Сразу за уже знакомой поляной, где паслись нектарины, широким многоцветием раскинулся огромный луг. Словно изумрудное море, сливающееся с небом у горизонта. Редкие, неторопливые облака, подходя к его краю, заваливались к земле и оставались там пушистыми клочьями. В полуденном зное парил терпкий и сладкий запах луговых цветов.

За топотом множества ног утонула звонкая трескотня кузнечиков. Даша оглядела живописную группу, растянувшуюся по цветущему лугу.

– Зачем вы все за мной увязались? – с досадой спросила она.

Впереди маячила семерка хобов, боевито и насупленно наблюдая окрестности. Словно в этой солнечной и почти безветренной благодати непременно должна скрываться пара-тройка хищников. Следом семенила Зоя с Барби на руках, отчаянно стараясь не отставать. Брезгливо поджимая лапки, чтобы не испачкаться в цветочном нектаре, кралась грациозная Бьянка. Процессию замыкал Марк, делающий вид, что ему совершенно не хотелось идти вместе с ними. По пути он подобрал большую суковатую палку и с наслаждением сбивал метелки тысячелистника.

– Это ты увязалась за нами, – не очень уверенно проскрипела Ася. – У нас оказались срочные дела в Утехе…

– Я?! – возмутилась Даша. – Вы же меня сами догнали…

– А чего ты вылетела как ошпаренная? – не сдавала позиции Ася. – Никому и слова не сказала. Будто знаешь, как до Утехи идти. Без нас ты совсем пропадешь. Видели мы уже, какая ты самостоятельная.

Места действительно начинались для Даши незнакомые. И где эта самая Утеха, она представления не имела.

– Нет, ну Бьянка, понятно, собирается подновить у мастеров кольцо для своего вечного пользования. А вы-то мне на кой? Марк вон даже летать сейчас не может. Зоя превращается без всякого графика. У Барби ножки начали отрастать, чешутся. Ты, конечно, мощная защита, но валишь, не разбирая, и своих, и чужих. Так что лучше твоим оружием вообще не пользоваться. Мне теперь с вами со всеми ещё и возиться в дороге! А у меня важное дело.

– А вдруг, – голос у Аси стал тихим, потерял обычную ворчливость и скрипучесть, – и наша мама там, в Утехе, вместе с твоей?

Даша задумалась.

– И… – произнесла банши ещё тише. – А вдруг бы ты не вернулась?

– Ага, – рассмеялась Даша, – я поняла. Это не почётное сопровождение, а конвой. Боишься, что тебе придётся, как старшей, домашними делами заниматься?

– Ты… – мягкие нотки в голосе Аси пугали. – Я не поэтому… Скучаю без мамы… И тебя…

Она резко вырвалась вперёд, взлетев над землей, и через секунду её прозрачные крылышки заблестели среди воинственных хобов, которые сразу как-то утратили свой боевой пыл. Строй смялся, скукожился. Асю хобы теперь чрезмерно уважали, но старались держаться от неё как можно дальше.

Даша добавила уже сама для себя:

– Кого мне ещё тут не хватает, так это Нины…

И тут Ася обернулась и закричала:

– Кажется, я слышу Нинин голос! Во-о-он за тем холмом.

Из-за ближайшего холма доносились какие-то крики.

– Накаркала, – насмешливо произнёс Марк.

Они, эти крики, усиливались по мере того, как компания приближалась к небольшой долине, укрывшейся между двумя густо поросшими разнотравьем холмами. Иногда Даше казалось, что в разговоре (явно на повышенных тонах, которые и разносились далеко по лугу) слышится голос Нины, иногда – что нет.

Издалека слышалось невнятно, но хобы вдруг резко пошли на попятную.

– Мы лучше обойдем, – сказал Вонс, косясь на бугор, из-за которого теперь доносилось ясное «Урою!!!».

После секундной паузы ветерок донес не менее экспрессивный ответ: «Я сама тебя!!!».

