Вначале трудно было представить, что маленькая заметка в небольшом журнале «Natur und Museum» привлечет чье-либо внимание. Автор этой заметки Ритчель Зигфрид рассказывал об удивительной частной коллекции палеонтологических остатков, собранных одним из чудаков — любителей курьезов.
Владелец коллекции, назовем его Рупрехт Мюллер, любил показывать свои сокровища только избранным друзьям. Мюллеру доставляло удовольствие видеть их недоумение и растерянность.
Да и было чему удивляться. Вот одиночный коралл. Но в той части окаменелости, где должны быть следы прикрепления к скалам, отчетливо виднелись приспособления для ползания, похожие на лучи морской звезды.
— Не бывает ползающих кораллов!
— Никто из палеонтологов никогда не видел ничего подобного!
А Мюллер доставал из заветного шкафа другой раритет. Это был стебель древнего пермского папоротника, заканчивающийся пастью со страшными акульими зубами.
Даже неспециалисты, видевшие сокровища Мюллера, и те приходили в священный трепет, видя такое чудо.
Поиски следов подклейки или явных признаков подделки обычно были безрезультатными. Пари о неудаче таких поисков выигрывал Мюллер. После чего гости и хозяин отправлялись в ближайший бар, чтобы осушить по кружечке пива.
В баре друзья славили сокровища Рупрехта. За дружеской беседой раскрасневшийся от мюнхенского пива Мюллер сообщил своим друзьям, что скоро он им покажет небывалый образец — чудо из чудес, которое удивит не только их, но и весь мир.
Примерно в это время, перед появлением на свет чудо-образца, и была опубликована заметка в «Natur und Museum».
Однажды, поздно вечером, к Рупрехту Мюллеру пришел необычный гость, назвавшийся профессором Рексвудом из Далласа.
— Если я не ошибаюсь, вы господин Мюллер, — начал, извинившись за позднее вторжение, заокеанский гость, — я читал о вашей коллекции и приехал посмотреть, так ли уж она хороша. Если коллекция — олл райт, вы можете сделать неплохой бизнес. Итак…
Растерявшийся Мюллер открыл шкаф со своими сокровищами. Молча гость осматривал диковинки. И Мюллер решил похвастаться новым раритетом.
— Вы первый, господин профессор, которому я показываю это чудо. Чтобы сделать его, я вложил пятнадцать лет своего труда. Больше ничего подобного я не смогу изготовить. — И широким жестом Мюллер сдернул чехол с плитки, лежащей на дне плоского коллекционного ящика.
Даже Рексвуд, ожидавший увидеть что угодно, только не это, окаменел от изумления. Перед ним лежало чудо природы, вмонтированное в плитку красного слоистого песчаника. Это чудо природы было одновременно и рыбой, и птицей! Да, да, птицей, с четкими перьями крыльев, большой рыбьей головой и типичной чешуей.
— А плитка подлинная?
— Да, господин профессор. Это девон. Возраст подтвержден калий-аргоновым методом. 320 миллионов лет.
— Откуда она?
— Из Шотландии. Но эти слои аналогичны песчаникам Кэтскилл из Нью-Йорка.
Реакция Рексвуда после этого была мгновенной. Он вынул чековую книжку и начертал на бланке сто тысяч долларов.
— Я ставлю вам, милый Мюллер, одно условие, — сказал Рексвуд, передавая ему чек. — Ни одна живая душа не должна знать о нашей сделке. Продолжайте показывать своим друзьям ваши старые сокровища. А об этом — забудьте. Проболтаетесь — лишитесь своего состояния.
И поздний гость растворился в ночи, забрав с собой ящик с палеонтологическим шедевром.
Всю ночь не спал Мюллер. Ему казалось, что его обокрали, что за свою фальшивку он получил фальшивый чек.
Утром, едва дождавшись открытия банка, Мюллер предъявил чек к уплате. Мгновенно, без задержки, с подобострастными поклонами, работники банка зафиксировали сто тысяч долларов на его текущем счету.
Растерянный Мюллер, возвратясь из банка, зашел в бар. Он потребовал две кружки пива.
Даже буфетчик в баре удивился его поведению.
Понемногу все забылось. Только Мюллер все реже и реже показывал своим гостям коллекцию. Он стал задумчивым и молчаливым и все чаще стал заходить в бар один.
Жители гор Кэтскилл, расположенных на северо-востоке Аппалачского хребта, с некоторых пор стали замечать необычайное паломничество в верховья рек Делавэр и Саскуиханна. К ним стали приезжать инженеры, архитекторы, строители, дорожники, геодезисты. Все это означало: скоро начнется строительство.
