Рита и Ёшка склонились над умиротворённо сопящим Семёном. Он минуты две пытался бороться с навалившейся дремотой, усиленно таращил глаза, но томная поволока вскоре подёрнула его взгляд. Семён явно сдавался в битве со сном.

– Интересно, – задумчиво сказала Рита, – а вдруг, засыпая, мы все попадаем в ваш Закраек?

Ёшка пожала плечами:

– Вряд ли. В таком случае по ночам наша территория была бы переполнена толпами народа, а этого, поверь мне, не происходит. Надо сказать, милая, что Закраек вообще не очень населённое место. По нему можно блуждать сутками, так никого и не встретив.

– Правда? – удивилась Рита.

– Ну, это кому как повезёт, – успокоила её фея. – Смотри, он совсем заснул. Какой сладкий…

Она не могла оторвать взгляд от Семёна.

– Маленькие дети – это самое сладкое, что есть в мире.

Рита хотела было усомниться, но, посмотрев ещё раз на безмятежное и ясное лицо сына, всё-таки согласилась.

– Это то, ради чего стоит жить, – внезапно вырвалось у Ёшки.

– Странно слышать такое от тебя, – удивилась Рита. – Мне всегда казалось, феи живут для… Для красоты и удовольствия. В смысле, что они все такие лёгкие, воздушные и беззаботные.

– Многие сложные личности со стороны кажутся лёгкими и беззаботными. А красота и удовольствие – очень индивидуальные понятия, милая. Для каждого они заключаются в чем-то своём. У меня много детей, потому что они – моя красота и удовольствие, но… По ним же и ударили мои грехи.

Ёшка наконец-то переключила внимание со спящего Семёна на Риту. Она словно решилась на что-то важное. Страж был прав: фея отчаянно нуждалась в помощи с этой стороны границы, а положиться ей оказалось не на кого.

– Что Марк проклят, я поняла ещё когда он был зародышем. Это было мое первое яйцо, я не знала, что делать, запаниковала и подменила его.

– Как?! – охнула Рита.

– Никогда не слышала о подменышах? Взяла человеческого детеныша, а своего оставила в чужой колыбели. Это, конечно, очень опасно, ваши младенцы природой больше защищены, чем феинские, но пришлось рискнуть. Я надеялась, что проклятие, не найдя своей цели, развеется. Но прогадала. Слепое и безжалостное, оно просто перекинулось на подменыша, спаяв две судьбы в одну.

Рита вздрогнула. То, что говорила сейчас Ёшка, звучало не столько странно, сколько страшно.

– А в чём выражается это проклятие?

– Если бы ты увидела его, милая, сразу бы поняла. А рассказывать – смысла нет. Я очень люблю Марка, но всё это время меня терзала и тревога за подменыша. Хотелось хоть одним глазком посмотреть – убедиться, что мальчик счастлив, сделать что-то хорошее для людей, воспитывающих его. Я искала возможность, долгие годы искала. Представь мое состояние, когда я увидела троп у Даши. Конечно, я уже ни о чём больше не думала, кроме как отправиться на поиски моего сына.

– Ёшка, – вдруг пришло Рите в голову, – а как же ты перешла границу, когда подменила Марка? Разве ты можешь это сделать не для поисков мужа?

– Ну да, – ответила фея. – Получилось только потому, что у меня был троп, тогда ещё в целом виде. Выглядел он как простая хозяйственная метла, если тебе интересно.

– Что это вообще такое? И откуда ты его взяла?

– Скажем так, он случайно оказался в моих руках, и я его сразу же потеряла, как оказалась на вашей стороне. Прислонила метлу к какому-то зданию – мне нужны были свободные руки. Когда вернулась, на её месте валялась только бродячая собака, прячась от солнца, а метлы и след простыл. Хорошо, что я тогда встретила Стража фантазий, он конвоировал меня обратно. Есть у нас один такой… На страже порядка.

