Милка влетела в квартиру мужа как фурия. Ухватив Ленку за волосы, она потащила ее в комнату и, закрыв дверь ногой, заорала:

— Ах ты, гадина такая!

Ленка вырывалась, но Милка вцепилась намертво и, накрутив хвост на руку, пару раз ткнула свою вредную золовку носом в подушку. Ей хотелось ее придушить, чтобы она больше никому не причиняла вреда…

— Совсем взбесилась? — орала Ленка, пытаясь поцарапать лицо невестке.

Что ты наговорила Глебу? — без всяких предисловий выкрикнула Мила.

— Я? — Ленке все же удалось добраться до лица Милки…

— Кошка драная! Еще и царапается!

В комнату вбежали родители и стали разнимать девушек.

— Что же это такое! — кричала свекровь, отрывая невестку от дочери.

— А вы у нее сами спросите! — еще раз хорошенько встряхнув Ленку, выкрикнула Милка и отпустила ее.

Ленка заплакала, схватившись за голову, но потом кинулась на ненавистную невестку и ударила ее по лицу.

— Вы совсем с ума посходили? — заорал свекор. — Что за баталии?

— Ваша доченька оговорила Лину. Она сказал Глебу, что моя подруга вышла замуж и родила двойню! Он теперь не хочет с ней разговаривать!

— Зачем ты сделала это? — строго спросила мать у Ленки.

— Потому что Глеб мой! Я люблю его!

— Но у Лины дети от него! — возмущенно воскликнула мать.

— От него ли? — заверещала Ленка. — Может, она их нагуляла!

Милка бросила пудреницу и платок и снова накинулась на Ленку.

— Деревенщина! — отбиваясь, кричала та. — Бедный мой братик! Она его скоро бить начнет!

— Заткнись! Ты уже список написала? Так вот, Лёшка ничего тебе не привезет! Не заслужила, — Милка устало отошла в сторону и снова взялась за платок. Царапина на лице кровоточила, а под глазом красовался бордовый фингал. — Как я теперь детям покажусь на работе?

— Объясните же толком, что тут у вас происходит!

Ленка, вычесывая выдранные волосы, насупилась и молчала.

— Да уж вырастили! — проговорила Мила. — Лина с утра до ночи плачет, растит детей Глеба, а эта гадина заявила ему, что она родила их от кого-то другого! Сколько можно объяснять?

— Могу тебя обрадовать, невестушка, со мной Глеб тоже не хочет разговаривать! Но я подожду, съезжу в спортлагерь на пару смен, а там видно будет! — с видом победительницы проговорила Ленка.

— Вот и проваливай! Может, там найдешь себе свежий объект!

— И не мечтай! Где вы все были, когда я за ним ухаживала? Жену с тестем хоронила? Никто к нему не ходил, апельсины не носил только я!

Лина в роддоме была! На сохранении лежала. В тот день, когда случилась авария, мы гуляли по парку, а когда я ее провожала, зашли в приемный покой, попрощались, я уже собралась уходить, как вдруг услышали сирену скорой. И мы обе, слышите, обе видели, как привезли умирающую Ирину, жену Глеба. Она была вся в крови, пробитой головой. Но мать Лины успела сделать кесарево и спасла ребенка до того, как Ирина умерла. У них родилась девочка!

От этого ужаса Лине прямо в приемном покое стало плохо, и начались преждевременные роды. Ведь она узнала ту, что привезли на скорой. У нее начались схватки, и она родила семимесячного мальчика. А потом забрала ребенка Глеба к себе, — Мила с презрением посмотрела на сжавшуюся в комок Ленку, вздохнула и продолжила: — Ты отказалась от дочери Глеба, сказав матери Лины, что все родственники девочки, включая Глеба, умерли. Конечно! Зачем вашей дочурке чужой ребенок! Ей нужен был только Глеб. Ты отказалась от нее!

Лёшкиной матери стало плохо. Она схватилась за сердце и тихо вышла из комнаты. Отец побежал на кухню за корвалолом.