Вскоре выяснилось, что значительные участки ненаселенных пунктов Кэтскилла оказались в руках одной из акционерных компаний, решившей начать здесь строительство крупного города, состоявшего, главным образом, из отелей и баров.
В центре строительного комплекса вскоре стало возвышаться здание необычной куполообразной формы. По проектам, оно должно было поразить красотой даже самые изощренные вкусы. Под куполом воздвигалось нечто, ограниченное тройной покрышкой из пуленепроницаемого стекла. Что там — не знали даже строители.
Дорожники тем временем протянули новую автостраду, ответвлявшуюся от магистрали Нью-Йорк — Буффало.
Вскоре на всех указателях запестрело количество километров до нового города со странным названием Фишевингс.
Дословный перевод названия был также необычен: рыба с птичьими крыльями. Достойной названия была и сама эмблема — герб города. Рыба на птичьих крыльях украшала все здания, была в каждом номере отеля, отпечатана на предметах потребления в барах.
Секрет нового города раскрылся как по команде, в один и тот же день во всех городах не только Соединенных Штатов Америки, но и во всех столицах мира. Повсеместно замелькали и запестрели красочные разноцветные неоновые огни реклам с запоминающимся гербом: рыбой на птичьих крыльях. Реклама звала, требовала, кричала, оглушала:
— Все в новый город Фишевингс!
— Каждый должен видеть это чудо.
— Из Ниагары в Фишевингс — за три доллара!
— Покупайте акции компании Фишевингс!
В проспектах компании рассказывалось об удивительной находке профессора Вильяма Вудрекса, сделанной в горах Кэтскилл.
— Приезжайте в Фишевингс, — звали проспекты, — и вы увидите в естественном гроте, под пуленепроницаемым покрытием, национальную гордость, удивительнейшее из удивительных открытий, когда-либо сделанных человеком. Вы увидите первородную рыбу. Она с крыльями. Ей 320 миллионов лет от роду!
Дальше подробно описывались экспонаты Кэтскиллского естественного музея и, что самое главное, подробные данные о баснословно дешевой жизни в Фишевингсе.
— Фишевингс — лучший курорт мира!
— В Фишевингсе есть отели за любую цену.
— Все блага северной природы — посетителям Фишевингса!
— Первая рюмка коктейля в баре — бесплатно!
И народ валом повалил в Фишевингс. По самым скромным подсчетам, расходы на строительство города окупились в один год. На текущий счет акционеров компании Фишевингс потекли бешеные деньги.
Вслед за рекламными залпами последовали высказывания выдающихся ученых Соединенных Штатов Америки. Голоса их были размещены не только в фундаментальных строго научных журналах. Особую ценность приобрели они в иллюстрированных научно-популярных изданиях.
Общепризнанный авторитет в палеонтологии позвоночных палеозойской эры — Базиль Мак-Кормик выступил в толстом научном журнале с развернутой статьей. Его выступление было воспринято положительно не только специалистами. Вся широкая пресса подхватила его слова.
Мак-Кормик отмечал, что находка в девонских песчаниках Кэтскилла переходной формы между птицей и рыбой — явление глобального масштаба. Он сравнивал это открытие с изобретением водородной бомбы, проникновением человека в космос и покорением мантии Земли.
Статья Мак-Кормика сопровождалась большим количеством строго документальных фотографий. Особую ценность имели те из них, которые были сделаны с Фишевингса под пуленепроницаемым стеклом.
— Я утверждаю, — писал Мак-Кормик, — что Фишевингс находится в своей естественной обстановке, так как он был здесь найден. Счастливая случайность помогла профессору Вудрексу обнаружить скелет Фишевингса такой великолепной сохранности. Мы видим, что останки этого уникума залегают среди красноцветных песчаников пустынного континента, расстилавшегося от Аппалачских гор до срединной Европы. Именно здесь было обиталище Фишевингса. Здесь он и нашел свою гибель во время самума, 320 миллионов лет назад.
В заключение своей содержательной яркой статьи Базиль Мак-Кормик писал, что собирается выступить с серией философских статей, разъясняющих исключительность сделанного открытия не для материалистических, а для идеалистических идей.
Эта последняя фраза Мак-Кормика подключила к пропаганде Фишевингса армию верующих.
Сам папа благословлял тех, кто совершит паломничество в город Фишевингс. Кардиналы, епископы, рядовые священники разъясняли всем верующим смысл папской энциклики.
