— Кхарках рукхракх? — фигура приблизилась и произнесла что-то непонятное с вопросительной интонацией. Странный язык, состоящий из каркающих и хрипящих звуков.

Внешне наш внезапный собеседник выглядел странновато. Я бы, наверное, посчитал его за демона, но он не был похож на тех, что мы истребляли пачками на Луркерии. Почти человеческая внешность, только красноватая кожа и пара едва заметных рожек. Ну и глаза без зрачков, абсолютно чёрные. По поводу возраста сказать что-то сложно, ему могло быть как тридцать, так и все триста лет, понятия не имею, сколько вообще могут жить представители его расы. Но у него была борода, ярко красная.

Все эти выводы я успел сделать за какую-то секунду, при этом пытаясь сообразить, что делать. Тело не двигалось абсолютно, я даже застыл, занеся ногу для шага. Незнакомец тем временем молча ходил вокруг нас, пристально рассматривая. Я не знал, чего от него ожидать, но подозревал, что ничего хорошего, поэтому собрался с мыслями и жахнул по нему волной телекинеза. Так себе, конечно, перформанс, но других вариантов я не видел.

Краснокожий отлетел на несколько метров, а я уже направил на него тени. Для этого руки мне не требовались, они меня отлично слушались и так. Ошеломлённый неизвестный резко вскочил, что-то прорычал, и от него полыхнуло такой жутью, что у меня волосы на руках зашевелились. А Васька вообще чуть сознание не потерял, судя по тому, что я почувствовал через нашу связь.

Демон, или кто он там, тем временем, просто махнул рукой и мои тени бесследно испарились. Больше атаковать я не стал, понял, что смысла нет. Мы полностью в его власти. Уровень сил просто несопоставим. Я чувствовал себя перед ним, как нашкодивший ребёнок перед строгим родителем.

Он хмыкнул как-то оценивающе, обнажил зубы в неком подобии улыбки и снова махнул рукой. Оцепенение сразу пропало, и мы смогли двигаться. Но я не спешил что-либо предпринимать, так как прекрасно понимал, что одно неверное движение, и мы оба с Васькой покойники.

Так мы и стояли некоторое время, молча глядя друг на друга, пока он вдруг резко не дёрнулся в мою сторону. Движение было настолько быстрым, что я не успел отреагировать. Миг, и вот его рука уже на моей груди. Я лишь почувствовал, как что-то тёплое и инородное проникло даже не в организм, а как будто в саму душу. А потом пришла боль, такая, что я даже сознание потерял на мгновение.

— Ты меня понимаешь, человек? — услышал я, когда открыл глаза. Не знаю как, но он внедрил в меня понимание своего языка. Прямо как система, только больнее.

— Да, понимаю, — прокряхтел я, поднимаясь на ноги, — кто ты? И где мы находимся?

— А ты разве не знаешь? — он, кажется, искренне удивился, — Хм, получается, ты попал в мой домен случайно?

— Домен? — зацепился я за незнакомый термин. Нет, что это такое, я предполагал, но только в теории и не в рамках Игры. Просто знал значение слова.

— Интересно… — выдал он и продолжил осматривать нас с Васькой, который, кажется, даже забыл, как дышать, и стоял, словно каменное изваяние. — Человеческий игрок и каджит, которые не знают, где оказались. А ведь ты не врëшь, человек, я чувствую. Ты спрашивал моё имя, что ж, я отвечу. Меня зовут Гул’Карон. Теперь я хочу услышать твой рассказ, только после этого продолжим разговор.

— Что именно ты хочешь знать, Гул’Карон? — я понимал, что у меня нет ни единого шанса в бою с ним, поэтому решил честно ответить на его вопросы, тем более что он явно чувствует ложь.

— Где мы находимся? Я имею в виду внешний мир,— сразу же ответил он. — Кто вы такие? Как сюда попали? И чего хотите?

Я решил ничего не утаивать, тем более что никакого секрета не было. Рассказал о Луркерии, о том, как оказался здесь, и что вообще происходит снаружи. Потом поведал, как обнаружил каменный куб, и как он затянул нас с Васькой внутрь.

— Ну а после этого… — продолжил рассказывать я, но он жестом приказал мне остановиться.

— Дальше я знаю, я наблюдал за вами с тех пор, как вы попали в мой домен, — Гул’Карон ненадолго прервался. — И что же мне теперь с вами делать?