– С младенцем вернул? – удивилась Рита. – И он не заметил, что ребёнок подменённый?

Ёшка кивнула:

– Ага. Милая, я ему сказала, что пыталась найти судьбу для своего сына, пока ещё родничок не затянулся. Он поверил. Младенцам и в самом деле можно изменить судьбу, пока они пластичны. Как только закостенеет, всё – уже ничего не поделаешь. Так что Страж не очень рассердился, даже сочувствовал. Только, конечно, допытывался, как мне удалось прорваться. Но это моё право: хочу – отвечаю, хочу – нет. Он после несколько раз в Приюте останавливался, всё разговоры об этом заводил. А потом вдруг стал допытываться, как мне удалось бизнес поднять? Но я, золотце, об этом никому в Закраеке никогда не расскажу. Тебе вот – могу, а там – нет.

– Почему?

– Это не очень хороший поступок, – ответила Ёшка. – Не то чтобы я его как-то стыжусь или мне не стоило этого делать, но признаю: получилось не совсем хорошо.

И она рассказала свою историю.

Воздушные подруги, порхающие на поляне, где царило вечное лето, всегда сторонились Ёшки. Чья причудливая фантазия сотворила её такой, с чувством одиночества в толпе себе подобных – Ёшка не знала.

Может, тогда и зародилась мысль: неплохо бы видеть рядом больше родственных душ. То самое желание, которое после воплотилось в появлении шумной ватаги детишек. Но сначала жизнь представлялась чередой нескончаемых дней порхания на поляне среди шепчущихся за твоей спиной подруг. «Это было – нигде», – непонятно пояснила Ёшка Рите.

Жизнь без начала и конца. Так, может, и продолжалось бы по сей день, если бы не один случай.

– Я немного заблудилась тогда, золотце, – глаза Ёшки, кажется, увлажнились, но Рита списала это на игру теней в приближающихся сумерках.

Они не включали свет, только бледный ночник-бабочка у кроватки Семёна сочился мягким жёлтым маслом.

– Словно внезапно проснулась. Открыла глаза и увидела место, совершенно отличное от моей родной поляны. Ни цветов, ни травы, ни деревьев. Вообще-то там ничего не было. И стоял едкий, специфический запах. Мне казалось, что нос разорвёт от чада. Я никогда не видела и не испытывала подобного. Вот представь: разъедающий мозг запах и белая тишина, которую то тут, то там прорывают искры. Как будто негодует целая прорва саламандр, только не огненных, а белоснежных.

Рите сложно было представить белоснежных саламандр (честно говоря, вообще – любых саламандр), но она кивнула. Не хотела вспугнуть хрупкое доверие, установившееся между ними.

– Так вот, я случайно, – Ёшка со значением посмотрела на Риту, – повторяю, совершенно случайно протянула руку к такому вот всполоху. Наверное, хорошо, что тогда я ничего ещё не чувствовала, и боль в том числе. Потому как ладонь опалилась и почернела сразу. Но меня это не остановило…

Рита непроизвольно глянула на руки Ёшки. Кисти красивые: миниатюрные, белые и очень изящные.

– Так зажило уже давным-давно. – Ёшка перехватила взгляд Риты. – Когда я прикоснулась к этому свету, прямо передо мной появился контур круга. Едва заметный, будто впопыхах набросанный карандашом. Сначала плоский, словно нарисованный. А потом у меня в ладони что-то потяжелело. Клянусь, я просто протянула руку, а через мгновение она стала чёрной, её тянуло вниз. И в моей ладони оказался прозрачный шар, внутри которого подмигивал глаз человеков. Он так… хорошо, по-доброму подмигивал. Словно старинный друг. И был такой приятный на ощупь. Ну, я и… взяла его с собой. Спрятала под платьем и полетела, не чувствуя направления. Даже не заметила, как закончилась белая блескучесть и передо мной развернулись незнакомые холмы. Так я оказалась в Закраеке.