А пресса старалась! В каждой крупной газете капиталистического мира был отведен обширный информационный отдел событиям из города Фишевингса. В этом отделе была и светская хроника (кто из высокопоставленных лиц побывал в Фишевингсе), и высказывания простых людей о виденном им чуде. Парящая девонская чудесница стала символом всей научной жизни США. Поговаривали, что надо изменить герб страны и внести в него изображение Фишевингса.
— Доброе утро, соотечественники Фишевингса, — так стали начинаться программы многих теле- и радиопередач.
Акционеры Фишевингса процветали.
В стройный хор славословия ворвалась иная нота. В оппозиционной печати появилась заметка, автор которой, Стефан Гржиловский, в спокойном тоне доказывал, что существование Фишевингса противопоказано той обстановке, в которой он найден.
Смысл статьи сводился к простой истине:
— Не может рыба ходить по суху, аки по морю. Не может, даже если у нее есть крылья из перьев!
Что тут началось!
Газеты всего мира, как по команде, обрушились на Гржиловского. Прежде всего он был объявлен «красным». Затем в его выступлении обнаружили явную «руку Москвы». Доказательство этого тезиса было «обосновано» тем, что прадед Стефана Гржиловского был выходцем из Белоруссии. И хотя он переехал в США еще в XIX столетии, в действиях правнука такого человека легко просматривается национальная любовь к крамоле.
Конечно, самым главным предметом всех выступлений было перечисление доказательств подлинности условий обитания Фишевингса, а в связи с этим бесспорности его сухопутного образа жизни.
— Так выглядели девонские чайки, — надрывались газеты.
— Чем хуже Фишевингс старины четверонога, — современной кистеперой рыбы, дожившей до наших дней с девонского периода? — вопрошали ученые в научных отделах газет.
Сам профессор Вудрекс разразился пространной статьей, в которой он подробно рассказывал детали своей исторической поездки из Нью-Йорка в горы Кэтскилл. Он проследил шаг за шагом все экспедиционные мучения, которые пришлось пережить в поисках окаменелостей из пустынных образований девона. И вот… неожиданная находка. В скале торчал только краешек окаменелости. Сколько трудов было потрачено для препарировки. И, наконец, их взорам открылось это чудо из чудес. Если Фишевингс нашел свою смерть в зоне пустыни, значит, он тут и обитал. А те, кто в этом сомневается… Тон статьи стал угрожающим. Те, кто сомневается, — не патриоты!
Одновременно со статьей Вудрекса ряд именитых граждан США обратились с петицией через телевидение к правительству. Они требовали лишения гражданства США человека, осмелившегося усомниться в национальной святыне страны.
Они сравнивали поступок Гржиловского с осквернением знамени.
В это же время и опубликовал Базиль Мак-Кормик свою философскую статью.
Наконец-то Базиль Мак-Кормик высказался до конца. Начал он свою новую статью с основ эволюционного учения. В его рассуждениях казалось все верным. Он приводил примеры борьбы за существование, ведущейся в природе, говорил о естественном отборе, то есть обо всем том, что составляет основу классического понимания эволюционного развития жизни. Казалось, что ничего противоречащего Дарвину в его рассуждениях нет.
— Природа все устроила разумно, — писал Мак-Кормик, — низшие всегда предшествуют высшим; обратного пути в эволюции нет.
И вот последовал первый маленький срыв — появление целаканта, той самой рыбы, которой следовало бы жить только в девонском периоде палеозойской эры. А отсюда ясно: значит, кроме эволюции, есть еще что-то не учтенное Дарвиным.
Вслед за этим Мак-Кормик совершил экскурс в историю науки. Запестрели имена ярых антидарвинистов Жана Луи Рандольфа и Агассиса, а также крупнейших палеонтологов и зоологов США: А. Гейетта, Э. Копа, А. Паккарда… Назвав их «отцами истинного учения о происхождении видов», Базиль Мак-Кормик напомнил, что эти ученые умаляли идеи и роль естественного отбора. Основой их учения было представление о целесообразности появления того или иного вида в истории Земли.
Базиль Мак-Кормик далее обрушился на своих коллег, живущих на американском континенте, монтировавших естественный музей в Мехико. Мак-Кормик разгромил принцип демонстрации материала, основанной не на взглядах «отцов эволюционного учения США», а на воззрениях Дарвина.
Концовка статьи логично вытекала из всего изложенного. Конечно, главным во всем этом был Фишевингс. Находка этой формы окончательно и бесповоротно отвергала учение Дарвина. Появление Фишевингса опровергало основные положения эволюции и давало основание считать правомочными взгляды ученых США.