– Почему? – удивилась Даша. – Обходить – далеко. Напрямик гораздо ближе получится. Неужели вы испугались чьей-то семейной ссоры? Это нас не касается. Мы просто сделаем вид, что не заметили, и пойдем дальше.

– Ты не знаешь, – ответил печально Вонс, а остальные хобы согласно закивали головами. – Эти холмовые… Мы готовы на всё, даже путешествовать с банши, но идти прямо в логово к холмовым… Нет уж, прости, Даша, мы туда ни ногой.

Девочке вовсе не нужна была такая большая компания в поисках, и они сами навязались ей в попутчики, но разлучаться с товарищами по путешествию, пусть и незваными, казалось сейчас плохой приметой.

– Так там точно Нина живёт? – спросила она, и вся компания разом кивнула. – И вы из-за той ссоры в Приюте? Но, Вонс, вы ведь сами были виноваты, устроили не пойми что. Наверное, Нина уже и забыла о том случае.

Даша вдруг поняла: она не виделась с Ниной с того вечера, когда хобы унесли её на покрывале. И вдруг очень захотела встретиться с жестокой холмовой феечкой. Девочка махнула рукой, мол, «поступайте, как знаете», и бодро, не оглядываясь на остальных, пошла вверх по склону.

– Мне-то что с ними ссориться? – недоуменно бросила Бьянка через плечо и последовала за Дашей.

Тётушкина семья в полном составе тоже беспрекословно отправилась «в логово» к холмовым.

Когда они все, кроме хобов, так и не рискнувших показаться Нине на глаза, забрались на пригорок, то увидели, как в глубине между двух холмов аккуратно развернулась вафельным шершавым полотенцем небольшая долина. Яркое солнце било прямо в глаза, и Даше пришлось закрыться от него рукой, чтобы рассмотреть внушительную усадьбу с домом, пристройками и подсобными помещениями. Когда Нина говорила, что у них «хозяйство», она нисколько не преувеличивала.

Двухэтажное здание из белого блестящего кирпича тянулось в разные стороны надёжными опорами правого и левого крыльев. Высокое крыльцо было обрамлено внушительными колоннами, подпирающими свод над ним, и уходило не к входной двери, а к летней веранде.

Феечка, что выскочила на крыльцо, оказалась Ниной. Вслед за ней из раскрытого окна прицельно летела посуда: две глубокие суповые миски, одно большое плоское блюдо и одна красивая салатница. Замыкал этот посудопад пузатый чайник, раздувшийся от собственной значимости. Он летел низко и тяжело, отплевываясь через носик брызгами кипящей воды.

– Нет, мамахен! – закричала Нина, неприлично показывая опасному окну средний палец. – Накажешь меня потом. Я пойду к моим друзьям, а когда вернусь, ты меня накажешь.

В этот момент жестокая феечка утратила бдительность и получила по лбу трёхэтажной фруктовницей. Она сразу замолчала, оседая на траву с ошарашенными глазами.

Даша бросилась к ней, можно сказать, рискуя жизнью. Но шоу под названием «Летающая посуда» прекратилось, и в окно высунулась взлохмаченная фея, как две капли воды похожая на Нину. Её остренький нос забавно дергался, а пухлый рот кривила язвительная насмешка.

– И что это?! – завопила фея, которая не могла быть никем иным, кроме как мамой Нины. И кричала она очень знакомым голосом. – Вот и они! Бог ты мой! Куда ты собралась с Ёшкиным порченым выводком?! А… тут ещё и этот!

Её взгляд остановился на внезапно смутившемся Марке:

– Гребанный летучий мышь! Я сколько говорила, чтобы ты не смела и приближаться к нему!

Даша, не обращая внимания на крики, приподняла Нину и заглянула в её бездонные глаза:

– Ты как? Поранилась?

Нина тяжело шлёпнула быстро распухающими губами:

– Яжык прикушила…

Даша с негодованием посмотрела на торчащую в окне злую фею.

