– Даша, Даша! – завопила Ася и ринулась навстречу с такой прытью, что чуть не свалилась с крыльца. – Даша вернулась!

За ней маячила Зоя, которая, с трудом обхватив толстенькое, пушистое тело Барби, тоже спешила к Даше и измотанному полётом с утяжелением Марку. И даже сама Барби отчаянно извивалась, пытаясь выразить своё желание поскорее встретиться с той, кого она, по всей видимости, считала мамой.

– Я тоже, между прочим, вернулся, – буркнул Марк, смахивая с правого крыла какой-то мелкий мусор. – И это я её выручил, так что догадайтесь, кто здесь настоящий герой?

– А, да! – Ася бросила на брата рассеянный взгляд и тут же с разбега воткнулась в Дашу.

От удара что-то ёкнуло и перевернулось в районе пупка, предупреждающе заныл локоть, на котором так любила спать Барби, и Даша вдруг стала счастливой. Это было очень странно, потому что впереди её ждала уборка не только всего дома, но и номеров, которые в спешке покинули хобы (между прочим, прихватив её с собой), а также бесконечная стирка, дойка Драндулета и непрестанная готовка для этих жутко прожорливых фей.

Но она почему-то была счастлива.

– Даша… – непривычно смущаясь, подняла на неё глаза Ася. Маленькая феечка обхватила её руками за талию, уткнувшись носом в живот. – А сейчас уже наступило потом? Я про суп…

Даша вспомнила, как однажды в сердцах пообещала ей «потом суп с котом», Ася тогда очень взволновалась и заинтересовалась загадочным супом. Девочка рассмеялась:

– Он на то и с котом, потому что – потом. Но раз ты была умницей, я скажу второй слог имени самого красивого жениха. Это «ле»…

– Вале… – тут же заискрилась Ася, обернулась к Марку: – Я знаю, что имя моего будущего мужа будет Вале. Его будут звать Вале! Красивое имя, такое же, как он сам…

Марк засмеялся:

– Даша тебя дурачит. В мире человеков это может быть Валерий, Валентин, Валериан, Валент, Валенс… Подожди, когда она его откроет целиком.

– Нет, нет. – Асин скрип угрожающе достиг границы с ультразвуком. – Вале! Не хочу другого имени. Мне нравится это…

Зоя ревниво пыхтела поодаль, пытаясь пристроить Барби на скамейке. Она тоже имела право обнять Дашу, но толстая гусеница никак не хотела лежать спокойно, всё время сваливаясь с лавки.

Вот только кого-то явно не хватало.

Даша огляделась по сторонам.

– А где холмовая?

– Нина-то? – скрипнула Ася, всё ещё пребывающая в эйфории от имени будущего мужа. – Она отправилась искать тебя. Только Марк улетел, холмовая заметалась как заведённая туда-сюда по лестнице, а потом сказала, что ты – тупая дура, хобы – вонючие козлы, а Марк – полный идиот. Ну и ещё какие-то слова, я их не совсем поняла. Нина сказала, что без неё вам никак не обойтись, хлопнула дверью и улетела. Между прочим, оставив меня, Зою и Барби совершенно одних.

– И вы справились? – удивилась Даша.

– А то! – гордо ответила Ася, и Даша поняла, что все хлопоты свалились на Зою, но змейка благополучно с ними разобралась. По крайней мере, особых травм и разрушений пока не наблюдалось. – Ну, пойдем же скорее, я расскажу тебе про свадьбу!

Она даже подпрыгивала, задерживаясь на несколько секунд в воздухе, так ей не терпелось вывалить на Дашу всю информацию.

– И я, и я, – тихо, но настойчиво шипела Зоя.

Они схватили её за руки и поволокли в дом. Ошарашенный Марк поднял сползшую с лавки Барби и поплёлся за девочками.

– Это было самое красивое, что я видела в жизни, – безапелляционно заявила Ася, вспорхнув на стол.

Она покачала ножкой в когда-то белом носочке. Судя по тёмной подошве, обувью феечка в последние несколько часов пренебрегала.

