В конце июля Глеб стал потихоньку ходить по квартире без костылей. Ему было еще очень тяжело передвигаться без опоры, к которой он привык за три последних месяца, но он старался научиться ходить не хромая, несмотря на ноющую боль: она все еще мучила его, особенно перед дождем. Скоро приедут родители, и он должен быть в форме. Глеб написал им, что Ирина и тесть погибли в автокатастрофе, но о себе решил промолчать. Ему не хотелось волновать их, иначе мать могла сорваться и прилететь в Москву, оставив отца одного в чужой стране. От Ленки не было никаких известий, она словно сквозь землю провалилась, но Глебу это было только на руку, ему очень не хотелось объясняться с ней снова и снова. Правда, иногда ему кто-то звонил и молчал, и он хотел надеяться, что это Лина. Каждый день Глеб думал о ней. Его мучила ревность и обида. Он снова стал плохо спать по ночам, часто просыпался и потом долго лежал без сна. Глеб постоянно вспоминал их встречи в Крыму, ее глаза, волосы, улыбку. Он страдал и, несмотря на то что был очень зол на нее, ничего не мог с этим поделать. Разлюбить ее было не в его силах…

Глеб вышел на работу. После долгого отсутствия его встретили с сочувствием, все приносили ему соболезнования в связи с гибелью жены и тестя, и Глебу вскоре это порядком надоело. Он решил уволиться из института и поискать себе какое-нибудь другое место, потому что не мог видеть эти жалостливые взгляды коллег, зная наверняка, что на самом деле они его вовсе не жалеют, а некоторые даже радуются тому, что он остался без покровителя.

Лето кончалось. Глеб никак не мог найти работу. Его постоянно что-то не устраивало. В конце концов, он решил оставить поиски работы на осень, тем более, что в деньгах он пока не нуждался. У него были кое-какие сбережения, и, немного подумав, он решил не спешить и немного отдохнуть. Может, даже съездить куда-нибудь отвлечься. Его очень беспокоили ночные кошмары, он постоянно видел во сне темную дорогу, огромную белую луну и окровавленную Ирину. Эти сны преследовали его постоянно, успокоительные таблетки не помогали, дошло до того, что он просто боялся засыпать. Он устал ходить по врачам. Но те сочувственно смотрели на него и прописывали очередной антидепрессант. Глеб знал, что должно пройти время, чтобы его психика вошла в нормальное состояние, но для этого ему надо было обрести покой, а этого у него как раз не получалось. Его все время что-то тревожило, и он никак не мог понять что…

Глеб снова проснулся от своего крика. Он встал, включил свет и налил себе воды. Жадно выпив целый стакан, он подошел к открытому окну и вздохнул полной грудью. «Сколько это может продолжаться? — подумал он. Что мне постоянно не дает покоя?» Он снова лег и стал вспоминать свой сон.

…Ему снилась Ирина. Она лежала на дороге с закрытыми глазами, кровь стекала у нее по лицу, она была мертва или ранена. Рядом суетились врачи и гаишники. Тесть и шофер лежали чуть в стороне, накрытые какими-то тряпками. Ему показалось, что волосы зашевелились у него на голове. Он испытывал ужас от этого зрелища! Но, невзирая на леденящий страх, он кинулся к Ирине и приподнял ей голову, пытаясь привести ее в чувство, у него это получилось, она открыла глаза. Ирина посмотрела на него уже потухшими мутными глазами и слегка прикоснулась рукой к его лицу. Он содрогнулся, ее рука была холодной и безжизненной. И вдруг она четко произнесла — Лина, Лина, она у Лины…

Больше Глеб ничего не помнил.

— Лина, Лина, она у Лины! — повторил Глеб.

«Что это? Что она имела в виду?» — думал он. Ему уже снилось, что Ирина пытается что-то сказать. Но она тогда шептала что-то невнятное и держала на руках ребенка. Их нерожденного ребенка! Глеб заплакал, он не мог больше выносить этой пытки. Сколько же можно это терпеть?

В дверь позвонили. Глеб вздрогнул и пошел посмотреть в глазок, кто мог пожаловать в такое время. Неужели снова Ленка?

За дверью стоял Митя. Глеб обалдел! Откуда он взялся, или он еще спит и это продолжение сна?

— Мне здесь не рады? — спросил Митя из-за двери.

Глеб открыл дверь и впустил ночного гостя в квартиру.

— Откуда ты взялся? — удивленно посмотрел на парня.

— Я в Москву приехал по делам. У меня же здесь родители живут! — засмеялся Митя.

— Это-то я знаю, но почему ты пришел ко мне ночью?

— Мне так баба Таня велела. Сказала, чтобы сразу же шел к тебе.

— Баба Таня? — будто не понимая, переспросил Глеб.

— Чаем-то напоишь? Я с самолета! Устал ужасно, и пить хочется.

