В столовой к Глебу, как всегда, подсел Лёшка. По его виду можно было понять, что он на седьмом небе от счастья. Глебу было даже противно на него смотреть. Блаженная улыбка, мечтательное выражение лица выдавали в нем полностью довольного жизнью человека. Недавно и сам Глеб был таким же, а теперь не знал, как ему дальше жить…

— Что это ты такой хмурый? — спросил Лёшка и лучезарно улыбнулся.

— А ты не знаешь еще? — спросил Глеб. — Жена приехала.

— Да ты что! — почесав затылок, воскликнул Лёшка. — А что это она? Нам же уже скоро домой ехать!

— Сестренке твоей спасибо от меня передай! — сказал Глеб.

— А Ленка-то тут с какого боку?

— А с такого! Это она Ирине письмо написала про нас с Линой.

— Да ладно! Прикалываешься? Зачем ей это?

— Откуда я знаю! — раздраженно закричал Глеб. — Но письмецо ее прочел.

— Да как она могла такое сотворить! Вот дура! — Лёшка вскочил. — Вот я ей сейчас задам! Дура набитая! — и выбежал из столовой.

Глеб встал и пошел к себе в комнату. Начальство, зная, что к нему приехала жена, разрешило ему один день не выходить на работу, что совершенно выбило его из колеи — Глебу вовсе не хотелось целый день проводить с женой и тестем…

Лёшка, влетев в палатку сестры, с порога начал орать как одержимый. Ленка сидела с открытым ртом, видимо пытаясь вставить хоть одно слово, но ей это никак не удавалось. Брат кричал на нее, обзывая обидными словами и угрожая расправой. В доказательство своих слов он начал вынимать ремень со штанов и, схватив ее за ухо, выволок из палатки. Теперь уже начала орать Ленка. Она выкручивалась, брыкалась и царапалась, пытаясь вырваться из цепких рук своего ненормального братца. Но тот держал ее крепко и не собирался отпускать.

— Ты действительно станешь меня пороть?! — с опаской поглядывая на армейский ремень с большой пряжкой в виде звезды, орала Ленка.

— А разве ты не заслужила?

— За что? Что я такого сделала, объясни! — кричала девушка.

— И ты еще спрашиваешь? — зарычал разъяренный брат. -

А кто письмо Ирине накалякал? Пушкин?

— А ты об этом? — сразу успокоилась Ленка. — Пусть знает, чем тут ее муженек занимается!

— Для чего? Тебе-то что от этого будет? — отпустив сестру, спросил Лёшка.

— Как что? Девицу я, считай, устранила, а жена его сама бросит! — топнув ногой, выкрикнула Ленка.

— Ну и дура же ты! Жена его не бросит, она в него влюблена как кошка. А Лину любит он. Тебе ничего не светит! Он уйдет от жены и женится на Лине, на Лине, а не на тебе, поняла?

— Посмотрим! — упрямо проговорила Ленка. — Еще неизвестно.

— Дура ты! Если еще раз к Глебу подойдешь, прибью. И я не шучу. С сегодняшнего дня у тебя секция плавания. Про теннис забудь. — Лёшка резко развернулся и пошел в сторону пляжа.

— Сам дурак! А я все равно своего добьюсь! — вдогонку ему крикнула Ленка и потерла горящее ухо.

Утром Мила поспешила к подруге, чтобы поделиться своей радостью, рассказать, как прошло ее свидание с Алексеем, и поведать ей об их общих планах. Счастье переполняло все ее существо, и ей хотелось поскорее рассказать все своей единственной подруге. Посоветоваться, может, она слишком спешит, и ей не стоит принимать предложение Алексея, ведь они так мало друг друга знают. Но, войдя во двор Лины, она увидела плачущую Катерину и озабоченного Бориса.

— Что случилось, теть Кать? — с тревогой в голосе спросила Мила.

— Лина пропала! — плача ответила Катерина. — Убежала ночью от этих!

— От кого?

— А ты не знаешь? — удивилась Катерина, вытирая слезы кухонным полотенцем.

— Нет. Что случилось-то?

— Да уж полпоселка знает! Глеб-то, негодяй, женатый! Приехали вчера за ним.

— Кто?