Статья Мак-Кормика вызвала резкую отповедь Гржиловского. Показав реакционную сущность высказанного этим «философом» учения, Гржиловский дал всем понять, что принятие подобных взглядов отвергает материализм, способствует распространению мнении о роли «актов творения» того «целесообразного», что кажется в данный момент важным «творцу».
— Принятие подобной ереси, — подытожил Гржиловский, — приведет всех нас в объятия идеализма.
А в заключение Гржиловский сказал:
— Надо еще посмотреть — не фальшивка ли этот пресловутый Фишевингс?
И снова заработала пресса, обвиняя «неблагодарного» жителя США, «непатриота» и прочая, и прочая, во всех смертных грехах.
Мысль, высказанная, притягивает внимание. Так и статья Стефана Гржиловского не прошла бесследно. Концовка статьи вдохновила безвестного автора (скрывавшегося за псевдонимом) на большой научный труд.
В одном из частных издательств была выпущена книга, раскрывающая сущность происходящего. Ее автор, назвавшийся Симоном Петри, собрал воедино только факты.
Симон Петри напомнил в начале книги всем известный рассказ о невинных шутках студентов одного из немецких университетов, потешавшихся в XIX веке над своим чересчур доверчивым профессором. Они подбрасывали профессору плиточки сланцев с «отпечатками» чертиков, солнца, луны, звезд… Профессор все это тщательно собирал, классифицировал, описывал и, наконец, опубликовал. После публикации студенты подбросили профессору «окаменелость» с отпечатком его фамилии. Бедному, незадачливому профессору пришлось потратить остаток своей жизни на то, чтобы скупать изданную книжечку.
История археологии знает большое количество крупнейших видов жульничеств и мошенничеств. Фальсификаторы подделывали деньги, предметы искусства, сокровища древней литературы… Великолепным мастером, специализировавшимся на подделках произведений древнего искусства, был одесский ювелир И. Р. Рухумовский. Его знаменитая «Тиара Сайтаферна» долгое время (с 1895 г.) экспонировалась в Лувре как образец греческого искусства. Эта тиара якобы была подарена Сайтаферну — скифскому царю, жившему в II веке до нашей эры.
История знает много других подобных фальсификаций. Такими «произведениями» забит рынок, и доверчивые простаки платят за них бешеные деньги.
Более сложный характер имела история с так называемым даусонским человеком (Гомо Даусони), кости которого были предметом длительной дискуссии в научных кругах.
Кости даусонского человека, найденного и Великобритании, ясно доказывали, что эволюция человека шла путем не дарвиновским. Понадобилась кропотливая работа многих исследователей, чтобы доказать их химический способ окраски костей даусонца для придания им древнего облика, и неблаговидные способы дискуссии: к черепу человека была приделана обезьянья челюсть.
Книга Симона Петри в короткий срок стала бестселлером. Она разошлась в миллионах экземпляров и была переведена на многие языки мира. Выход в свет этой книги в какой-то мере поколебал доверие к Фишевингсу. Многие стали говорить: «А не подделка ли и Фишевингс?» Потребовалось усилие рекламы, чтобы восстановить доверие к Фишевингсу.
В эти дни снова выступил Стефан Гржиловский. Он напомнил, что в 1925 году нашумел на весь мир знаменитый «обезьяний процесс». На весь свет тогда прозвучали мракобесные решения судей из Дейтона (штат Тенесси), запретивших рассказывать теорию Дарвина ученикам колледжа.
Стефан Гржиловский, как истый журналист, докопался до родственных связей профессора Вудрекса с одним из присяжных заседателей, выносивших приговор учителю Д. Скопсу в Дейтоне. Семья этого присяжного продолжала и после «обезьяньего процесса» вести активную борьбу с дарвиновским учением.
— И вот Фишевингс, — писал Гржиловский, — представляет логическое завершение антидарвиновской шумихи мракобесов. Я утверждаю, что эта так называемая птица-рыба фальсифицирована. Весь комплекс рекламной шумихи подсказывает мне такой вывод.
Некоторое время вся мировая печать никак не реагировала на статью Стефана Гржиловского. Высказываний оппонента просто «не замечали». Так длилось около года. Все это время нормально работали экскурсионные бюро, исправно текли деньги на текущий счет компании «Фишевингс».
За видимым благополучием акционеров угадывалась растерянность. Было видно, что компания готовится к решительному удару.
Профессор Вудрекс, Мак-Кормик и его коллеги все это время вели упорную скрытую работу по сколачиванию блока ученых-единомышленников. Подбирались кадры всех тех, кто в какой-то мере зависел от компании «Фишевингс».
