скошенной полосы – безукоризненно ровной.

Со стороны это выглядело так, будто на монолитную блестящую черноту жуков накинули зеленоватый тюль. Строй мелко задрожал, пошёл рябью, в глазах у Даши замерцало.

Что-то защекотало у сгиба локтя, и она вздрогнула от неприятного ощущения. На руке сидело какое-то полупрозрачное насекомое, напоминающее каплю густой жидкости. Оно было чуть меньше Дашиного ногтя и, несмотря на свою склизкость, выглядело взъерошенным. Поверхность тельца покрывалась бугорками, выростами и волосками разной длины и плотности. Треугольный лоб насекомого венчали каштановые гибкие усики. Они проникали в кожу, зудеть начинало и внутри, и снаружи.

Даша попыталась стряхнуть с себя это существо, но не тут-то было. Оно словно прилипло к её коже и медленно скользило к плечу, вызывая неприятную щекотку. Даша затрясла рукой, всё ещё не решаясь подцепить эту тварь пальцами.

– Чего ты раздёргалась? – недовольно проскрипела Ася. – Не видишь – тля прилетела. Нужно брать ведро и идти туда. Пока нектарины доятся.

– Кто пойдёт? – быстро сказала Даша, всё ещё тряся рукой. Тля не собиралась сдавать позиции. – Я думаю, ты, Ася…

– Нет, нет, нет. – Ася замотала светлой пушистой головой. – Ни за что. У них сопли.

– Какие сопли? – Даша от неожиданности брякнула ведром о ногу, попала по нерву и зашипела. – У кого? Откуда?

– Зелёные. У нектаринов. Из носа, – сказала Ася.

Она вдруг расправила крылышки и вспорхнула. Оказавшись на безопасном расстоянии от Даши, выкрикнула:

– Я ходила на поле с мамой. У них всегда! Всегда во время дойки блестели под носом мокрые зелёные сопли! Никогда и ни за что не подойду ни к кому из них!

Даша хотела спросить, где именно у этих нектаринов располагается нос, но вопрос тут же утратил всякий смысл.

Утреннее солнце блеснуло на тоненьких крылышках, и Ася исчезла. День окончательно потерял свою безмятежность, превращаясь опять в непонятно что. Даша посмотрела на Зою. Змейка ответила виноватой улыбкой.

– Вот что делать? – растерянно спросила Даша.

Обращаясь не к Зое, скорее, вопрошая мироздание.

– Я могла бы, – неуверенно сказала змейка, и Даша тут же поняла: Зоя не могла бы. И не сможет…

У нектаринов действительно текло из-под пластин, скрывавших челюсти, что-то вязкое и зелёное. Даша решила пока не вдаваться в подробности. До знакомства с Максом она никогда и ни за что не подошла бы к этим неприятным существам. А он бы…

Скорее всего, мальчик превратил бы ситуацию в занимательное приключение. Всё выглядело бы легко и естественно, если бы Макс был здесь.

Как бы он сейчас поступил? Несомненно, попробовал достать нектар для маленьких феечек. Ну и немного для себя, конечно. И при этом рассказал бы какую-нибудь псевдонаучную теорию о параллельных мирах, в которых наверняка существует антимолоко. Макс подумал бы о важном и главном, а вовсе не о неприятных побочных эффектах этого приключения в виде зелёных соплей нектаринов.

Даша шагнула к крайнему жуку, судорожно сжимая дужку ведра. Когда она встретит Макса, обязательно в красках расскажет, как ей пришлось добывать продукты в царстве неправильных фей. Это должно получиться смешно, её рассказ.

Рой полупрозрачной тли покрыл нектарина зыбким тюлем, просачиваясь под пластинчатые подкрылки в самые нежные места, пробиваясь сквозь лакированную броню в открывающиеся щели. Жук подергивался то ли в немом наслаждении, то ли страдая от невыносимого зуда. Он мелко трясся, сочась между пластин густым молоком, ярко проступающим на смоляных спине и боках. В воздухе повеяло свежесваренным какао, запах становился всё вязче и слаще. В молочный аромат настойчиво вторгались шоколадные ноты, пока всю лужайку вокруг стада не заполнил флёр горячей глазури.

Даша попыталась подсунуть ведро под левый бок нектарина, туда, где белые потеки шли особенно густо. Жук напрягся и строго глянул на Дашу одним из своих фасеточных глаз-фар.

«Драндулет», – откуда-то из глубины памяти возникло это слово…

Даша понятия не имела, откуда оно взялось и что означает, но ей сразу стало ясно: отныне это его имя. Кажется, нектарину понравилось, он опять полуприкрыл глаза, словно с двух сторон задёрнул шторки.

– Хороший, – воодушевившись, произнесла Даша. – Хороший Драндулет…

Нектарин никак не отреагировал, наверное, согласился, что он хороший. Но и помогать девочке не собирался. Видимо, решил, что не мешать – уже более чем достаточно. А ей так не хватало помощи!

– Это несправедливо, – прошептала Даша, обращаясь к Драндулету. – Почему я вдруг попала в детский сад, да ещё в роли нянечки? И повара… И… И ещё много-много кого… совершенно неинтересного. Миленький, помоги мне, а?