– Но… – пыталась вклиниться Зоя. Старшая сестра зыркнула на неё страшными глазами, и спор утих, не успев начаться.

– И что же там было такого замечательного? – снисходительно улыбнулась Даша, но на самом деле ей не терпелось узнать подробности.

– Ну, ты понимаешь, – сказала Ася, – лисы же вообще, ну, все такие… Только в этот раз они сами себя переплюнули.

Зоя кивнула:

– Вся лисья поляна была украшена фонариками, гирляндами и ещё какими-то милыми штучками, название которых я не знаю.

Она вопросительно посмотрела на Асю.

– И я не знаю, – нехотя признала та. – Ещё там были красивые напольные вазы, они стояли между ажурными беседками, а по самим беседкам прямо на глазах расползались и раскрывались вьющиеся цветы.

– Ну, с вьюнками наша мама тоже такое может, – раскраснелась и осмелела от волнения Зоя. Она даже говорила намного громче, чем обычно, так её вдохновили лисьи причуды. – А вот как у них дорожки блестели!

– Потому что их посыпали серебряным песком, – сказал Марк, который до последнего старался выглядеть безразличным к этому девчоночьему трёпу. – Он просто очень мелкий, настолько, что его самого не видно. Только блеск. Мы таким тоже дорожки посыпали, когда Зоя вылупилась.

– Да? – недоверчиво спросила Ася.

Марк кивнул:

– Мы в честь её рождения праздник устраивали, ты не помнишь, наверное. Очень маленькая была. Только-только из куколки оформилась.

– Жаль, – вздохнула Ася. – Жаль, что я не помню.

– А когда только стемнело, – Зоя не позволила отклониться от главной темы беседы, – всё это как начало искриться и переливаться! И глазам не было больно. Совсем.

– А давайте посыплем наши дорожки таким песком, – не унималась скрипучая феечка. – Прямо сейчас. Уже скоро стемнеет, и мы будем ходить по серебряному блеску. Как будто мы на вечной лисьей свадьбе.

Сандра, высунувшись из камина, почему-то показала всем язык. В голове у Даши пронеслась мысль: саламандра намекает, что дорожки лучше поджечь. Конечно, она считала огненные тропы куда симпатичнее, чем серебряные.

– Нельзя, – сказал Марк. – Серебро рассыпают только на исключительно важные праздники. А у нас какое сегодня судьбоносное событие?

– Мы же не отмечали день рождения Барби, – вспомнила Ася.

– Вот ты скажешь, – разозлился Марк. – День рождения… Неужели не понимаешь? Как мы без мамы такое событие…

Все опечалились. На глазах у Зои навернулись слёзы. Сандра тоже очень подозрительно затрещала.

– Ну, так что там дальше было? – быстро сказала Даша. – Что ещё такого случилось примечательного на лисьей свадьбе?

…Светлячки сотнями мелькающих огоньков рассыпались по чудесной поляне, небесная музыка надежды и радости лилась, казалось, со всех сторон. Зоя и Ася танцевали на своём первом балу. Те самые танцы фей, ради которых некоторые существа даже жизнью готовы были рискнуть, только бы их увидеть. Музыка сливалась с запахом ночных цветов, раскрывавших свои бутоны, когда по ним скользил таинственный след луны. Уже сложно было понять, где заканчивается аромат и начинается музыка – мелодия и нарастающий цветочный запах становились одним целым. И в эту гармонию лунного света, густеющих нот и вливающегося в них благоухания ночной флоры вплетались невероятно тонко мерцающие кружения маленьких фей. Сами движения были едва различимы и от этого казались совершенно нереальными. И невеста Бьянка, белая прекрасная лиса, смотрела на эти кружения оценивающе и, кажется, была довольна…

Уже стемнело, когда закончились восторженные охи и ахи. Остро и пряно запахли ночные цветы, раскрывающиеся под окнами Приюта в сумерках, как сигнал ко сну, а феечки всё не могли остановиться.

