В это же время служебный автомобиль начальника особого отдела гарнизона, покружив по вечернему городу, припарковался у ресторана «Бобруйск». Подполковник на пару с водителем вошли в заведение. Сегодня здесь было не так людно. Седовласый администратор, вежливо поприветствовав Шаганова, провёл его и Сергея к столику у окна, по дороге поинтересовавшись, как здоровье Якова Моисеевича и Доры Исааковны. Не дождавшись ответа, лично принял заказ, известный каждому официанту: две тарелки салата «Весенний», каждому по порции картофеля по-деревенски с котлетой по-киевски и литровый графин клюквенного морса.

Не притронувшись к еде, подполковник стал с интересом разглядывать посетителей ресторана. В отличие от него, водитель Серёга уплетал сытный ужин за обе щеки, при этом украдкой наблюдал за начальником с доброй улыбкой:

— Жалко ваши усы, Василий Васильевич, очень симпатично они смотрелись. А без усов вы полная копия Алексея Васильевича. Он тоже любит вертеть головой, наблюдая за окружающими. Старайтесь только не сутулиться, он никогда этого не делает.

Василий Васильевич — а это действительно был он — никак не отреагировал на замечание временного подчинённого. Несмотря на подробный инструктаж брата: «Город должен увидеть, что я завершил свой рабочий день, в то время как мой рабочий день вступил в свою основную стадию, но об этом никто, кроме причастных к ней, не должен знать», писатель был сильно напряжён и очень волновался, так как считал возложенную на него миссию чересчур ответственной. С виду всё выглядело просто: изобразить начальника особого отдела гарнизона, отужинать в ресторане «Бобруйск» после тяжёлого трудового дня и демонстративно отправиться домой.

Главное, что особенно волновало Василия, — риск встретить в столь популярном месте близкого знакомого Алексея. И конечно же, опасения незамедлительно материализовались в виде подошедшего к их столику пожилого мужчины в просторной хлопковой рубахе белого цвета, голубых импортных джинсах, с элегантной тростью в руке.

— А я всё ждал, Алексей Васильевич, что вы поздороваетесь с добрым приятелем. А тут словно меня не замечаете. Я уж подумал, что вы в обиде за ту проигранную шахматную партию. Так что готов в любое удобное время насладиться вашим блестящим реваншем, — обратился к Шаганову незнакомец, в голосе которого проскальзывала ирония с примесью лёгкой обиды.

Серёга выпучил на своего бутафорского начальника глаза и попытался игрой бровей что-то подсказать, но все эти мимические потуги не увенчались успехом. Василий Васильевич решил выпутываться самостоятельно, действуя наобум, но весьма решительно.

— У меня тут, милейший, половина публики в добрых приятелях числится. Если я с каждым брошусь обниматься, то уж точно останусь без ужина.

Старик, демонстрируя крайнюю степень удивления, задвинул на середину морщинистого лба седые брови, а Василий Васильевич, не давая ему опомниться, завершил общение, подарив надежду страждущему:

— А реванш обязательно будет, не сомневайтесь! Я удивлю вас защитой Каро-Канн с моими вариациями или, пожалуй, старо-индийской защитой. Мне больше по душе закрытые дебюты.

— Не перестаёте вы меня удивлять, Алексей Васильевич, — просипел под нос старичок и галантно откланялся.

Серёга прыснул в кулак.

— Ловко вы его отшили, Василий Васильевич. Вот только ваш брат играет в шахматы на любительском уровне и о такой классике, как вы сейчас озвучили, и слыхом не слыхал.

Серёга кольнул вилкой румяную котлету по-киевски, и на голубую каёмку тарелки брызнула жёлтая струйка растопленного масла.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил не отошедший от смущения Шаганов.

— Конечно же, знаю! — не отрываясь от котлеты, ответил водитель. — Это дядя Изя, сосед Алексея Васильевича по лестничной клетке, никем ещё не побеждённый чемпион всех городских турниров по шахматам. Говорят, что он ученик самого Фишера.

Серёга снова прыснул в кулак, а Василий Васильевич после удачного, как он решил, общения с дядей Изей стал замечать, что многие взоры в ресторане заинтересованно следят за ним. Кое-кто из почтенной публики учтиво кивал ему, и он не менее учтиво отвечал. Но крайне неприятное чувство дискомфорта, поселившееся внутри, стремительно перерастало в жгучее беспокойство. Впереди маячила госпожа паника, он уже ясно видел её трясущийся заячий хвост.

— К нам движется дядя Зяма из «Военохота», — спокойно предупредил Серёга. — Сейчас спросит, не нужны ли вам экспериментальные блёсны Abu Garcia, но на самом деле ему интересна история с книгой, впрочем, как и всё, что происходит в городе. Потому как сплетни всегда в цене, их можно выгодно продавать в качестве наценки к мормышкам, крючкам и блёснам. Так что готовьтесь к заковыристым вопросам.

— Пойдём отсюда! — резко скомандовал Шаганов, даже не посмотрев в сторону пробирающегося дяди Зямы.

Бросив мятый червонец на стол, Шаганов спешно направился к выходу.