Рита быстро сопоставила в голове всё, что только могла знать о глазах внутри шара.

– Ёшка, – выдохнула она. – Ты свинтила важный прибор. И, судя по всему, это часть какой-то камеры наблюдения. Очень странной, конечно, но сейчас их делают такими навороченными, и развивается эта индустрия так быстро, что всё может быть.

– Возможно, – пожала плечами Ёшка. – Этот «глаз» мне помогал потом сильно. Нужно было только зажмуриться, и он начинал показывать, куда идти и что делать. Глаз вынес меня в Закраек из небытия, помог найти зарытый клад и построить Приют. Дела шли хорошо, потому что этот «глаз» всегда предупреждал, с какой стороны ждать неприятностей. А когда ты видишь наперед, нет ничего проще, чем обратить недостатки в достоинства. Даже когда мне постояльцы стали докучать рассказами о своей непростой жизни, глаз в шаре предложил записывать их. Мало того, что истории удалось удачно пристроить и получить выгоду, так я ещё и в самом деле не на шутку увлеклась этим. Даже начала сочинять свои.

– Он у тебя? – спросила Рита. – Сейчас «глаз» у тебя?

Она почему-то очень разволновалась. Соня упоминала шар с глазом внутри. Она называла его Зреть и говорила, что он помогает видеть настоящее, прошлое и будущее.

Ёшка покачала головой:

– У меня стали вылупляться проклятые дети, и я поняла, что это из-за него. За всё, золотце, нужно платить, такой урок я усвоила из жизненного опыта. А когда Зоя выползла из яйца змейкой, это оказалось последней каплей в моих сомнениях. Так что я продала волшебный талисман в антикварной лавке. Больше, золотце, этот «глаз» не видела.

– Ты наверняка сломала какой-то прибор «Золотой рыбки», – предположила Рита. – Компании, которая открыла ваше поле и научилась в него заходить. Может, все неприятности и начались, когда разладилась их система управления.

– Не знаю, – покачала головой Ёшка. – Кажется, человеки стали переходить границу гораздо позже. Приют уже был, когда они впервые появились. Так я думаю. То странное место, откуда я унесла шар, ощущалось совершенно по-иному, не так, как ваш мир. Я уверена, что к нему оно никакого отношения не имеет. И к нашему, кстати, тоже. Закраек как бы разделяет эту реальность, в которой мы сейчас укладывали твоего сынишку спать, и совершенно другую.

– О чем-то таком говорил и…

Рита прикусила язык: не стоит пока упоминать о Страже.

– Мы вряд ли узнаем, как оно есть на самом деле, – покачала головой фея. – Чего забивать голову?

– Может, и эта штуковина, замаскированная под метлу, – предположила Рита, – тоже откуда-то с «той» стороны?

– Ну, – пожала плечами Ёшка, – по крайней мере, я этот троп совсем в другом месте… Нашла.

– Так всё-таки опять ты! – Рита еле удержалась, чтобы не вскрикнуть и не разбудить Семёна. – И где нашла?

Фея отвела глаза.

– Вот слушаю я тебя, Ёшка, – сказала в сердцах Рита, – и думаю: а не попрятать ли мне серебряные ложки? Сначала – «глаз», затем – метла, то есть троп. Да, ещё и платье у Даши… Ты же получаешься не фея, а какая-то… сорока. Тащишь всё, что блестит. Вернее, то, что тебе нравится.

Ёшка, нисколько, впрочем, не смутившись, развела руками:

– Ну вот такая я. Ничего не могу с собой поделать. Наверное, поэтому меня подруги недолюбливали. У них, да, часто что-то пропадало. Но ложки можешь не прятать. Я их видела, и будь уверена – твои ложки мне не нужны.

Рите стало, с одной стороны, обидно за свои ложки, а с другой – немного радостно, что они останутся у неё.

– Милая, у меня одно желание сейчас, – сказала Ёшка. – Мне нужно найти тех людей, что воспитывали моего подменыша. Я знаю широту и долготу, на которой он находится. Помоги мне, а?