Она осторожно пропихнула ведро к черному в белых потеках боку. Драндулет стоял смирно. Кажется, он внял мольбам бедной Даши. На дно ведерка упали две белые кляксы. Девочка обрадовалась. Она повторила:

– Хороший, милый Драндулет…

А потом, приободрившись и осмелев, тихонько запела песенку о несчастной любви. Нектарин слушал внимательно, потоки нектара струйками стекали в ведро. Когда оно заполнилось на треть, песня, которую напевала Даша, закончилась. Вернее, дальше она не знала слов.

Попыталась смухлевать и вернулась к первому куплету, но нектарин недовольно дёрнулся. Ведро угрожающе покачнулось. Даша удивилась: неужели он понимает? И затянула первое, что пришло в голову: колыбельную, которую помнила очень хорошо. Рой тли восхищённо застыл в воздухе. Взгляд Драндулета подёрнулся сонной дымкой, и струйки молока, льющегося в ведро, тут же прекратили свою резвость, стали ленивыми и грозили вот-вот иссякнуть.

Тогда Даша грянула какой-то бодрый, зовущий к победе марш.

Наверное, она перестаралась с энергичностью. Всё пришло в движение. Заколебался тревожными волнами рой, нектарин встрепенулся, словно вспомнив о своём великом предназначении, и, кажется, почувствовал себя бравым рысаком. Настолько, что даже попытался гарцевать. Видимо, он представил, какой красивый может сделать пируэт, выбрасывая вверх передние лапы, но не учел среднюю пару, перекосившую его центр тяжести.

Зад нектарина задрался вверх, он упал на передние лапы. Попытался сохранить равновесие средней парой, но левой задней ногой задел почти наполненное ведро. С таким трудом собранный нектар с готовностью выплеснулся на землю. Подкравшаяся незаметно Зоя попятилась от мохнатой, жёсткой лапы, взметнувшейся над её головой. Змейка попыталась увернуться, но поскользнулась в луже только что пролитого молока и, падая, вписалась в корзину с трудом добытых яиц.

Всё случилось одномоментно и очень быстро. Бесславный трюк Драндулета, его же испуганный стрёкот, волнение в безукоризненном ряду остальных нектаринов, разлитое молоко и никому не нужный омлет из раздавленных Зоей яиц.

– Вот же…

В голове зазвучал неприличной руганью голос Нины. Но Даша вовремя остановилась. Зоя с ужасом смотрела на неё.

– Только ты не плачь, ладно. – Даша стиснула зубы и сжала кулаки. – Всё в порядке, ты только не плачь…

Хотя ведро теперь и было заполнено наполовину, всё равно казалось тяжелым. А потом утоптанная дорожка, которая до сих пор круто уходила вверх по склону, пошла вниз. Так неожиданно, что Даша едва не упала. Она с трудом удержалась и не разлила с такими сложностями добытый нектар. Внизу расстилался большой овраг, усыпанный валунами всех размеров – и огромными, выше человеческого роста, и едва доходящими Даше до пояса.

«Эти камни похожи на упавших, скорчившихся и заснувших великанов, – пришло в голову девочке. – На взрослых и их детенышей».

– Осторожнее, – бросила через плечо Зое, печально мотыляющейся где-то сзади. Змейка тащила ополовиненную корзину с яйцами, которые остались целыми.

Даша плотнее перехватила ручку ведра и стала осторожно спускаться по крутому склону. И уже почти достигла подножия холма, когда вдруг услышала музыку – такую тихую, что её можно было принять за свист ветра между валунами. Даша оглянулась на Зою удостовериться, не чудится ли ей этот нежный мотив?

– Что?! – Зоя с готовностью распахнула навстречу Даше свои вытянутые глаза.

Змейка всё ещё не просохла от вылитого на неё нектара, рубашка облепила худенькую, гибкую фигурку. Сейчас Зоя в большей степени казалась не змеёй, а тощей кошкой, на которой после купания слиплась шерсть.

– Ты слышишь? – Даша остановилась.

– Что? – опять переспросила Зоя.

Она даже приподнялась на носочки и вытянула шею, чтобы показать усердие.

– Это…

Даша мотнула головой в сторону валунов. Она уже и без Зои была уверена, что оттуда доносится музыка.

Мелодия, похожая на перекаты прозрачного родника, несущего свои маленькие, но счастливые потоки по чистым, обкатанным камешкам. Никогда ничего подобного Даша не слышала до сих пор. Где-то играл неземной оркестр.

Девочка поставила ведро с нектаром и повернулась к Зое, приложив палец к губам. Затем осторожно стала подбираться к валунам. Если это то, о чём она думает… Волшебный шанс, выпадающий раз в тысячу лет. И то – избранным. Когда-то, ещё совсем малышкой, Даша мечтала хоть краем глаза увидеть…

Фей, танцующих на лужайке.

Она опустилась на четвереньки, елозя коленками по зелёной, изумрудной траве, осторожно подползла к расщелине между валунами. Стараясь не дышать, выглянула из-за серого, сморщившегося от времени камня. И увидела.