В приёмной у двери служебного кабинета подполковника Шаганова ждали офицеры отдела. На лице каждого читалась неподдельная озабоченность и готовность к активным действиям. И нелюбимый всеми Дятлов был уже тут как тут. Шаганов кивком головы сухо поздоровался с ним, тот ответил так же. Не заходя в кабинет, Алексей Васильевич провёл короткую летучку с постановкой задач каждому подчинённому. Капитана Воронина и майора Гаврилова он определил ответственными за поиски исчезнувших военнослужащих, дал чёткие распоряжения по предстоящим действиям в «связке» с милицией и военной прокуратурой. Майора Михайлова начальник отдела оставил при себе «для выполнения задач по отдельному плану». Когда летучка была завершена, Шаганов, наконец, обратил внимание на скучающего в кресле под фикусом Дятлова.

— Вы, как я понял со слов генерала, направлены ко мне на усиление, товарищ подполковник, — произнёс подчёркнуто официально и пронзил Дятлова ледяным взглядом.

Тот сразу дал слабину, немедленно оставил удобное кресло и встал перед Шагановым в полный рост, подтверждая тем самым строгую субординацию.

— Вы всё правильно поняли, Алексей Васильевич.

Но Шаганову этого показалось мало, и он усилил натиск:

— Надеюсь, генерал не давал вам каких-либо особо конфиденциальных инструкций на мой счёт, и операцию по-прежнему возглавляю я?

— Совершенно верно, товарищ подполковник, — Дятлов явно нервничал и с трудом сдерживал нахлынувшее волнение. — Единственное, на что я хотел бы обратить ваше внимание…

— Всё остальное потом! — перебил его Шаганов. — Вы получите задание особой важности. За его выполнение лично ответите перед начальником особого отдела округа. А пока прошу вас не покидать штаб без моих указаний.

Когда в приёмной остался только он и Михайлов, Шаганов коснулся ладонью плеча майора, таким образом подчёркивая доверительную тональность их общения, и тихо, чтобы его слышал только собеседник, промолвил:

— Итак, подведём краткий итог с горем пополам проведённых нами оперативных мероприятий.

Шаганов как будто заново начал служебное совещание, только в более узком кругу. На самом деле он не хотел обсуждать тонкости дела в присутствии Дятлова, а сейчас, когда тот нехотя побрёл готовиться к выполнению «задания особой важности», Алексей Васильевич мог позволить себе быть предельно откровенным:

— Первое — карту мы не нашли, это печально. Но ещё более печальные события — внезапная смерть подполковника Маланчука и исчезновение двух известных нам военнослужащих — лейтенанта Майского и ефрейтора Синякова, безусловно, связанных друг с другом поиском клада. Уверен, что это и есть причина их исчезновения. Очень надеюсь, что оба они, в отличие от Маланчука, живы и здоровы. Второе — все известные нам события — не случайность, как может показаться, а результат чьих-то действий, произведённых в угоду чьим-то желаниям. Третье — чьи это действия и чьи это желания, мы пока не знаем, но это пока. Узнаем обязательно, а иначе нечего нам эти погоны носить и эти должности занимать!

Шаганов внимательно глянул на майора и с удовлетворением заметил, как у того азартно блеснули глаза. «Этот не подведёт! Землю грызть будет, а с задачей справится! — подумал Алексей Васильевич. — Эх, хорошего мне зама прислали! Будет на кого отдел оставить».

— Четвёртое — все эти вопиющие безобразия совершаются вокруг двух вещей: якобы существующей книги, так называемой Vita aeterna, и якобы существующих сокровищ иезуитов, будь они неладны. Пятое — и книга, и клад, если они, конечно, существуют, хранятся в той местности, что изображена на карте. Это могут быть объекты на территории крепости, гауптвахта и река. Но, судя по записям в дневнике Петра Перова и расшифрованному тексту из «Духовных упражнений», тайник находится в каком-то подземном ходе под Березиной, доступ к которому имелся когда-то, а может, есть и сейчас, — прямиком от бывшего иезуитского храма или нынешней гауптвахты. Думаю, что эта информация соответствует действительности. Посуди сам: для полной сохранности и фонд иезуитов, и книга должны быть под неусыпной охраной. А какие объекты у нас находятся под круглосуточным наблюдением и надёжной защитой с того момента, как на речном берегу была воздвигнута цитадель?

Михайлов открыл было рот, чтобы ответить, но начальник его опередил:

— Правильно! Это гауптвахта и крепость. Гарнизонный караул их охраняет круглосуточно. А если появляется неожиданная опасность, то она очень быстро нейтрализуется теми, кто охраняет эту местность негласно. И искать надо там. И поиск надо осуществлять скрытно. Ибо если мы раньше времени засветимся, то места хранения могут смениться. А это расширит радиус поисков до невообразимых размеров.