– Как вам не стыдно! – закричала она. – Разве можно бить детей по голове? А если бы она от удара стала идиоткой?

– Она и так – идиотка, – ожидаемо отреагировала высунувшаяся из окна, – и даже хуже. Эта…

Даша с состраданием присела рядом с Ниной.

– Почему она… – Было неловко в ситуации, где мама кидается в дочку кипящими чайниками.

– А, – махнула рукой Нина, – она жа меня бешпокоится. Любит она так меня, понятно?

Феечка повернулась к окну и завопила во всё горло:

– Ты, карга штарая! Оштавь меня в покое и не лежь в мою фыфнь!

Выпалив это, она добавила:

– Я тофе её ошень люблю, видишь ли…

Несмотря на Нинино приглашение, в дом компания войти не рискнула. Тётушкины феи и Даша устроили привал прямо на ухоженной поляне недалеко от усадьбы. Чайник с кипятком уже имелся в наличии. Нина, сопровождаемая непрекращающимися проклятиями, сбегала в дом и принесла кучу румяных баранок и несколько ломтей большой медовой коврижки.

И пикник удался на славу. В лощине между холмами мягко сквозил теплый, но не душный ветерок, освежая и сдувая непрошенных насекомых, привлеченных медовым ароматом. Пофыркивала от удовольствия Барби, которой Зоя скармливала кусочками пряник, размоченный в цветочном чае. Не забывая, впрочем, и о себе.

– Ты же не любишь сладкое? – прищурилась Ася. – Ядовитая ты наша…

– Люблю, – тихо сказала Зоя.

Марк, как-то быстро отвалившийся от трапезы, стругал конец найденной палки складным ножичком. Толстая ветка на глазах превращалась в подобие оружия. Насквозь, конечно, такой деревянной пикой никого не проткнешь, но поранить можно очень даже глубоко.

Кого-то не хватает, вдруг поняла Даша. Или хобов было так много, что, когда они отделились от группы, возникла пустота? Она ещё раз посчитала попутчиков. Зоя, Барби, Ася, Марк… Плюс Нина, которая теперь точно не отстанет – её решительный вид не оставлял в этом никаких сомнений. Ещё…

Бьянка! Хитрая лиса, как только из окна полетели предметы, незаметно растворилась. Куда она могла деться? И почему сначала пошла с ними, а потом передумала?

Кто её знает? Даша решила пока не заморачиваться этим обстоятельством.

Взъерошенная мама-фея к середине пикника выдохлась. Она теперь молча следила за компанией из окна. Даше показалось, что уставшая фея совсем не прочь присоединиться к ним.

– Да ну её, – заметила Дашин взгляд Нина. – Вщегда так. Шнашала орет, потом думает.

Она с аппетитом жевала большую свежую баранку, густо присыпанную маком. Кажется, прикушенный язык не мешал жестокой фее наслаждаться жизнью.

– Твоя мама из-за нас так злится? – спросила Даша.

Нина кивнула:

– Ижжа Марка. Боится, что проклятие жаражное. После меня у мамы было одно яйцо. Оно… ражбилось… Шлушайность, конечно, но летуший мышь как раж жашол по какому-то делу. Только прижемлился на веранду, а яйцо – тюк – и свалилось на пол. Вшмятку. Сколько раж падало – и ничего, а тут… Намертво. Мамахен и шлетела с катушек. Чуть этого фея не прибила. Решила, что он нешёт беду.

Они говорили тихо, но, кажется, Марк услышал. Как-то резко вскочил с мягкой травы и пошёл прочь. Потрепанные от Асиного крика крылья беспомощно болтались двумя ветхими тряпочками за его спиной.

– Он не виноват, – сказала Даша. – Он ни в чём не виноват…

– Я жнаю, – кивнула Нина.

Даша побежала за проклятым феем. Она догнала его только у небольшой рощицы с хрупкими деревьями. Марк смотрел вверх, задрав голову так, что острые уши почти касались серых плеч. Чтобы не потерять равновесие, он опирался на только что соструганную палку. Пика ушла на добрую четверть в землю.