— Простите, уважаемый Гул’Карон, но не могли бы вы объяснить нам, кто вы такой, и куда мы попали, чтобы мы могли вместе определиться с тем, что делать дальше? — я попытался максимально вежливо закинуть удочку, чтобы получить хоть какие-то ответы.

— Что ж, хорошо, я расскажу вам кое-что, но давайте сначала устроимся немного поудобнее, разговор будет длинным, — он снова махнул рукой, реальность мигнула, и мы оказались в совершенно ином месте.

Это было, по всей видимости, жилище странного незнакомца. Большой, просторный зал с монументального вида столом посередине. Гул’Карон указал пальцем на удобные с виду кресла, и мы с Васькой уселись за стол. Я всё ещё обдумывал то, что только что произошло.

Это была массовая телепортация, причём принудительная и в определённую точку. Не знаю, если ли у системы подобные навыки, но подозреваю, что если и есть, то они должны быть как минимум легендарного ранга. Так кто же такой сидит перед нами?

— Итак, вы спрашивали, кто я такой, — начал свой рассказ Гул’Карон, — имя моё вы уже знаете, что касается расы, то она называется «Данго’ар», но вы, игроки, зовёте нас демонами.

В принципе, так я и думал, только всё ещё оставалось непонятно почему те демоны, с которыми мы сражались, так сильно отличаются от нашего сегодняшнего собеседника, причём явно не в лучшую сторону. Об этом я и спросил прямо.

— Те, про кого ты говоришь, не относятся к нашей расе, — Гул’Карона нисколько мой вопрос не задел, — это низшие. Искусственно выведенные создания, которые используются в бою в качестве мяса. У них даже разума полноценного нет.

— Интересно, а зачем тогда вы сражаетесь с системой и захватываете миры, если вы мало чем отличаетесь от представителей других народов, — у меня возник вполне логичный вопрос. — Я-то думал, что демоны абсолютно неадекватны, и с ними невозможно вести диалог, но сейчас, глядя на вас, Гул’Карон, я понимаю, что моё мнение было ошибочным.

— Всё верно, юный игрок, — данное обращение звучало как-то издевательски, — для того, чтобы понять это, тебе придётся выслушать мою историю и ответить самому себе на несколько вопросов, о которых ты, я полагаю, даже и не задумывался. Скажи, ты встречался на испытаниях с гоблинами или орками?

— Да, и с теми, и с другими, — ответил я, пока не понимая, к чему он клонит.

— А видел ли ты представителей этих рас в вольном городе? — он продолжал задавать наводящие вопросы.

— Нет, — я ответил не сразу, пытаясь припомнить, встречались ли мне эти ребята в Элестосе, и внезапно осознал, что действительно не видел там ни одного орка или гоблина.

— Я вижу, ты уже начал делать какие-то выводы, человек, но не спеши. Для того, чтобы разобраться, тебе нужно знать историю. Судя по тому, как ты отвечаешь и ведешь себя, ты в Игре совсем недавно, я ведь прав? И как тебя зовут, игрок? Представься наконец, — он продолжал ходить вокруг да около, но мне с каждой минутой становилось всё более интересно.

— Всё верно, уважаемый Гул’Карон, — а я ведь действительно не назвал своё имя. Получается, он его не видит? Ну да, откуда, если система здесь не работает. — Игра пришла в мой мир совсем недавно, на самом деле он до сих пор является закрытым. А зовут меня Брод, это Василий, — я указал на притихшего кота.

— Интересная у вас компания, молодой игрок из нового мира и каджит — представитель чуть ли не редчайшей расы. Я пока не буду спрашивать, как вы встретились, всякое случается во вселенной. В любом случае, приятно познакомится, Брод, я рад пообщаться с тобой, слишком давно я не имел возможности поговорить с кем-то разумным.

То, как вёл себя этот представитель демонов, совершенно не укладывалось у меня в голове. Я был уверен, что с ними бесполезно разговаривать, а оказывается, они почти ничем не отличаются от других народов.

— Итак, что ты знаешь об Игре, Брод? — спросил Гул’Карон, не обращая внимания на моё замешательство. — Только не надо рассказывать всякие банальности. Скажи, как ты думаешь, что вообще такое Игра?

