Бобруйск готовился отмечать свой главный праздник — день города. Планировались повсеместные торжества, в том числе с участием иностранных гостей. Когда Шаганов услышал об этом на планёрке в горисполкоме, ничто не взволновало его. Сейчас же, когда листок с иностранными именами лежал перед ним на столе, он усиленно боролся с состоянием лёгкой растерянности. Семь граждан Израиля, два американца, немец из Посольства ГДР в Минске, семейная пара из Австралии (уроженцы Бобруйска) и четыре прибалта из Литвы и Латвии. Французами в списке даже не пахло…

Вывод напрашивался сам собой: или посланцев ордена среди гостей нет, или за книгой должны приехать вовсе не французы. Шаганов ещё раз пробежался взглядом по списку с фамилиями и на мгновение «зацепился» за чету из Австралии: «Найманы Александр и Марина, рождённые в Бобруйске в 1947 и 1949 годах, выехали за рубеж в 1981 году, владельцы стоматологической клиники в Аделаиде, оказывают постоянную финансовую помощь городу в реализации проектов в сферах здравоохранения и культуры».

Уроженцы Бобруйска. Почему они стали почётными гостями праздника? Ответ содержался на бумаге: «оказывают постоянную финансовую помощь городу». За этот здоровый альтруизм они приглашены на городские торжества официально и на звание посланцев ордена не тянут, уж слишком приметны их фигуры. Истинные посланцы обязаны быть частью толпы и ничем особенным в её серости не должны выделяться. Ничем. А ещё лучше, если они будут узнаваемыми, как свои среди своих. И их приезд должен восприниматься городом как нечто самое что ни на есть заурядное.

Шаганов снял с рычагов телефонную трубку.

— Лиза, срочно Центр!

Через пять секунд он услышал:

— Дежурный по особому отделу подполковник Нечаев.

— Нечай, привет! Это Лёша Шаганов! Выручай, родненький! Срочно запроси аэропорт по пассажирам, прилетающим сегодня-завтра из Европы всеми возможными рейсами. Сбрось факсом. Кровь из носу как надо! И ещё, Вадик, мне нужна справка из архива КГБ об Антипе Семёновиче Жуковском, приблизительно 1890 года рождения, уроженце Бобруйска. Запроси, пожалуйста, в дежурном режиме!

С Вадимом Нечаевым Алексей учился в одном взводе в Новосибирске и был командиром его учебной группы. На городской дискотеке они как-то дрались спина к спине против местных хулиганов. С тех пор и завязалась их добрая дружба. Сейчас Шаганов благодарил судьбу за то, что попал именно на него. Он не сомневался, что Нечай без лишних проволочек выполнит его просьбу. Так и случилось.

— Лёшка, ты ж вроде в отпуске! — отозвался давний товарищ, но, видимо, почувствовав напряжение на том конце провода, закончил кратко: — Сейчас сделаю. Подожди малёхо!

Через полчаса факс на столе оживился, зажужжал, как разбуженный после вечерней дрёмы жук, и с шипением выдал широкую бумажную ленту с текстом в аккуратных столбиках. Снизу рукой Нечаева было коряво дописано: «Удачи!»

— Удача мне, Вадик, как раз не помешает, — вслух произнёс Алексей Васильевич и сразу же забегал глазами по строчкам аэропортной статистики.

В списках трёх прибывающих рейсов значилось около трёхсот имён. Он внимательно изучал каждую букву в них, скользил по бумаге сверху вниз в поисках хоть какой-то подсказки и вдруг увидел то, чего не ожидал увидеть. Цепкая память контрразведчика мгновенно выдала ему фрагмент недавнего разговора с дядей Пашей: «Мне очень нравилось, как певуче звучит Арнелли — девичья фамилия матери».

В списке пассажиров, летевших рейсом Париж — Минск с пересадкой в Вильнюсе 28 июня, под номером один значилась Nina Arnelly, вторую строчку занимала та же фамилия, но с именем Jan.