– Не обижайся на Нину, – Даша осторожно тронула его за плечо. – И на её маму. Они, кажется, совсем неплохие лю… феи.

Марк вздохнул, отрывая взгляд от неба, потом кивнул:

– Холмовые должны содержать такое большое хозяйство. Целая ферма нектаринов, сады, огромный дом. Наша мама когда-то решила пустить это всё на самотек, но семья Нины не такая. Они пашут, как проклятые, от заката до рассвета. Эта жизнь сделала их грубыми и жёсткими. Но есть в них и хорошее: холмовые всегда говорят то, что думают. Это выбор всех фей – вечное беззаботное существование или продолжение себя в детях, которое связано с немалыми трудностями. Удивительно, но есть такие, кто выбирает второе.

– Да уж, их можно назвать какими угодно, только не легкомысленными и беззаботными, – согласилась Даша.

Ей стало жалко жестоких фей.

– Я всё понимаю, но…

Даша чувствовала, что Марк имеет в виду. Даже сочувствующие взгляды, когда у неё пропала мама, вызывали желание кидаться на всех подряд. И, может быть, рвать в клочья. А если на тебя смотрят при этом, как на разносчика беды, и не несколько месяцев, а всю твою жизнь?

– Пока не появилась Ася, – сказал Марк, – я всегда играл совсем один. Никто из соседей не разрешал детям подходить ко мне.

– У Макса тоже не было друзей, – вспомнила Даша. – Он, наверное, чувствовал твою боль…

– Это был его выбор, – кивнул Марк. – Ладно, проехали. Хватит об этом. Посмотри лучше туда. Я узнаю это место.

Он показал на уходящий склон оврага.

– Там есть большая трещина в земле. Именно в неё свалился Макс.

– Да? – Даша внимательно посмотрела на безмятежную зелень травы, которая скрывала невидимый от рощицы разлом. – Я, кстати, думала об этом. Странно, да? Тут нет ничего особенного. Ничего такого, кроме, может, повышенного фона агрессии. Почему Макс без всякой метлы не только смог выбраться сам, но и вытянул с собой Нину? Вот что меня волнует. Можно ли ещё кому-нибудь, например, мне или моей маме, вернуться через границу?

– Вряд ли я могу ответить на все твои вопросы, – сказал Марк, – даже если что-то глубоко во мне знает, где здесь собака зарыта, то пока молчит. Думаю, так как Макс – истинный ребёнок этого места, оно ему и помогло в опасной ситуации.

– А что тебе говорит прекрасный шар с глазом, благодаря которому хобы не утащили меня второй раз?

Марк залез в свою поясную сумку и медленно, осторожно, даже слишком, вытащил шар с глазом. Пристально уставился в его поверхность.

Даша подошла ближе.

– С ним что-то случилось? – замирая в ожидании катастрофы, спросила она.

– Смотри!

Марк протянул ей шар на раскрытой ладони. Даше до судорог не хотелось, но она всё-таки посмотрела. Сначала одним глазом, потом открыла и второй.

Тот, кто глядел на мир из шара, явно чувствовал себя отвратительно. У него были опухшие, раздувшиеся веки, белок стал серым, с прожилками, а сам зрачок – мутным и тусклым.

– Это… Это…

Марк немного наклонил шар, и Даша только теперь, когда фей обратил её внимание, заметила на гладкой поверхности небольшую трещину.

– От Асиного крика, – пояснил он. – Я обязался сохранить его, но так испугался за тебя и малышек, что совсем забыл про глаз. Это моя вина.

– И что теперь?

– Всё. Он почти ничего не показывает. А если и показывает, то какие-то жуткие разводы. Точнее, размытые видения, которые двоятся и дергаются, как при плохой склейке. Я уже совсем ничего не понимаю из того, что он хочет мне сказать.

Глаз печально посмотрел на девочку и фея, а затем моргнул два раза и опустил веки. Чувство было такое, словно он закрылся навсегда.