– Девочки, девочки, – засмеялась Даша, – завтра будет новый день и новые приключения. И возможность рассказать ещё что-нибудь про эту удивительную свадьбу. А сейчас… – Она посмотрела на когда-то белые носочки Аси. – Сейчас умываться и спать, о'кей?

Она говорила совсем как взрослая, и от этого тоже становилось хорошо.

– О! – закричала Ася, обрадовавшись новому слову. – Самый что ни есть о'кей!

* * *

Ещё непонятно было, радоваться или огорчаться тому, что утро выдалось привычным. Раздался треск сворачиваемых крыльев, и Даша даже не оглянулась, так как прекрасно знала, кто это.

Марк схватил кувшин и прямо из него глотнул нектара. Девочка рассвирепела:

– Вы с Ниной, наверное, родственники. И эта ужасная привычка – явное тому доказательство.

– Да ладно, – умиротворяюще похлопал себя по животу Марк. – Жалко тебе, что ли?

– От этого нектар скисает раньше времени. Ты что ли Драндулета доить пойдешь?

Ворчала Даша, конечно, зря. Нина выполнила своё обещание: на кухне обнаружился большой запас и молока, и яиц. Но когда-нибудь они всё равно закончатся, а сама Нина ещё где-то пропадала. Даша вдруг поняла, что ей не хватает жестокой феечки. Но в Приюте все приходили и уходили без какого-либо предупреждения, и оставалось только смириться с этим фактом.

– Даш, – словно прочитав её мысли, сказал Марк, – нам опять нужно уйти.

– Кому это «нам»? Николаю Второму?

– Нам с девочками, – пояснил фей. – Но завтра мы вернёмся.

– И куда вы? – Даша удивилась уже тому, что он предупредил её. Остальное можно было и не спрашивать.

– Есть дело. – Он казался смущенным. – Это недалеко и недолго. Я же сказал, завтра вернёмся. Уже к полудню тут будем. Или к вечеру. Мы можем забрать Барби с собой, если ты хочешь отдохнуть. Кажется, Зоя научилась с ней неплохо управляться.

Даша возмутилась:

– А если у Зои по дороге к вашему делу случится стресс и она опять превратится? Что тогда будешь делать? Ася тебе не помощница, это я точно знаю. Нет, Барби оставьте тут.

Она кинула взгляд на гнездо, в котором с сосредоточенным видом пускала пузыри гусеница. Куда они её потащат?

Фей обрадовался:

– Тогда ладно.

– Марк, – сказала Даша, немного подумав, – вот скажи, ты же меня спас не просто так, да? У тебя явно был корыстный интерес.

– И какой же? – хитро сощурился он.

– Чтобы ты мог спокойно разгуливать, оставив на меня Приют и девочек, так?

Он засмеялся:

– Конечно. Если бы ты не была нам нужна, зачем бы я рисковал? Знаешь, что такое взаимовыгодное соглашение? Например, я тебя спасаю, а ты будешь хорошо и беспрекословно меня кормить.

Он похлопал себя по голому, тощему, но мускулистому животу. Вид у него был до противности самодовольный. Затем Марк подошёл к Барби, нагнулся над гнездом.

– Интересно, – произнёс, – кем окажется эта фея?

– В смысле? Феечкой, конечно. Как Ася. Или как Зоя.

– Не скажи, – покачал головой Марк, – у каждой феи есть свои особенности. Тем более в нашей семье.

Даша раньше не задумывалась об этом, но сейчас вдруг озадачилась: в кого превратится гусеница, когда придёт время?

– И правда, – Даша улыбнулась сразу и Марку, и Барби.

– Смотри, – Марк вдруг взволновался, – у неё… Посмотри, это же…

Даша подошла, тоже нагнулась над гнездом. Барби мостилась ко сну, свернувшись в толстенький калачик. Девочка всмотрелась внимательнее и ахнула.

Из зелёного мохнатого туловища гусеницы прорезались розовые пухлые ладошки. Они казались ещё совсем слабыми, но выглядели почти как человеческие. На каждой было по пять пальцев, а крошечные ноготки отливали перламутром. Увидев интересную цель для исследований, Барби потянулась, внезапно и очень ловко вцепилась крохотными пальчиками в острый нос Марка.