— Жена с тестем. Отвратительные люди. Сразу оскорблять нас, значит, начали. И дом-то у нас плохой, и сами рылом не вышли…

— Знаю я, — опустив глаза, проговорила Милка.

— Что знаешь? — спросил Борис.

— Что женатый он. Но он не виноват ни в чем!

— Как это не виноват? — заголосила Катерина. — Нечего было нашу девочку совращать! Обманул. Поматросил и бросил!

— Нет. Он любит Лину по-настоящему! — убежденно воскликнула Милка. — Несчастный он в браке. А Лина для него все!

— Уехал он с женой! Укатил на белой «Волге». Не нужна ему наша девочка, да и где она теперь. Не у тебя ли?

— Нет. Я знаю, где она может быть, сейчас сбегаю, она там всегда пряталась.

— Нет ее там! Борька уж бегал. Всю гору облазил, опять радикулит схватил!

— Тогда где же она? — Милка немного подумала и вскрикнула: — Да! Она там! Как я раньше не догадалась!

— Где, там? — спросила тетка.

— У старухи, наверное. В Генеральском!

— У ведьмы? Да что ей там делать-то?

— Да не ведьма она. А очень хорошая бабушка. Вы же сами говорили, что она хорошая.

— Да мало ли что я говорила! — расстроенно бросив полотенце, заплакала Катерина. — К чужой старухе побежала, а родную тетку и любимого дядьку забыла. Не подходим мы ей, видать! Нет бы у меня на груди поплакать! Пожалела бы тетка, совет бы какой-никакой дала, чай не чужая. Да и дядька сам не свой, вон сидит страдает. Вырастили ведь мы ее, а она вон как…

— Теть Катя, вы сидите дома, а я съезжу туда, в Генеральское, у меня велосипед есть.

— Съезди, девонька, а то уж душа вся изболелась. Как бы чего не случилось с ней…

— Я мигом, теть Кать! — Милка выбежала на улицу и помчалась к своему дому за велосипедом.

За час девушка добралась до Генеральского. На велосипеде она ездила плохо, поэтому ей все время приходилось останавливаться на обочине, чтобы немного перевести дух. К тому же Мила не знала, где живет егерь, и ей надо было у кого-то спросить, как к нему проехать. Возле рабочей столовой она увидела их соседку тетю Зину. Та, заметив девушку, махнула ей рукой. Мила остановилась и, прислонив велосипед к стене, подошла к женщине.

— Что это ты тут катаешься? — спросила у девушки тетя Зина.

— Да… Тут такое дело, — смутившись, проговорила Мила. Она знала, что про егеря ходят разные слухи, а про его бабку и говорить нечего, и думала, как лучше задать вопрос, чтобы не вызвать ненужных подозрений и разговоров.

— Ну, и что за дело?

— Мне бы узнать, где егерь живет, — выпалила Милка.

— А зачем он тебе?

— Да вот, — начала сочинять девушка, — волчонка мужик возле магазина всем показывал. Говорит, в горах нашел. Мать убита и другие волчата тоже.

— Ну так и что с того? — засмеялась тетя Зина.

— Да так. Вдруг это браконьер! — изображая возмущение, воскликнула Милка.

— Тебе-то какое до этого дело? Он егерь, пусть сам и разбирается, — тетя Зина подозрительно посмотрела на девушку, а потом, покачав головой, сказала: — Врешь ты все, девка! Видать к бабке его намылилась.

— А бабка-то мне зачем?

— Да кто тебя знает? Может, на ухажера погадать решила. А вообще-то я бы тебе не советовала к ним соваться!

— Это еще почему? — Мила сделала вид, что удивилась.

— Старуха-то ведьма! Как бы порчу какую не навела на тебя!

— Что вы меня пугаете, теть Зина? Говорю же, я не по этому делу приехала. Я к самому егерю. Мне волчонка жалко!

— Вот матери твоей расскажу, куда ты ездишь! — пригрозила Зинаида.

— Теть Зин, не надо матери говорить ничего.

— Ладно, — смилостивилась Зинаида. — По шоссе до самой грунтовки поезжай, а там еще немного в горы. Там и есть его дом. Мы мимо него каждый день ездим. Бабы крестятся.

— Ой! — засмеялась Мила. — Что это они?