– Вот же…

Через час они были на месте.

– Это здесь?

Перед удивлёнными взорами Риты и Ёшки высился громадный торговый центр. Он блестел шикарными витринами-окнами, уходил своей невозможной торжественной красотой прямо в небо, при этом распластавшись на добрую треть района. Как хищник, поглотивший пространства столько, сколько в него влезло, он довольно урчал, расцвечивая разноцветным неоном подступающую зимнюю темноту.

Сначала Рита беспокоилась, что люди будут пялиться на чрезмерно миниатюрную Ёшку, но всё оказалось не так страшно. Хорошо, что сейчас была зима и темнело рано. В старой Дашиной куртке, закутанная по самые глаза огромным шарфом, Ёшка казалась просто девочкой-подростком. Никто не обращал на них внимания. Хоть здесь повезло. И, кажется, на этом удача закончилась.

– Как давно это было? – выдавила из себя Рита. – Сколько лет назад ты подменила младенца?

Ёшка виновато посмотрела на Риту:

– Это проблема, золотце. Я плохо ориентируюсь в вашем летоисчислении. У нас время идет совершенно по-иному.

– Ну, какого он возраста, твой другой Марк, если сравнить с Дашей? Младше, старше?

– Наверное, они равны, – обрадовалась Ёшка.

– Мда-а-а…

Рита толкнула коляску с Семёном к свободной лавочке, одной из тех, что вытянулись длинной вереницей напротив стены торгового центра, увешанной рекламой.

– И что же теперь? – Ёшка заволновалась.

– Ты фамилию хоть их знаешь?

– Только как выглядят, – виновато произнесла фея. – Вот сейчас глаза на секунду закрыла, и они передо мной прямо как приклеенные нарисовались.

– И ты кому попало…

– Я просто почувствовала, что за этими окнами живут очень хорошие люди. Даже не так. Правильные люди. Только не спрашивай, милая, как я измерила их правильность. У меня всё равно нет ответа на этот вопрос. А ты совсем никак не можешь узнать, где они сейчас?

Ёшка состроила жалостливую физиономию:

– Те родители, у которых мой сын?

– Прости, – сказала Рита, – но это невозможно. На месте центра располагался целый район хрущёвок. Как найти людей, не зная ничего, кроме того, что у них сын-подросток? Выслушай меня серьезно, хорошо? Ёшка, тебе пора вернуться в Приют. Ты же не собираешься тут вечно оставаться?

Ёшка всем своим видом показала, что не собирается.

– Я и сама домой хочу. К детям. К бизнесу. У меня яйцо должно вот-вот проклюнуться… Но троп перестал реагировать. Может, в нем заряд закончился?

Рита ещё не была уверена, стоит ли выдавать секрет Ёшки Стражу Давиду, но одно теперь знала наверняка: переправить фею назад и вернуть Соню с Дашей сейчас в состоянии только «Золотая рыбка». По крайней мере, Сергей хотя бы представлял, что это за поле.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросила Рита понурую Ёшку. – А думаю я, что тебе нужно отдать этот огрызок… Ой, прости, троп. Так вот. Этот троп тебе нужно отдать… Кое-кому, кто разберётся, что с ним делать.

Семён заворочался, и фея с удовольствием протянула к нему руки. Словно ждала этого момента и погрузилась в эйфорию, обнимая его. Семёну, несомненно, тоже очень нравилось в объятиях феи. Они друг друга стоили.

– В общем, – сказала Рита, доставая из кармана пальто телефон, – я прямо сейчас звоню Сергею из «Золотой рыбки». Доверим наши судьбы специалисту. Может, узнаем, что это за троп и «глаз», который ты, клептоманка, свинтила неизвестно где.

Сергей появился очень быстро, словно стоял, наблюдая за ними, за углом торгового центра. Кстати, может, так оно и происходило на самом деле. Рита не была столь наивной, чтобы поверить, что «специалисты» расслабились и прекратили за ней слежку. Сергей, кстати, совершенно не удивился её звонку.

