Через полчаса профессор в своём всепогодном наряде, опираясь на зонт-трость в правой руке, энергично шествовал на встречу с Шагановым по центральной аллее вечернего парка.

— У меня к вам очень важное дело, Эраст Ефимович, — заговорщицки оглядываясь по сторонам, произнёс Василий Васильевич, как только Пантелеев плюхнулся на скамейку рядом с ним.

— Я это уже слышал, — перебил профессор, — если у вас действительно имеется ко мне какое-то дело, то давайте сиюминутно приступим к его выполнению.

И Шаганов дал старт реализации схемы, изложенной братом в утреннем разговоре.

— О! Наши ни к чему не обязывающие друг друга отношения переходят на деловую основу? Быстро вы, однако, господин литератор! — сразу отреагировал профессор. — Я готов к такому развитию событий, хоть и усматриваю в этом влияние сторонних сил.

Шаганов быстро воспроизводил в голове изложенную братом подробную инструкцию о том, как общаться с профессором, что говорить и о чём категорически молчать. Главная задача — не раскрывать сути проблемы, привезти профессора в Бобруйск и привлечь к делу в качестве независимого эксперта. Подполковник Шаганов был уверен, что пожилой учёный устоит перед соблазном — не заразится золотой лихорадкой и, переведя заветный текст, не присоединится к числу безумных искателей клада в подземных или подводных недрах города на Березине. Но профессор снова удивил.

— А с чего вы, мой дорогой друг, вдруг решили, что я знаток латыни?

Шаганов не знал, что ответить. Он считал профессора безмерно образованным человеком и причислял его к немногочисленному сонму всеведущих. Это, судя по всему, его и подвело.