— Понятия не имею, если честно, — мне оставалось лишь пожать плечами, — я практически ничего не знаю. Могу сказать только на примере своего мира. Он был технологическим, никакой магии и сверхспособностей, вообще. Все люди у нас были самыми обыкновенными, а потом внезапно пришла Игра, выбрав меня почему-то первым игроком. И она принесла с собой уровни, характеристики, навыки, ну и дала нам возможность влиться в содружество других миров. Пока не полностью, но всё к этому и идёт.

— Первый игрок? — он зацепился за вскользь брошенную фразу, — это интересно. Я чувствую в тебе определённую силу, свойственную лишь единицам. Пока это только зародыш, но все ведь с чего-то начинали. Если система выбрала тебя первым, это что-то, да значит. Теперь я понимаю чуточку больше. Но вернёмся к моему вопросу.

Я кивнул в ответ. Гул’Карон же воплотил на столе графин с водой и три стакана. Два пододвинул нам с помощью телекинеза или чего-то подобного, а третий опустошил одним залпом.

— Насколько мне известно, система — это некий сверхразум или сверхсущество. В принципе, это не так уж и важно. Никто толком не знает, кто её создал, но вот цель Игры мне хорошо известна. Она старается объединить разрозненную вселенную, привести к общему знаменателю. Она, можно сказать, стремится к порядку и ускорению развития разумных, и у неё неплохо получается, надо сказать, — он как-то грустно усмехнулся.

— Но почему тогда ваш народ воюет с системой, если ты отзываешься о ней скорее в положительном ключе? — не удержался я от вопроса.

— Не торопись, Брод, ответ на твой вопрос скоро появится, — хоть я и перебил Гул’Карона, неудовольства он не высказывал. — Я не просто так спросил тебя про орков и гоблинов. Дело в том, что некоторые народы система признаёт неподходящими для интеграции в Игру, так было с этими двумя расами. Что с ними происходит дальше, никто не знает, как и критериев, по которым она решает, кому суждено стать игроками, а кому нет. Известно только, что миры этих народов полностью закрываются и даже перемещаются куда-то в пространстве. Никто и никогда их больше не находил, но факт остаётся фактом. Из представителей этих рас система растит монстров, которых использует на своих заданиях.

— Как-то это… Даже не знаю… — я был малость шокирован этой информацией. Даже подумать не мог, что дело обстоит вот так.

— Понимаю тебя, Брод, а представь, какова была наша реакция, когда Игра пришла в мир данго’ар и посчитала нас недостойными? — Гул’Карон задал вопрос и замолчал, а я отвечать не спешил, прикидывая, что было бы с землянами, решив Игра избавиться от нас, а не интегрировать в общую систему.

— Получается, вы взбунтовались? — пришёл я к логичному выводу.

— Именно так, — собеседник одобряюще улыбнулся, довольный моим ответом. — Мы решили биться за свою жизнь и права. К моменту прихода Игры данго’ар уже являлись очень сильными магами, и нам не особо требовались костыли, которые предоставляет система в виде навыков и характеристик. На нас объявили охоту. Игроки постоянно прибывали в наш мир, пытаясь захватить его или уничтожить как можно больше представителей моего народа. Но у них ничего не вышло. Мы сражались несколько десятилетий, но в итоге система была вынуждена смириться и признать, что мы достойны.

— Надо же, получается, вы молодцы, очень крутые ребята, — действительно, противостоять системе и одержать условную победу — это мощно. — Но почему же тогда вы не в Игре?

— Потому что наши правители почуяли силу и решили, что могут и дальше противостоять системе. К тому же они были очень злы и настроены крайне воинственно. Но мнения в правительстве разделились, далеко не все разделяли данную точку зрения, — чем дальше он рассказывал, тем в больший шок я погружался. — Я сам был там и являлся тем, кто встал на сторону здравого смысла, пытаясь убедить всех, что нет никакого смысла сражаться по сути со всей вселенной. Но таких, как я, было меньшинство. Нас не послушали, а большую часть просто устранили. Со мной не справились, смогли лишь пленить. Так я и оказался заточëн в этом домене.

— Это сколько же лет прошло? — воскликнул я, не удержав эмоции под контролем. — Вы что, бессмертны?

— Понятия не имею, но много, — спокойно ответил он, — я давно уже потерял счёт времени, находясь здесь без возможности выбраться. И да, можно и так сказать. Чисто теоретически я бессмертен, как и другие лорды. Убить нас, конечно, возможно, но время над нами не властно. Мы смогли развиться до такого уровня во многом за счёт как раз таки противостояния с системой.