* * *

То ли похищение хобов сыграло свою роль, то ли у Даши от совокупности происходящего в последнее время сдали нервы, только как-то не по себе ей стало ещё вечером, когда девочки с Марком ушли. Она любила побыть без всех, но сейчас наступившая тишина казалась невыносимой.

Ночь подкралась незаметно, на мягких лапках, окружила Приют темнотой, словно закутала в плотное одеяло. В остывающем камине засыпала Сандра, вытянув узкое тело в едва тлеющих угольках. Барби тоже уснула в гнезде, вцепившись новенькими пальцами в большую деревянную ложку, которую Даша подсунула новорожденной феечке, дабы та не хватала с упоением всё подряд.

Девочка вдруг впервые почувствовала: этот дом наполнен посторонними и самыми разными звуками. Словно часть каждого постояльца, что задерживался тут, оставалась навсегда в Приюте. И теперь эти призраки скрипели половицами, шептались невнятно по углам, шуршали невидимыми обертками, как будто втихаря поедали конфеты, спрятавшись под кроватями в номерах. Ещё они звякали, посвистывали и постукивали уже совершенно непонятно чем.

На цыпочках, стараясь не тревожить жизнь ночных обитателей Приюта, Даша прокралась в свою комнату. Скинула красивый костюм, который подарила ей Жанна. Юрко, словно змейка Зоя, шмыгнула в прохладную постель. Подтянула одеяло к носу, обеспечивая себе самое надёжное от призрачных страхов укрытие.

И взвизгнула. Из колышущихся теней, которые отбрасывали занавески, на неё в упор смотрели два глаза. Даша сразу узнала Его, хотя никогда до этого не видела. Свой детский кошмар, Того, кто всегда прятался в шкафу или под кроватью.

Она постаралась успокоиться.

– Это просто какой-то маленький зверек, – прошептала Даша. – Мышка, например.

Мышку она тоже не жаждала видеть, но реальный страх сейчас был предпочтительнее, чем страх неизвестности. Голос отгонял ночные тени:

– Он на тебя не нападает, – сказала сама себе девочка. – Это кто-то дружелюбный.

– Я бы не стал утверждать со стопроцентной уверенностью, – сказали светящиеся глаза. – Не думаю, что во мне есть что-то дружелюбное.

Даша замерла, собираясь впасть в панику, но тот, кто прятался в углу, чуть подумав, добавил:

– Впрочем, ничего особенно враждебного во мне тоже нет. Я просто отражаю твои сны. Если сон хороший – я маленький и пушистый. Если ты видишь ужас, то… В общем, в этом случае вини только себя.

– А сейчас ты какой?

– Маленький и пушистый. Разве не видишь?

Даша не знала, что ответить.

– Почему ты молчишь? – удивился зверек. – Я сегодня расположен с кем-нибудь поболтать. Вокруг твоей кровати всегда летали сонные бабочки, они отгоняли меня, не давали приблизиться. А сегодня их нет.

– Это бабочки Нины, – догадалась Даша. – Когда феечка засыпает, они всегда слетаются на её дыхание. Но сейчас она где-то…

Даша замялась, уже жалея о выдаче этому непонятному существу ценной информации. Зачем ему знать, что она сейчас совершенно одна? И даже без бабочек.

– Ты… – спросила она, чтобы уйти от темы, – ты давно тут?

– В Приюте-то? – оживился зверек. – Я всегда был. С самого начала. Тётушка сказала, что я могу оставаться, пока мне нужно. Она добрая, Тётушка, но очень утомительная. Заставляет меня рассказывать чужие сны, а сама записывает их. Сейчас её нет, и я уже неплохо отдохнул.

– А раньше? Это ты сидел в моём шкафу и под кроватью? Там, дома, когда я была совсем маленькой?

– Или я, или кто-то из нас. Мы – айкелы – можем собираться в единый организм, а можем рассыпаться на отдельные личности.