– Теперь опять придётся полагаться только на себя, – вздохнул Марк. – О чёрт!

– Что ещё?

– Кольцо пропало! – Фей со злостью разглядывал свой опустевший палец.

– Бьянка! – не сговариваясь, выдохнули они разом.

* * *

Местность становилась всё более неровной: дорога то спускалась под горку меж травянистыми склонами, то вновь уходила вверх. Шли теперь гораздо медленнее. И ещё Даша тащила поклажу. Огромная корзина, набитая всякой едой, появилась через полчаса как отряд покинул усадьбу холмовых фей. На крутом подъёме их догнали две прекрасные незнакомки, еле удерживающие на весу эту самую корзину. Крылья фей отчаянно трепетали в попытке выровнять баланс. Груз явно тянул их вниз и сбивал с направления, несмотря на все старания.

– О! – закричала Нина, заметив новоприбывших. – Сеструхи! С дальних полей вернулись?

Кажется, её прикушенный язык быстро заживал.

Отряд остановился. Феи, тяжело дыша, опустились вместе с корзиной на траву.

– Ага, – сказала та, что была немного выше и тоньше второй, – мамахен, чтоб её разорвало, напихала в спешке всё попавшееся под руку. Орала, как резаная, что ты её в могилу сведешь…

Голос у холмовой оказался с хрипотцой. Скорее всего, фея много работала на открытом воздухе. Вторая сестра поспешно сунула ручку корзины в Дашину ладонь.

– Забирайте эту жратву, у нас ещё дел немерено. И твоя часть работы, Нина, чтоб тебя – опять придётся пахать.

Нина показала язык родственницам и тут же получила крепкий подзатыльник. «Чего они её всё время по голове бьют?» – возмутилась про себя Даша. Но вслух ничего не сказала, так как жестокая феечка вовсе не выглядела расстроенной.

– Ладно, покеда. – Та, что повыше, отвесила Нине ещё один подзатыльник, но уже более мягкий, а по сравнению с первым – так просто ласковый. – Вы там того… осторожнее… Кошмарики в бурю собираются. Под едой дождевики на вас всех. Непроницаемые против мозгоклюйства. – Она кивнула на корзину. – И для этого… проклятого… мамахен самый большой подобрала.

Марк вскинулся, но промолчал.

– Малышку оставьте. – Вторая феечка вдруг нежно погладила по голове Барби. Отцепила юркие пальчики, которыми гусеница схватилась тут же за её руку. – Мамахен сказала, нечего дитё зазря по миру таскать. У нас ей нормально будет.

Зоя, почувствовав беду, вскинула умоляющий взгляд на Марка и Дашу.

– Верно, – кивнул проклятый фей. – Не то чтобы мне хотелось, но в словах есть резон. Зоя, подождёте нас у холмовых?

Бедная змейка только открыла рот для возражений, как Нинины сестры кивнули:

– Вот и славно!

Никто и глазом моргнуть не успел, как феечки проворно подхватили Зою с Барби и полетели в сторону усадьбы.

– Что за буря? – озадачилась Даша.

– Буря кошмаров, – сказала Нина. – Я о ней только слышала. Бррр…

Марк кивнул, соглашаясь с феечкой.

– Я тоже только слышал об этом. В моей жизни бури кошмаров ещё не случалось.

– А в чём её ужас?

– Она дует в голове и всё там переворачивает, – просвистела Ася. – Мама говорила: будто в спокойный сон врывается кошмар, и ты понимаешь, что это кошмар, но никак не можешь проснуться.

– Тогда нужно быстрее дойти до Утехи, – всполошилась Даша. – Не хватало, чтобы эта буря кошмаров нас застигла в чистом поле.

Пока небо оставалось голубым, а где-то вдали стрекотала неизвестная пичуга. Поле, солнце, шапки снопов, ограда…

– О. – Нина вдруг остановилась и указала пальцем вдаль. – О!