— Получается, Рой и нежить тоже прошли подобный путь? — вот уж не думал, что узнаю столько нового, попав в этот, как Гул’Карон его называет, домен.

— Рой — да, — ответил он, — но у них там всё сложно. Это очень своеобразная раса с общим разумом, если его вообще можно так назвать. По мне, так действительно разумны там лишь особи, находящиеся на самой верхушке, ну и их королева или императрица, или матка. Её называют по-разному. Никто её не видел, во всяком случае, в живых после этого никого не оставалось, но ходили слухи, что она сама породила всех своих последователей. Я в это не слишком верю, крайне сомнительная точка зрения. Ну а вообще, с Роем мы взаимодействовали, и они даже иногда помогали нам в борьбе с системой.

— А нежить? — раз уж начал спрашивать, хотелось разобраться до конца.

— Нежить — это даже не раса, — ответил Гул’Карон, — это порождения некромантов, которые являются представителями разных народов. Система не признаёт их силу, считая её противоестественной. Любой некромант, по её мнению, подлежит немедленному уничтожению. Вот они и объединились, захватив несколько миров, а потом стали разрастаться. С ними мы дел никогда не имели, они слишком неадекватны и недоговороспособны. Пожалуй, это единственный случай отбраковки системы, с которым я согласен. Некроманты действительно опасны для всего живого.

— Вы дали мне очень много пищи для размышления, уважаемый Гул’Карон, — подвёл я итог его рассказа, — но это всё скорее общие сведения. Меня же в первую очередь интересует, что с нами будет дальше. Вы собираетесь нас убить?

— Убить? — кажется, он искренне удивился, — Нет, зачем мне это? Я чëрт знает сколько не общался с разумными, и было бы крайней глупостью убивать первых из них, которых я встретил… Даже не знаю, за какой срок. Будете моими гостями. Отсюда всё равно не выбраться, ни вам, ни мне. Даже то, что вы каким-то образом сюда попали — это уже чудо. Домен не должны были оставлять без присмотра.

— Не должны были, но оставили, причём на планете, которую захватили совсем недавно, — у меня отлегло от сердца, когда я услышал, что убивать нас никто не собирается, но перспектива проторчать всю жизнь в закрытом осколке пространства вместе с лордом демонов и котом меня нисколько не прельщала.

— Возможно, про меня забыли, или посчитали уже не опасным, — предположил Гул’Карон, — кто знает, как всё поменялось за время моего отсутствия. Судя по тому, что ты рассказал, прошло несколько тысячелетий с момента моего заточения, а может и больше. Сейчас это уже не важно.

— Но неужели не существует никакого способа выбраться отсюда? — я всё же не хотел просто так сдаваться.

— Ты думаешь, я бы сидел здесь всё это время, если бы мог выбраться? — ответил он с иронией. — В этом домене заперт целый небольшой мир, и я исследовал его весь, но, как видишь, всё ещё здесь. Поэтому… — Он прервался аж на несколько минут, я же молчал, не мешая его мыслительному процессу. — Хотя, знаешь, небольшой шанс есть. Но он скорее теоретический и предназначен вовсе не для меня, а для вас. Если кто-то и сможет вскрыть домен изнутри, то явно не тот, ради кого он создавался.

— Я вас внимательно слушаю, уважаемый Гул’Карон, — в этот момент я весь напрягся.

— Дело в том, что я немного в курсе того, как создаются подобные домены. Проблема в том, что в принципе невозможно создать такую тюрьму, откуда совсем не будет выхода, во всяком случае, мои сородичи так не умели. Но они нашли лазейку, о которой мне известно. Чтобы пленник не имел возможности освободиться, условием открытия домена часто устанавливали вмешательство третьей силы.

— Я не совсем понимаю, о чëм вы, — уточнил я на всякий случай.

— Чаще всего создавался какой-то страж, — Гул’Карон не обратил никакого внимания на мою реплику и продолжил, — причём такой, чтобы пленник просто не мог с ним взаимодействовать. Вероятно, такой имеется где-то и в моём домене, а я его даже не могу увидеть. Условием открытия домена изнутри в таком случае ставилась победа над стражем, а сделать это мог только тот, кто придёт в домен снаружи. Это было логичным условием, ведь кого попало в такие домены не пускали, да и вообще никого не пускали. Уж не знаю, что изменилось.