— Боятся все ее! Ходит по утрам в горах, травки все собирает, шепчет на них, улыбается… Чудная! И зверь частенько страшнющий возле нее крутится. На медведя похож, только маловат для медведя и с хвостом…

— Все, теть Зин, заболталась я с Вами, поеду…

— Ну, потом расскажешь, про старуху-то? — шепотом спросила Зинаида.

— Расскажу, теть Зин. Обязательно! — Милка снова села на велосипед и уехала.

Зинаида посмотрела ей вслед и подумала, что девка точно едет не к егерю, а к старой колдунье. От этих мыслей у нее что-то ухнуло в груди и сразу расхотелось обедать…

Дорога была почти все время в гору, и Милка уже не чаяла, когда же, наконец, покажется этот ведьмин дом! Она мысленно себя отругала, что вспомнила про нечистого. Кликнешь его — и он тут как тут! — говорила ей мать. Мила остановилась и на всякий случай мысленно перекрестилась… Нельзя сказать, что она совсем не боялась этой старухи. Люди не всегда попусту болтают. Но, вспомнив, что Лина очень тепло отзывалась об этой старушке, сразу успокаивалась и продолжала путь.

Девушка так устала, что, подъехав к одиноко стоявшему дому, чуть не упала с велосипеда. Подойдя к калитке, она сразу же увидела подругу, которая весело играла с двумя очаровательными малышами. К калитке подошел здоровенный белый пес и, поведя носом, громко гавкнул, видимо оповещая хозяев, что к ним гости.

Лина посмотрела в сторону калитки и радостно вскрикнула. Баба Таня, увидев незнакомую девушку, но сразу поняв, что приехали к Лине, улыбнулась и сказала:

— Ну что ж ты! Беги встречай подругу! А я за малышами пригляжу.

Лина побежала к калитке, впустила Милу во двор и девушки обнялись.

— Слава Богу, с тобой все хорошо! — чуть ли не со слезами на глазах выдохнула Милка.

— А что же могло со мной быть? — засмеялась Лина.

— Родня твоя волнуется! Боятся, что ты с собой что-то сделала! А ты, как посмотрю, веселая!

— Пойдем в сад, я тебя с бабой Таней познакомлю, — сказала Лина и повела гостью к сидевшей на лавочке старушке.

Мила очень настороженно отнеслась к этому. Она глубоко вздохнула и, набравшись храбрости, зашагала к старухе, но, подойдя ближе, увидела добрую бабушку, играющую с детьми. Дети радостно визжали, а большой белый пес, подбежав к старушке, доверчиво положил морду ей на колени, требуя ласки.

— Вот видишь, с Линой все в порядке, — глядя на Милу, сказала старушка. — Так и передашь ее родным.

— А разве она не собирается к ним вернуться? — удивилась Мила.

Старушка посмотрела на Лину, а та, опустив глаза, сказала:

— Я не знаю, как посмотрю им в глаза! И еще… Глеб наверняка сегодня придет, а я не готова его видеть. Мне нечего ему сказать.

— Так уж и нечего? — усмехнулась старуха.

— Нечего! — подтвердила Лина.

— Тогда оставайся пока у нас. Скоро Вероника придет и Митенька приедет. Он твою подружку и отвезет домой. Вместе с велосипедом, — баба Таня посмотрела прямо в глаза Милке.

Мила почувствовала головокружение, но глаза не опустила. Ей хотелось, чтобы старушка помогла ей разобраться в себе. Она до сих пор еще не решила, ехать с Лёшкой в Москву или нет.

— Ты, девочка, можешь не сомневаться! Езжай спокойно. Все у тебя хорошо будет. Только учиться поступи. Ты ведь хотела?

Мила завороженно смотрела в глаза старухи, но та вскоре перевела взгляд на детей. Дети явно устали и хотели спать. Старуха встала и, взяв за ручки обоих малышей, повела их в дом.

— Пойду ребятишек покормлю и спать уложу, а вы пока поговорите.

Мила и Лина проводили старуху взглядом, потом посмотрели друг на друга и, пожав плечами, рассмеялись.

— Вот это да! — воскликнула Мила. — Откуда она все знает?

— Даже не представляю! — ответила Лина. — Она ясновидящая. Видит все по глазам. И на расстоянии тоже.

— Значит, она никакая не ведьма? — успокоилась Мила.

