Голос в трубке был совсем не похож на тот, что Василий Васильевич привык слышать в редкие встречи с Эрастом Ефимовичем.

Профессор Пантелеев! — это было произнесено твёрдым начальственным тоном, безапелляционно подтверждающим высокое должностное положение говорившего.

Шаганову даже показалось, что человек на том конце провода не тот древний старик со скрипучим, слегка дрожащим голоском.

Они снова не виделись несколько дней. Василий Васильевич, согласно договорённости, приходил каждый вечер на встречу, но место на полюбившейся лавочке было пусто, или там восседал кто угодно, но не Эраст Ефимович. Так бы и продолжалось ежевечернее шатание писателя по парку, если бы не ранний звонок Алексея из Бобруйска. По голосу в трубке Василий Васильевич понял, что у подполковника Шаганова служебные неприятности. И чувствовал это даже на расстоянии. Когда на его вопрос брат назвал случившееся «временными проблемами», Василий резюмировал, что эти проблемы имеют серьёзное и даже, может быть, опасное содержание.

— Вася, есть ли среди твоих минских знакомых учёные? Мне кровь из носу нужен специалист, способный разобраться в древних письменах.

— Тебе нужен историк или археолог? Или, может быть, лингвист? — Василий Васильевич спросил это по инерции, наверное, чтобы проявить хоть какое-то участие в решении проблемы брата. Среди его знакомых не было ни одного из названных специалистов.

— Даже не знаю, — растерянно ответил Алексей, — для начала он должен знать латынь.

Этим же вечером, снова не дождавшись Пантелеева на условном месте в парке, он набрал номер телефона НИИ, которым заведовал учёный.

— Это Пантелеев Эраст Ефимович?

— Собственной персоной! С кем имею честь разговаривать?

По интонации он узнал профессора.

— Эраст Ефимович, это Василий Васильевич Шаганов.

— Какой ещё Шаганов? Не знаю такого!

Сомнения снова закрались в душу: может, тот сумасшедший старик из парка никакой не директор НИИ, а самозванец? И сейчас с ним общается подлинный руководитель этого заведения? Но всё же предпринял ещё одну попытку:

— Это ваш дорогой друг.

Он попытался пародировать старика. Получилось не слишком убедительно, но приём сработал.

— Не надо кривляться, Шаганов! Надеюсь, что у вас имеется действительно весомый повод отвлечь меня от важных, имеющих планетарное значение исследований?!

Василий Васильевич немного замешкался и за это сразу был наказан:

— Говорите же! Или вы прилипли языком к телефонной трубке?

— Я вас не застал в парке, Эраст Ефимович… Впрочем, это сейчас не важно. Понимаете…

— Хватит мямлить, Шаганов! Выкладывайте вашу проблему, да побыстрее! Вы срываете мне эксперимент!

— Мы могли бы с вами сегодня встретиться? — Василий Васильевич постарался произнести эти слова максимально твёрдо. И для большей убедительности добавил: — У меня к вам имеется очень важное дело, не терпящее отлагательств.

— Самое важное дело на этой паршивой планете только у меня! И вы мне мешаете его делать, мой дорогой друг!

Прозвучавшее «мой дорогой друг» подсказывало, что вздорный старик уже не злится. Василий Васильевич решил усилить напор, надеясь, что трубка с той стороны не упадёт сию минуту на рычаг:

— Дело действительно весьма важное, Эраст Ефимович!