Мобилизация сил была задумана для проведения Международного конгресса палеонтологов. Надо было созвать только тех, кто был угоден компании.
Было объявлено и широко разрекламировано, что расходы по организации конгресса, вплоть до командировочных и проездных, берет на себя компания «Фишевингс». Конечно, при такой щедрости многие из гостей не раз подумают при ответственных голосованиях о том, как вести себя и за кого подать голос.
В программу конгресса были включены многочисленные доклады о морфологии Фишевингса, об условиях его обитания, о происхождении рыбокрыла, о философском значении этой находки. В тезисах докладов, разосланных задолго до дня открытия конгресса, говорилось, что все решения по докладам будут приняты на основе строгого соблюдения принципов демократии. Будет считаться официальными только те решения, которые соберут большинство голосов участников обсуждения.
В бюллетенях, печатавшихся перед заседаниями конгресса, подробно публиковались данные о зарегистрировавшихся членах конгресса. Сообщалось, что на конгресс приглашен и самый ярый противник — Стефан Гржиловский. Подчеркивалось, что без оппозиции нет истинного единства и монолитности мнений большинства.
Периодическая печать подробно печатала все материалы этих бюллетеней. Между прочим, упоминалось, что группа делегатов упорно не захотела получить въездные визы, отказавшись дать оттиски пальцев, требуемых при таможенных досмотрах.
Среди делегатов, не допущенных для участия, оказались и все ученые Советского Союза.
Наконец открылся долгожданный съезд. Печать, радио и телевидение капиталистических стран, захлебываясь от восторга, подробно рассказывали о роскошном приеме, оказанном членам конгресса. Вновь и вновь подробно описывались все прелести города Фишевингс.
Пресса подробно рассказывала и о заседаниях. Особенно пространными были очерки о тех выступлениях, в которых громилось меньшинство, возглавляемое (даже не палеонтологом, а журналистом!) Стефаном Гржиловским. С законной гордостью корреспонденты всего мира говорили, что демократическое большинство конгресса утвердило все положения докладов. Отныне раз и навсегда канонизировалось все, что утверждалось акционерами компании «Фишевингс».
Оппозиция была посрамлена. Отныне любое выступление против Фишевингса расценивалось как оскорбление всей мировой науки.
Самым мизерным по мощности был удар, нанесенный компании «Фишевингс» Рупрехтом Мюллером — тем самым, кто изготовил рыбокрыла. Конечно, Рупрехт давно узнал в сверкающих огнях рекламы свое детище. Узнал он и Рексвуда-Вудрекса, купившего у него рыбокрыла.
Но Мюллер молчал.
Каплей, переполнившей чашу его терпения, было высказывание одного из светил палеонтологии на Международном конгрессе в городе Фишевингсе. Палеонтолог говорил, что бог и судьба благосклонны к США, послав им такое чудо. Любая страна, говорил палеонтолог, могла бы гордиться подобным творением природы.
И Мюллер решился. Он написал большое покаянное письмо. Сам отнес его директору — издателю газеты. Тот заверил Мюллера, что письмо незамедлительно, после обычного формального рецензирования, увидит свет.
Не успел Мюллер закрыть за собой дверь редакции, как издатель приказал связать себя по срочному телефонному вызову с правлением компании «Фишевингс».
Наказание последовало почти мгновенно. Оно было жестоким. Банк, в котором хранились все деньги Мюллера, внезапно прекратил платежи, объявив о своем банкротстве. Все деньги Мюллера растворились, как дым. Оставшись без средств к существованию, Мюллер покончил с собой.
Безрадостной была и судьба Стефана Гржиловского. Конгресс США, учитывая ходатайства именитых граждан страны, вынес решение о лишении его подданства США. И Стефана Гржиловского выдворили из США в административном порядке.
Только к Вудрексу, Мак-Кормику и связанными с ними лицами судьба была благосклонна. В банках страны капитал их возрос до невероятных размеров. Компания «Фишевингс» утроила дивиденды.
Я рассказал историю, вымышленную от начала до конца. Говорю об этом потому, что против меня, может быть, начата кампания, в которой я (мягко выражаясь) могу быть обвинен в «неточности изложения». Меня будут обвинять в том, что в горах Кэтскилл нет города Фишевингса, что на всем американском континенте нет ученых с фамилиями Вудрекс и Мак-Кормик.
Но дело не в этом. Такая история могла иметь место. Подобные явления происходят там, где нет места творческой научной критике, где все подчинено чьим-то ненаучным интересам.
Итак, будем считать, что все сказанное — вымысел.