Заветную комнату отыскали не сразу. Злые, матерящиеся, они слепо рыскали впотьмах, раз за разом подсвечивая стены фонарями, заглядывали в ставшую бесполезной схему этого необъятного подземного царства, то и дело натыкаясь на неожиданно возникающие простенки, тупики и ведущие неведомо куда галереи.

— «Сто саженей к югу и к западу сто ты пройдёшь», — раз за разом бормотал себе под нос Михайлов, но слова были слышны отчётливо, как будто отражались от кирпичных сводов и, усиленные в несколько раз, возвращались к поверхности земли, тесно переплетаясь со звуками шагов. Фонари больше не подводили, их лучи ползали по стенам, открывая взорам людей древнюю кирпичную кладку с многовековой плесенью, глубокими щербинами и бурыми пятнами неизвестной природы.

Под ногами постоянно мелькали юркие «стрелки» крысиных тел. К этим временным неудобствам офицеры привыкли быстро и уже не обращали на них никакого внимания. Самой большой и неожиданной преградой на пути к цели стал спёртый, густой, неподвижный, пропитанный сладковато-прогорклым запахом гнили воздух. Час назад во время безуспешной погони на этот тяжёлый дух — чужой для них и родной для глубокого подземелья под березинскими водами — они не обратили внимания, а сейчас, когда поиск тайника превратился в нудную затянувшуюся работу, этот смрад стал нестерпимым. По-хозяйски поселившись в пазухах носа и бесцеремонно гуляя в лёгких, дурной запах пьянил голову, шаг за шагом погружал сознание в состояние небытия. Шаганов уже подумывал свернуть поисковую операцию и продолжить её рано утром, как неожиданно на пересечении двух узких галерей в перекрестии фонарных лучей волшебно возникло тёмно-бурое прямоугольное пятно, утопающее в глубокой арочной нише.

— Глазам своим не верю, — чуть дыша, промолвил Михайлов.

В этот момент будто кто-то невидимый щёлкнул выключателем, и фонари одновременно погасли. После всего, что они пережили в этом подводно-подземном мраке, очередное исчезновение света совершенно не удивило Шаганова. Под звук тяжёлого вздоха Михайлова он клацнул бензиновой зажигалкой и при свете крохотного огонька через два шага ступил под свод арки. Прямоугольное пятно оказалось небольшой чугунной дверью, покрытой неровным слоем ржавчины, с еле заметным литым узорчатым барельефом по периметру.

— «И впустит Иисус тебя в дверь на кресте галерей», — Шаганов процитировал строку из шифровки. — Крест галерей мы, кающиеся грешники, слава Богу, нашли. Это и есть тот самый перекрёсток. «Вот эта улица, вот этот дом…» Теперь, как гласит древняя подсказка, нам следует ждать второго пришествия Христа. Ты случайно не в курсе, когда оно состоится?

Вместо ответа Михайлов в полутьме пошарил рукой по кирпичной кладке вокруг двери и попросил:

— Алексей Васильевич, подсветите, пожалуйста, здесь.

Шаганов на секунду отпустил лапку у фитиля зажигалки. Огонь мгновенно погас, но через секунду ребристое колёсико с шершавым звуком высекло из кремния яркую искру, и снова среди густой безмолвной тьмы вспыхнул маленький огонёк.

— Вот он, Иисус, — радостно произнёс Михайлов и осторожно притронулся к небольшому, почти незаметному на стене чугунному распятию, расположенному в овальном углублении справа от входа в тайник. От прикосновения ничего не произошло. Тогда майор легко, со знанием дела повернул чугунное распятие Христа вправо, потом влево. В тишине раздался резкий металлический щелчок, дверь подалась вперёд и затем легко отворилась.

Михайлов пропустил шефа в открывшийся узкий ход и без промедления последовал за ним. Они прошли, чуть согнувшись, с десяток метров по извилистому коридору, дважды встретив по пути распахнутые настежь чугунные двери. Свет фонарей выхватил на поверхности пульты кодовых замков. Открыть каждую из них мог только тот, кто знает шифр. Однако недавний гость не побеспокоился о безопасности тайника, и это выглядело весьма странным. Так мог поступить только тот, кто покидал это место наспех и навсегда.