Он снова внимательно посмотрел на майора. Тот был совершенно спокоен, и глаза его по-прежнему сияли огоньками. Эта непоколебимая решимость молодого офицера придавала Шаганову ещё большей уверенности и распаляла желание вопреки всему довести запутанное дело до логического завершения. Ещё ему захотелось немного подбодрить своего заместителя, и он похвалил его:

— Молодец, что отыскал подземные тоннели. Больше чем уверен — разгадка таится там, на глубине.

В музее вместо нас поработал мой брат и нашёл полное взаимопонимание с администрацией этого уважаемого в городе заведения. Любопытство писателя — самый верный путь к литературным шедеврам. Теперь у нас есть схема подземных коммуникаций. И наша с тобой задача найти то, что так тщательно оберегается, — эти иезуитские святыни. Они послужат наживкой для той рыбёшки, что гадит в нашем чистом водоёме. И портит всем жизнь. Где-то рядом кружит она и поглядывает на нас из глубины, как рыбак тебе говорю. Для поимки у нас всё имеется: дневник декабриста, расшифрованный текст из «Духовных упражнений» и добытая моим братом схема подземных коммуникаций крепости. На этот счёт есть у меня кое-какие вопросы к одному весьма странному персонажу по фамилии Урбонас. А ты, Егор, забаррикадируйся в моём кабинете и сиди взаперти, пока не найдёшь маршрут к тайной комнате. Уж очень не хочется вслепую рыскать. По темноте, если ещё чего не случится, выдвинемся.

Столкнувшись с вопросительным взглядом Михайлова, Шаганов постарался опередить его своим вопросом:

— Ты спросишь, для чего искать? Всё просто: как только мы приблизимся к этим тайнам, а негласная охрана почует исходящую опасность, мы сразу превратимся в объект её пристального внимания. Охранники вплотную приблизятся к нам и попадут в расставленные силки. Но для этого потребуются вся смекалка и умение сражаться с нечистой силой! А здесь, Егор, действительно пахнет нечистью. Это не обычные преступники. Это гады со своей идеологией, в которую свято верят и ею оправдывают свои неблаговидные дела.

— Алексей Васильевич, — наконец, вырвался из состояния безответного молчания Михайлов, — я совсем не то хотел спросить. На совещании вы упоминали об операции. Значит, оперативное мероприятие по поиску карты перешло в стадию операции? Как мы её назовём для фиксации в деле?

— Никакого дела не будет. Хочешь, чтобы над нами посмеялись? «Духовные упражнения»! Вечная жизнь! Сокровища иезуитов! Чем приходится заниматься! Поэтому запомни, что для всех мы ищем карту и пропавших людей! — жёстко, с металлическими нотками в голосе ответил Шаганов, но, поймав растерянный взгляд майора, смягчился: — Ладно, в Бобруйске ещё не такое бывало. Чтобы не нарушать традиции оперативных служб, назовём операцию «Право выбора».

— Право выбора? — удивлённо переспросил Михайлов. — Разве в этом деле у нас есть право выбора?

— Конечно же, есть, — ответил Шаганов. — Мы имеем полное моральное право не гоняться за призрачными сокровищами Общества Иисуса вслед за нашими доморощенными кладоискателями, не искать эту во всех отношениях загадочную книгу, а ограничиться поиском карты, похитившего её лица и исчезнувших военнослужащих. Я понимаю, что моё решение противоречит логике, но я принял его, повинуясь зову совести. А она меня, слава Богу, ни разу ещё не подводила.

Уже завершая беседу, Шаганов по привычке «подвёл черту» под всем сказанным:

— На данный момент у меня не осталось сомнений в том, что и похищенная карта, и реликвии иезуитов, и исчезновение известных нам людей — крепко спаянные между собой звенья одной цепи. И кто-то умело играет этой цепью, не позволяя нам даже притронуться к ней. Я чувствую достойного, умного и изворотливого противника, с которым готов побороться.

Из кабинета раздавался настойчивый протяжный звонок. Он узнал зуммер аппарата оперативной связи. Первым желанием было броситься к рабочему столу и приложить трубку к уху, но что-то остановило подполковника. Нет, это было не волнение перед высоким начальством, а стойкое нежелание отвлекаться на то, что не связано с делом, в которое он погрузился с головой. При этом он не боялся упустить что-нибудь особенно важное, так как задачи центра, требующие немедленного выполнения, в любое время суток поступали через дежурного офицера и оперативно доводились до его начальника, а необходимые ориентировки приходили в виде шифрограмм.

Переступая порог приёмной, Шаганов словно споткнулся обо что-то невидимое:

— И вот ещё что. Поручи кому-нибудь из наших сличить шрифты в печатных машинках, имеющихся в службах штаба, с этим текстом, — он протянул Михайлову бумажный листок с несколькими отпечатанными строчками: «Не ищи. Иначе в Ялте испортится погода». — Пусть обратят внимание на особенности печати: литера «и» чуток западает, потому оттиск слабый. А буква «т» здорово пляшет. Теперь найти этих негодяев — дело принципа.

Михайлова удивило спартанское спокойствие, с которым подполковник произнёс последнее предложение.