— Получается, чтобы выбраться, мне надо найти и уничтожить какого-то стража? — уточнил я на всякий случай, Гул’Карон молча кивнул. — Тогда чего же мы ждём? Надо действовать.

— Какой ты быстрый, человек Брод, — мой собеседник лишь усмехнулся, — ты же примерно чувствуешь мой уровень силы? — я подтвердил, — И прекрасно понимаешь, что ты даже близко мне не соперник, так? Так вот, страж должен быть примерно равен мне по силе. Тебе с ним не справиться, даже с помощью каджита.

— И как нам быть в таком случае? — появившаяся вдруг надежда снова пропадала.

— Я могу обучить тебя, сделать сильнее, — Гул’Карон пристально уставился на меня, как будто сканируя. — Система ведь не взяла свои методы ниоткуда. Некоторые народы имели и имеют свои способы развития. Данго’ар как раз одни из них, причём наши способы намного эффективнее системных, но и значительно сложнее. Я вижу, что ты уже освоил кое-что самостоятельно и можешь применять телекинез и управлять тенями даже без вмешательства системы. Это редкость для человека, поэтому я считаю, что у тебя есть небольшой шанс изучить и нашу магию. Но сразу скажу, что это будет сложно, долго и больно.

— А разве у меня есть выбор? — уточнил я, скорее чтобы просто что-то сказать. Сам я прекрасно понимал, что выбираться отсюда надо любым способом. Только возникал ещё один важный вопрос. Если мне это удастся, то со мной ведь выйдет на свободу и лорд демонов, уровень силы которого я даже боюсь предположить. И что он будет делать? Пойдёт уничтожать всё подряд? Слишком уж это опасно.

— Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться обучаться и прожить жизнь в этом домене. Если захочешь, сможешь уйти даже на другой континент, тут их несколько. Я не стану мешать, живи своей жизнью, в конце концов, ты здесь оказался случайно.

— Нет, Гул’Карон, на такое я точно не согласен, лучше умру в попытке выбраться, чем смирюсь, — и это действительно так. Оставаться фактически одному, кот не считается, в этом карманном мире я не собирался. — Но у меря есть вопрос: что будешь делать ты, если у нас всё же получится?

— Переживаешь, что начну чудить и уничтожать миры? — он прекрасно читал меня, — И не зря, я обязательно начну! Только это будут миры моих тюремщиков. Поверь, у меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё тысячи раз. Я давно отрёкся от данго’ар, вернее от тех, кто его представляет сейчас. Моих товарищей давно перебили, и то, во что превратился когда-то свободный и гордый народ, я никогда не приму. Поэтому, если я когда-нибудь выберусь отсюда, я объявлю войну демонам и встану на сторону системы. Пусть, я во многом с ней не согласен, но лучше уж она. Клянусь своим именем и честью! — после этих слов воздух словно стал осязаемым на мгновение. Не знаю, что конкретно это значило, но думаю, что клятва была принята кем-то или чем-то.

— Что ж, я тебя услышал, Гул’Карон, готов приступить к обучению! — заявил я, а сам даже и не знал, чего ожидать дальше

— Похвальное стремление, ученик, — он сделал акцент на последнем слове, — только учти, легко не будет, я тебя предупредил. Наше обучение растянется на годы.

— Годы⁈ — я даже подскочил с места, — А побыстрее никак? Я довольно способный ученик.

— Быстрее точно не получится, Брод, — он лишь помотал головой, — но не спеши так уж сильно расстраиваться. Я понимаю, чего ты боишься. Вернуться домой и обнаружить, что тебя давно похоронили и забыли, но этого может не произойти.

— Как так? — я ничего не понял.

— Дело в том, что раньше, когда подобные домены изготавливали при мне, время в них часто шло совершенно по-другому, чаще всего гораздо быстрее, — в этот момент внутри меня снова проснулась надежда, — может так получиться, что пока тут пройдут годы, снаружи они превратятся в месяцы или вообще в недели, точно сказать не могу, у меня нет никаких данных, лишь теория.

— Это обнадёживает, Гул’Карон, но в любом случае, иного способа у нас нет, как я понимаю, — я вынужден был лишь смириться, — буду надеяться, что ты прав. Приступим к тренировкам, учитель?