– Это Ёшка, – сказала Рита. – Та, что пришла с иной стороны. И она – фея.

Специалист из «Золотой рыбки» смотрел на Ёшку, как на привидение. Конечно, он знал об иных мирах несколько больше, чем среднестатистический житель мегаполиса. Но реально воплощенную фантазию видел впервые.

– Милый, – сказала ему Ёшка, вытирая слюни, которые напустил на её щёку счастливый Семён, – ты смотришь уже как-то неприлично. Человеки оглядываются.

Хотя никто, конечно, не оглядывался.

– Нам нужна ваша помощь, – сказала Рита. – Ёшка ответит на все интересующие вопросы, только сначала нужно кое-что выяснить для неё. У вас же есть высокие связи? Такие, чтобы найти человека по приблизительному адресу, не зная его имени и фамилии?

Сергей кивнул, приходя в себя.

– Конечно, чем смогу… Если это в моей…

– Не на улице, ладно? – взмолилась Рита. – Мы замёрзли уже. Давайте отвезём Семёна моему мужу Аркадию, он вот-вот вернётся с работы, и где-нибудь в тепле поговорим…

Сергей всю дорогу молчал, сосредоточенно вцепившись в руль автомобиля. А когда они прошли знакомые Рите турникеты и очутились в его кабинете, уже не скрывая жадного любопытства, неотрывно впился взглядом в Ёшку. Фея, скинув куртку и тяжёлый шарф, предстала перед исследователем в своём обычном, совершенно волшебном виде. Маленькая, хрупкая, большеглазая, невозможно красивая. С горбиком крыльев, натянувших на спине всё то же жуткое платье в нуарном стиле. Она категорически отказалась с ним расставаться.

Фея достала небольшую щепку и протянула ему.

– Это троп, милый, – сказала Ёшка. – То, что помогает в любой момент оказаться по ту сторону границы. Только он сейчас барахлит.

Сергей встряхнулся, постарался сосредоточиться, очумелое выражение с трудом сходило с его лица.

– Троп? – переспросил он.

– Ну да, – покорно подтвердила фея, – ещё его называют «крыльями ангела». В Закраеке ходит легенда о согрешившем серафиме, запертом в неизвестном месте, которого никто никогда не видел. Говорят, что его крылья способны пробить границу любого мира. Но сейчас он пленён и закован в цепи кем-то очень могущественным. Население зоны одно время было взбудоражено слухами, что крылья ангела смогли прорвать преграду, которую ему установили, и вырваться на свободу. Собирали даже целые экспедиции, чтобы найти их. Всем хотелось получить во владение такую полезную штуковину. Особенно рьяно взялись за это дело хобы.

– Зачем? – удивилась Рита.

Наверное, правильней было бы спросить, кто такие хобы, но уж как получилось…

– Уют любят, – охотно, но непонятно ответила Ёшка. – А сами создать не способны. Вот и хватают всех человеков женского пола, кто за границей случайно окажется… В общем, я и подумать не могла, что эта штука, которая попалась мне как-то на пути, и есть – легендарные крылья.

– Случайно на пути? – подозрительно прищурилась Рита.

Вид у Ёшки стал совсем невинный.

– Ну да, – с чистым взором кивнула она. – Пошла в Несон антиквару глаз продать, а он, этот троп… В общем, думала, что ничейный. А как иначе?

Рита подозревала – как, но пока решила не вдаваться в детали. Она заметила, что фея заинтересованно косится на рабочий стол Сергея – там заманчиво сверкали новенькие наушники.

– Уберите блестящие предметы куда-нибудь подальше, – шепнула Рита.

– Почему? – удивился научный сотрудник на всякий случай так же тихо.

– У неё, – Рита кивнула на Ёшку, – кажется, клептомания. Очень запущенная. Тащит всё, что нравится.