– Ты говоришь немного непонятно, – сказала Даша, натягивая одеяло к подбородку.

Зверек оказался приятным собеседником, но что-то в нем пугало, не давало расслабиться.

– У меня, кстати, тоже есть к тебе вопрос, – важно сказал тот, кто назвался айкелом. – Куда ты исчезаешь, когда натягиваешь на себя одеяло?

Даша уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.

– Ну вот ты сейчас здесь, а если укроешься с головой, то тебя нет. Как так?

– Волшебство. – Даша наконец-то нашлась что ответить. – Я тоже, знаешь ли, кое-что могу.

– А-а-а, – с уважением протянул этот непонятный айкел, – ты, оказывается, можешь… Я-то думал, что ты сильна только во снах… А, кстати! Ты знаешь, твоя мама в этот самый момент тоже видит загадочный сон.

Он смешно повел чёрным круглым носом, нюхая воздух.

– Она где-то совсем рядом.

– Где? – вскочила Даша, позабыв про страх.

Тяжёлая, невидимая глазам тьма вокруг начала сгущаться. Цветы под окном приглушили свой запах. Потянуло болотной чёрной водой – тягучей и засасывающей, воздух стал холодным. Даша в очередной раз подавила порыв с головой залезть под одеяло.

– Не стоит, – нахмурился айкел, разгадав её желание.

Он стал ощутимо больше в размерах. Пушистость превращалась в клубистость, существо словно размазывалось в похолодевшем воздухе спальни.

– Ты сказал сейчас «мама»? – вернулась к сути Даша. – Точно мою маму имел в виду?

Разбухающий на глазах айкел кивнул:

– Конечно. Я чувствую её сейчас. И… Ой… Кажется, у нас общий сбор. Прости, меня вызывают. Если что, передай Тётушке – комнату я оставляю за собой. Сколько бы времени ни отсутствовал, я обязательно вернусь и оплачу проживание новыми рассказами. Ей понравится.

Наверное, Даша сморгнула в этот момент, потому что айкел внезапно исчез. Не растворился в воздухе, не распался на составные части, не юркнул в тёмный угол. Вот только что был, а тут – раз! – и его нет.

Холод отступил, в комнате снова стало тепло и прекрасно запахло цветами.

Утром Даша помнила этот визит настолько смутно, что казалось: её посетил нереальный и мифический демон сна.

Хмурые дожди и первая слякоть надвигающейся зимы остались где-то по иную сторону мира, в привычной реальности, которая теперь казалась очень далёкой. Странно было ходить в школу, жарить отцу яичницу, доставая продукты из холодильника, тосковать вечерами по маме, сидеть часами на скрипучих качелях, не зная, что делать, куда податься и томясь от бессилия…

Вот это сейчас казалось странным. А реальным было сопение рассерженной Барби и укоризненное потрескивание Сандры, разжигающей огонь в камине, и радость от того, что сегодня вернутся Марк и девчонки, и беспокойство за опять потерявшуюся Нину…

Кстати, о беспокойстве… Со двора донеслись какие-то тревожащие звуки, которые никак не вписывались в привычное утро в Приюте. С внезапным дуновением легкого ветра, всколыхнувшего занавески, в окно ворвался топот множества ног, суета и гул голосов, обладатели которых тащили что-то тяжёлое.

Даша нехотя встала и подошла к окну. Её удивлённому взору предстала смутно знакомая группа, нагруженная по самые макушки впечатляюще огромными тюками и свёртками. Эта компания собралась прямо под окном Дашиной комнаты. Она высунулась наружу и уже собиралась поинтересоваться, что за народ пожаловал сюда, но крик застрял в горле. Один из прибывших поднял голову из-под плотно набитого мешка, который громоздился у него на затылке, и Даша замерла. Сначала она не поверила, что подобное может вообще повториться, а чуть позже – в то, что это происходит именно сейчас.

Снизу прямо на неё с огромной любовью уставились глаза Вонса. А в доме никого, кроме младенца Барби и огненной, но хрупкой красавицы Сандры, не было.

Никого, кто бы мог помешать хобам.