Наконец, они оказались в сухом, хорошо вентилируемом и довольно просторном помещении — во всяком случае, при свете зажигалки создавалось такое впечатление, если не иллюзия. Дурной дух подземелья здесь совсем не ощущался. Находясь в центре зала, Шаганов усердно напрягал зрение, чтобы рассмотреть какие-то подробности вокруг, но света явно не хватало, и взгляду были доступны лишь расплывчатые очертания многочисленных настенных полок. Как только глаза стали привыкать к этой мягкой сухой полутьме, случилась очередная досадная неожиданность: зажигалка зашипела, словно извиняясь, и бессовестно завершила свою работу в качестве светильника.

Алексей Васильевич с обречённостью в голосе процитировал когда-то полюбившиеся ему строки из стихотворения Максимилиана Волошина — и комната, словно по волшебству, озарилась ярким электрическим светом.

— Я подумал, что исправно работающая вентиляция должна иметь электрическую подпитку, — рука Михайлова ещё не оторвалась от рубильника на стене, его чумазое, с тонкими струйками пота лицо сияло скромной радостью.

— Молодчага, Михайлов! — похвалил заместителя Шаганов и тут же пошутил: — Не исключаю награждение тебя почётной грамотой по итогам года.

Помещение, в котором они оказались, по обстановке напоминало самый обычный склад: металлические, от пола до потолка стеллажи, размещённые вдоль стен, два громадных железных шкафа с распахнутыми настежь дверками и большой несгораемый сейф, открытый на общее обозрение, с совершенно пустым нутром.

Это подземное хозяйство не выглядело заброшенным — во всём чувствовалась рука хозяина: мраморный пол был тщательно выдраен, стеллажи, шкафы и сейфы аккуратно выкрашены тёмно-серой краской, лампочка под потолком укрыта матовым стеклянным плафоном. Никаких сомнений не было: хозяин у помещения был и наведывал его регулярно.

Может быть, сокровища, о которых говорится в дневнике Перова, здесь действительно когда-то хранились, но след их давно простыл… Урбонас как истинный хозяйственник содержит здесь всё в рабочем состоянии, как будто ждёт нового притока иезуитских богатств.

— Кстати, этой же серой краской окрашены двери камер на гарнизонной гауптвахте, — подытожил результаты осмотра Шаганов и отвесил внезапно пришедшую на ум шутку: — Надо бы дяде Паше подсказать, пусть овощи свои сюда завозит.

Как будто в поиске вещественного подтверждения своим словам, он внимательно осмотрел совершенно голые полки внутри открытых шкафов и сейфа и произнёс:

— Чтобы окончательно успокоить нашу не на шутку разгулявшуюся фантазию, придётся всё же поискать тот самый лаз, что так красочно описан в дневнике поручика.

Упомянутый Петром Аркадьевичем Перовым ход под стеной действительно был, но нашли его не сразу — в этом деле снова пригодилась инженерная смекалка Михайлова. Исследовав сантиметр за сантиметром на мраморном полу, он обнаружил, что одна из ножек несгораемого сейфа уходит крепким стальным стержнем в круглое отверстие одной из массивных плит, приютивших эту громадину. Легко прокрутив сейф на этой прочной оси, майор открыл небольшой, ровно на одного среднего роста человека, квадратный вход в лаз под стеной. Согнувшись в три погибели, следопыты по каменным, отшлифованным до зеркального блеска ступеням спустились под стену и, едва коснувшись крохотной мраморной площадки внизу, сразу поднялись по другую сторону массивной кирпичной кладки.

Безмолвно принявшее их небольшое помещение с высокими округлыми сводами также освещалось искусственным светом и было абсолютно пустым. Только древний, как эти своды, массивный деревянный стол, по виду из морёного дуба, словно музейный экспонат, инкрустированный светлым узором, возвышался по центру.

Не посчитав нужным комментировать увиденное, Шаганов, слегка отдохнувший после мучительных шатаний по подземелью, заметно окрепшим голосом произнёс:

— Подозреваю, что книга, о которой так захватывающе поведал Перов, тоже покинула эти своды: или сто лет назад, или сегодня на наших глазах.