— Она добрая! Если бы не она, Веронике и Мите было бы совсем плохо! Они бы погибли!

— А ты что-нибудь об этом знаешь?

— Да. Почти все. Но рассказывать тебе не буду!

— А я думала, ты мне подруга! — надулась Милка.

— Подруга. Но чужие тайны я рассказывать никому не могу.

— Ну и не надо!

— Вот и хорошо!

Пока девушки пререкались, баба Таня уже вышла из дома и с интересом наблюдала за девушками. Потом подошла к ним, тяжело села на свою скамеечку и успокоила их:

— Не ссорьтесь, девочки. Вы должны всегда жить дружно. Ваша дружба настоящая, вы будете вместе всю жизнь. А такие мелочи, о которых вы сейчас спорите, — пустое!

— Баба Таня, что же мне делать? Я не хочу сейчас объясняться с Глебом. И с родными…

— Ты сама знаешь, что тебе делать. Прислушайся к себе, и ты найдешь ответ на свой вопрос.

— Я хочу уехать в Москву. Но возвращаться к тетке с дядькой не хочу. Только вот вещей у меня нет с собой и паспорт в чемодане.

— Ты поезжай, а вещи тебе вот она привезет, — улыбнулась старуха и показала глазами на Милу.

— Ой, у меня же и денег нет! Придется все же зайти домой, — расстроилась Лина.

— Никуда не ходи. Митенька тебя на вокзал отвезет. Купит билет и посадит на поезд.

— Но так ведь нельзя! — возразила Лина. — Билет дорогой!

— А вот об этом не беспокойся! Не обеднеют, чай! — засмеялась старуха.

— Я сразу же вышлю, как приеду. У меня есть!

— Не надо! Об этом не беспокойся, отдашь, когда сможешь, только вот нехорошо как-то. Тетка твоя и дядька расстроятся! — хитро посмотрев на Лину, проговорила баба Таня.

— Ты же сама говорила, что я должна прислушаться к себе. Вот я и прислушалась. А им я все потом объясню. Милка попросит у них прощения за меня. И скажет, как я их люблю! Правда, Мил? — Лина с мольбой посмотрела на подругу.

— Ну… Коли так надо, скажу! — неохотно согласилась та.

— Вот и славно! Сейчас приедет Митя и отвезет тебя на вокзал. Поедешь ночным поездом. А сейчас пойдемте чайку попьем с травами. Я тебе на дорожку еды соберу и травок с собой. Будешь каждое утро натощак принимать. Никогда не заболеешь и родишь здорового малыша!

— Спасибо тебе, бабушка!

— Вот сколько у меня внуков на старости лет появилось! Разве это не счастье? — улыбнулась старуха.

По дороге в Симферополь Лина и Мила сидели обнявшись. Мила решила проводить подругу. Они не разговаривали, обе думали о том, что им сказала баба Таня. Мила о том, что ей скоро предстоит ехать в Москву, а Лина о том, что плохо поступила с теткой и дядькой. И что с матерью объясниться все равно придется, а это будет очень тяжело…

Мила вернулась в поселок почти утром и сразу же пошла к родственникам Лины. Тетка и дядька Лины не спали, не находя себе места от беспокойства. Дядька держался за спину, а тетка Катерина за сердце. Девушка рассказала им, что Лина уехала в Москву, потому что не хочет пока разговаривать с Глебом. Тетка, с одной стороны, была счастлива, что с их девочкой ничего не случилось, а с другой — очень обижена, что Лина уехала не попрощавшись.

— Не обижайтесь на нее, — сказала Милка. — Она велела передать, что очень вас любит.

— И на том спасибо! — всхлипнула Катерина и смахнула слезу, катившуюся по щеке.

— Вот те на! — вздохнул Борис. — Одна приехала, другая уехала! Неразбериха какая-то! А ты, Катя, не расстраивайся. Коль уехала племяшка наша, значит, так надо ей было!

— А Глеб приходил? — с волнением спросила Мила.

— Приходил! Чтоб его!

— И что?

— Мы ж говорим — неразбериха! — закричала Катерина. — Я даже не могла ему сказать, где моя девочка!

— И что?

— А ничего! Выгнала той же метлой, что и его женушку! И велела больше не показываться нам на глаза!