Свекровь рыдала, свекор пытался ее успокоить, по всей квартире пахло лекарствами. Мила стояла, не зная, что делать. Она не могла понять, почему родители Ленки так отреагировали на ее слова. Выходит, они не знали, что дочь Глеба жива?

— Разве они не в курсе? — удивилась Милка. — Они же помогали тебе с похоронами.

— Нет. Они думали, что у Лины двойня. Лёшка так написал. Я читала его письмо. И, думаю, не без твоего участия он написал именно так.

— Конечно! Ты же объявила, что все умерли! А ребенка отдали бы в Дом малютки. Лина не могла этого допустить и записала детей на себя.

— Еще не хватало, чтобы мои родители сжалились над несчастной сироткой и притащили ее к нам, пока Глеб не поправится! — заорала Ленка.

— Какая же ты сволочь! Я сама расскажу все Глебу. А ты оставайся здесь одна, со своей подлостью и завистью. Считай, что и брата ты потеряла! Я сделаю все, чтобы он больше тебя не захотел видеть!

— Проваливай из квартиры, деревенщина! Мой брат меня любит и простит. А ты сегодня есть, а завтра тю-тю…

— Сама ты тю-тю! — прошептала Милка и покрутила пальцем у виска. — Неужели ты думала, что обманом и подлостью можешь влюбить в себя мужчину?

Мила вышла из подъезда и направилась к метро. Она хотела подъехать к Глебу и все рассказать ему. Но потом подумала, что, если явится к нему в таком виде, он ей не поверит. Решит, что она пустилась во все тяжкие, пока муж зарабатывает деньги для семьи. «Еще подумает, что я пьющая! Он же меня совсем не знает! — рассматривая свое лицо в зеркальце, подумала Мила. — Вот гадина! Как меня разукрасила! Теперь надо не меньше недели, чтобы все зажило. Может, пойти в милицию и снять побои? Засадить на пятнадцать суток?»

Лина ахнула, увидев подругу. Она заметалась по дому в поисках перекиси водорода и зеленки. Потом подошла к Милке и спросила:

— Что с тобой? Кто тебя так избил?

— Ленка! — улыбнувшись, проговорила Милка. Глаз сильно заплыл — и улыбка получилась кривой.

— Ленка? Ты к ней ездила?

— Да. Я не ожидала, что она может так драться! Правда, я ей тоже наваляла, половину волос выдрала заразе!

— И что теперь делать? Тебе же завтра на работу! Дети тебя испугаются!

— Придется идти к твоей матери и просить больничный. Могу же я по-женски немного поболеть!

— Не знаю… Сможет ли мать?

— Я защищала честь ее дочери! Какая мать не пойдет на маленький обман. Поваляюсь у нее в больнице недельку, залижу раны и выпишусь. Не ходить же в таком виде по улицам. Я пока сюда доехала, от меня все шарахались.

— Лучше сиди дома и не высовывайся, я сама съезжу к матери и выпишу тебе больничный.

— Это сложней!

— Я очень попрошу! Мил, ты не обидишься, если я уеду в Крым?

— А почему я должна обидеться? Ты лучше подумай о детях. Они же еще маленькие. Как ты с ними поедешь? Я не могу тебя проводить! Хотя если у меня будет больничный лист…

— Я не сейчас поеду. Чуть попозже. Митя должен прилететь в Москву по делам. Он меня и проводит.

— Он прислал письмо?

— Да. Только это будет через два месяца.

— И сколько ты собираешься там пробыть?

— Месяца два, три… До октября. Погода там хорошая обычно стоит.

— А что тебе вдруг взбрело голову уехать?

— Не могу я тут. Я все время жду Глеба. Все надеюсь, что он одумается и приедет ко мне. А там я успокоюсь. Буду знать, что он в Москве и приехать не может. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула Мила. — Я хотела к нему поехать и все рассказать! Но мое лицо…

— Не надо! — прошептала Лина. — Он должен сам все понять и принять решение.

— Ты думаешь мужчина способен что-либо понять, если он ревнует?

— Ему помогут. Баба Таня не зря посылает сюда Митю. Она уже все знает и очень переживает за нас.

— Это ты ей написала? — спросила Милка.

— Нет, конечно! Ты же знаешь, кто она…