— Конечно! Пойдем на кухню.

Глеб поставил чайник на плиту, достал из полки чашки и вазочку с сушками, нарезал колбасы и сыра, сделал бутерброды.

— Как у тебя все быстро получается! — улыбнулся Митя. — Только вот вид у тебя неважнецкий.

— Плохо сплю, кошмары мучают, — ответил Глеб и сел.

— Вот! — Митя полез в карман и достал маленький мешочек, перевязанный синей шерстяной ниточкой. — Это тебе бабушка передала. Утром натощак бери комочек травки и рассасывай. Все пройдет! Сам пробовал!

— Спасибо! Как она? А Вероника с детьми?

— У нас все хорошо. Только баба Таня вся извелась. Езжай, говорит, в Москву. С Глебом беда случилась. С весны меня мучает. А как я работу брошу?

— Откуда она узнала? — спросил Глеб, а потом сразу замолчал и посмотрел на Митю. — Понял. Не объясняй! Только вот с Линой она не то увидела.

— О чем ты? — усмехнулся Митя. — Баба Таня не может говорить неправду. И видит она все как есть!

— Она говорила, что мы с Линой будем вместе, что это наша судьба. А Лина замуж вышла и детей родила. — Глеб тяжело вздохнул. — А я остался не удел… Лучше бы я погиб вместе с женой и ребенком…

— Ты не мог погибнуть. Ведь бабушка тебя благословила… Мы тоже должны были погибнуть, но она сделала все, чтобы этого не случилось. А с Линой ты что-то путаешь! Не могла она замуж выйти. Она тебя любит.

— Это ты не в курсе! Я видел ее с детьми и мужем.

— А ты уверен, что это был ее муж?

— Мить, к чему все эти разговоры. Лучше пей чай! Уже ничего не изменить.

— А ты попробуй! Помнишь, что говорила бабушка, — главное, сохранить свою любовь, что бы ни случилось, и научиться прощать…

— Мне не за что ее прощать! Если она захотела жить без меня, значит, ей так нужно.

— Тебе надо все как следует обдумать! И не сжигать за собой мосты! Ты должен вспомнить каждое слово, каждый ее жест при вашей последней встрече, ее выражение лица. А ты даже не захотел разговаривать с ней!

— Ты и это знаешь? Снова баба Таня сказала?

— Нет, — улыбнулся Митя, — Лина написала Веронике письмо.

— Вы переписываетесь?

— Не часто. Это ведь я ее в Симферополь отвозил, когда твоя жена приехала. Она даже с родней не попрощалась. Тогда она и взяла у меня адрес, чтобы вернуть деньги за билет.

— Теперь понял.

— Как погибла твоя жена? Ты что-нибудь помнишь? — спросил Митя.

— Нет. Я был без сознания. А теперь меня мучают кошмары. Все время снится эта дорога и умирающая Ирина. Она мне что-то хочет сказать, но я не понимаю…

— А ты травки пей, что я тебе привез. И боли прекратятся, и спать лучше будешь.

Глеб помолчал. Потом взглянул на Митю и спросил:

— Ты говорил, у тебя дядька в милиции работает?

— Да. Он, кстати, сейчас в Москве. Очень удачно у меня все сложилось. И с дядькой повидаюсь.

— У меня к тебе просьба, попроси его выяснить, в какой больнице лежала Ирина.

— А разве ты не знаешь?

— Что я должен знать?

— Ну, во-первых, забирала тело твоя подруга. Ленка, кажется.

— Она мне не сказала номер больницы.

— А ты спрашивал?

— Нет… Мне было не до того, — опустив глаза, проговорил Глеб.

— То-то! Ладно, слушай. Лина написала, что видела твою Ирину, когда в роддоме лежала на сохранении. Ирину скорая привезла. Лина узнала ее, и у нее начались преждевременные роды. Это 36 городская больница. Там ее мать работает. Заведующей гинекологическим отделением.

— Что? — Глеб побледнел. — Почему же она мне ничего не сказала?

— Ты не захотел выслушать ее.

— А что она тебе еще говорила? Откуда у нее дети, если она не замужем?

— А ты подумай! Пораскинь мозгами. Говорить я тебе ничего не стану. Сам все узнавай. А то сидишь в одиночестве, страдаешь, а сделать для себя ничего не хочешь. И поговори с Линой! Ты должен это сделать сам!

— Это она просила молчать?

— Да. Она. Вы должны выяснить свои отношения сами. А то ты уже наслушался всяких там Ленок… Ладно, пойду я. Спасибо за чай и беседу, — Митя встал.

— Мить, но все-таки, как Лина могла родить в апреле? Это не может быть мой ребенок!

— Я, конечно, не специалист, но бывают и семимесячные дети. Подумай над этим! И если бы ты внимательно слушал меня, ты бы не задал этот вопрос!