Не прошло и четверти часа, как начальник караула лейтенант Сева Лисицкий, не скрывая изумления на детском безусом лице, наблюдал появление из «преисподней» главного особиста гарнизона и его заместителя — грязных, с гримасами разочарования на усталых физиономиях, но с блеском в глазах.

Шаганов прямо из караульного помещения через телефонный коммутатор набрал штаб, ему ответил дежурный капитан Лаврентьев.

— Саша, — по-свойски обратился к офицеру подполковник, — у меня в приёмной или где-то поблизости изнывает от безделья некий подполковник Дятлов из Центра…

— Вовсе он не изнывает, Алексей Васильевич, — мгновенно отреагировал Лаврентьев, — а сладко спит на диванчике. Даже обувь не снял, поленился.

— Всё равно! — Шаганов совсем не удивился этому сообщению. — Тащи этого соню к телефону! Взбодрю его немного!

Как только в трубке раздался сонный голос Дятлова, Шаганов постарался начальственным тоном, не терпящим возражения, быстро развеять сладостную дрёму:

— Игорь Степанович, приказываю вам транспортом междугороднего сообщения немедленно убыть за черту города, где посетить ближайшие населённые пункты, находящиеся в березинской береговой полосе в борисовском направлении! — В трубке послышался недовольный вздох. — Ваша задача — найти любую информацию о, вероятно, высадившемся в одном из них с борта речного судна типа «Казанка» с мотором «Нептун-24» сегодня после 18:00 Урбонасе Витасе Вальдемаровиче. Его приметы вам сейчас продиктует мой заместитель майор Михайлов…

— Алексей Васильевич, — раздалось в ответ, — разрешите воспользоваться вашим служебным автомобилем.

— Не разрешаю! — отрезал Шаганов. — Записывайте приметы! — и передал трубку Михайлову.

Отказ в аренде авто не был блажью местного начальника. Служебный уазик по его задумке был частью плана по поимке злодеев, который он намеревался реализовать в ближайшее время.

Шаганов был уверен, что Дятлов о полученной задаче немедленно доложит генералу, поэтому настроился на очередной неприятный разговор. Когда поздно вечером в его квартире раздался телефонный звонок, подполковник был уверен, что на проводе — высокое начальство, однако ошибся.

Звонила Маша. Радостно поздоровавшись, она спросила, что за странный старик живёт в их доме, который час назад читал ей отрывки из «Евгения Онегина» и «съел» все пять минут заказанного междугороднего разговора. Шаганов ещё думал, как ответить, а жена уже рассказывала, что Владик ушиб коленку во время вечерней прогулки по набережной, а у Славика обнаружилась аллергия на персики. В субботу они едут на экскурсию в Воронцовский дворец и на гору Ай-Петри. Море тёплое, солнце жарит нещадно, отдыхающих прибавилось, цены на фрукты астрономические, завтра в их санатории — концерт виолончелистов из Тулы. И завершила тем, что в данную минуту волновало её больше всего:

— У тебя усталый голос… Ты собираешься к нам?

— Собираюсь, — ответил Шаганов, и связь прервалась.

Через минуту телефон зазвонил снова. «Это уж точно генерал», — решил Алексей Васильевич. Ему не терпелось как можно скорее пойти в душ и смыть следы неудачного посещения бобруйского подземелья, после чего за чашкой вечернего чая обсудить планы на завтра с минской командой.

На этот раз он услышал в трубке голос Игоря Шерстнёва из гарнизонной прокуратуры:

— Алексей, я слышал, что ты потерял прапорщика Урбонаса. Так вот, я его уже отпустил под подписку. Весь день с ним провозились. Сам понимаешь… Эта тёмная история с беглым солдатом.

Шаганов не поверил своим ушам и, ещё надеясь на чудо, спросил:

— Он весь день пробыл у вас?

— Да, даже на обед не прервались, — ответил Шерстнёв. — С утра, ещё до смены караула, мы с ним следственный эксперимент на гауптвахте провели, а потом уже подробно пообщались для протокола. Ох, темнит он, но пока никаких зацепок…

Уже завершая разговор, Шерстнёв, видно, почувствовав состояние Шаганова, задал вопрос:

— Что-то не так?

— Теперь всё так, Игорь, — задумчиво ответил Алексей Васильевич. — Спасибо тебе за звонок. Ты позвонил вовремя…