Ирина с видом победительницы сидела на переднем сиденье машины и все никак не могла успокоиться после баталии с родственниками девицы, с которой ей изменил муж. Она без остановки говорила, показывая отцу несуществующие синяки на руках, и сетовала на безответственное поведение мужа.

Глеб сидел на заднем сиденье и, не обращая внимания на крики жены, думал о том, как теперь объясняться с любимой. Евгений Павлович чертыхался и злился от постоянной трескотни и крика дочери и от каждого крутого поворота на шоссе. В конце концов, он остановил машину и сказал:

— Все, устал! Садись за руль, зятек. Хватит отдыхать! А ты, — обращаясь к дочери, — перестань болтать! Уже голова от всего этого раскалывается!

— Хорошо, — очнувшись от грустных мыслей, согласился Глеб и пересел на сиденье водителя.

После того как мужчины поменялись местами, Ирина демонстративно отвернулась к окну и ехала весь оставшийся путь молча. Глебу было совершенно безразлично поведение жены. Он прекрасно изучил ее характер. Сначала она изображает обиженную, а потом всеми силами пытается наладить отношения, которых, собственно, никогда и не было. Глеб жил с ней по привычке, никогда не задумываясь о завтрашнем дне. И вот случилось то, о чем он никогда не думал, — он полюбил. И оказался не только не свободным, чтобы сразу же соединиться со своей любимой, но еще и чувствовал себя негодяем, обманувшим и жену, и молодую неопытную девушку.

Живя с женой, он никогда ей не изменял — не видел в этом никакого смысла. Ни одна женщина до встречи с Линой не будила в нем никаких чувств, и тем более вожделения. Зачем ходить на сторону, чтобы развлекаться с девицами, которые ему безразличны? Глеб не видел в этом никакой пользы и радости. Ему всего этого хватало дома. Дома… Он даже не считал «домом» квартиру, где они жили с женой. Для него домом всегда оставалась квартира родителей, в которой он родился и вырос. Только приходя туда, он мог по-настоящему расслабиться и отдохнуть. Но это бывало редко, тем более, что родители в данный момент работали в Ливии. Он иногда заходил туда, осматривал квартиру, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и какое-то время проводил там, отдыхая от забот и постоянного присутствия в своей жизни Ирины. Оказываясь под кровом родного дома, ему казалось, что он никогда отсюда не уходил, что он не сделал самой главной ошибки в своей жизни, скоропалительно женившись на обманувшей его женщине. Но ему снова и снова приходилось со вздохом разочарования покидать родительский дом, закрывать дверь на ключ и возвращаться туда, куда он идти не хотел. Но Глеб почему-то смирился с этим и никогда не задумывался над тем, что может встретить девушку и полюбить. Просто он уже не надеялся на это. И жил по инерции — работа, «дом» и нелюбимая женщина под боком…

Приехав в лагерь, Глеб не был уверен, что его комната свободна. Туда мог прийти Лёшка вместе со своей девушкой, но, осторожно заглянув в темное помещение, он облегченно вздохнул. Комната была пуста.

Ирина по-хозяйски оглядела помещение и сказала:

— Такая же халупа! Надо было остановиться в поселке. Может быть, там мы нашли бы что-нибудь поприличнее!

— Мне уже все равно, — тяжело вздохнув, проговорил ее отец, — лишь бы поскорее лечь.

— Кроватей только две! — улыбнувшись, сказала Ирина и посмотрела на мужа.

— Я с тобой в одной кровати спать не буду! — заявил ее благоверный и, поставив в угол комнаты тяжелый чемодан, направился к выходу.

— Куда!? — выкрикнула Ирина. — Как я погляжу, ты тут совсем от рук отбился! Вернись, мы должны поговорить.

— Все завтра! — устало глядя на нее, ответил Глеб.

— Нет, милый мой! Не завтра, а сегодня!

— Ой, Ирочка, хватит кричать! Ну сколько можно просить! — взмолился уже лежавший в кровати Евгений Павлович, с наслаждением вытягивая уставшие ноги. — Я спать хочу. Если вам надо выяснить отношения, уходите!

— А ты мне подал замечательную идею, папочка! Пошли! — не сомневаясь в том, что муж ей подчинится, скомандовала Ирина.

— Куда? Все уже спят. Я пойду переночую в палатке у ребят.

— Нет! Ты пойдешь со мной, и мы немедленно все выясним!

— А что нам выяснять? — не выдержав напора жены, закричал Глеб. — Мы давно уже все выяснили. Я тебя не люблю!

— Как ты смеешь говорить такое при моем отце! — заорала Ирина.

— Я больше не боюсь твоего папочку! Нечего меня им пугать! Если будет надо, я и в армию пойду, но жить с тобой больше не намерен!

— Послушайте! — снова взмолился Евгений Павлович. — Прекратите ваши споры. Хотя бы до утра! Я устал и хочу спать.

— Я с удовольствием искупаюсь! — взяв из чемодана купальник, сказала Ирина. — А ты, ты тоже должен искупаться, чтобы от тебя не воняло этими отвратительными духами, которыми пользуется твоя девка!

— Не смей, слышишь! Не смей ее называть девкой! — почти с ненавистью в голосе закричал Глеб. — Девкой была ты! Когда затащила меня к себе и, обманув, что беременна, заставила на себе жениться!

— Вот как мы запели! Что-то мне это не нравится… Неужели наш котик влюбился.

— Не называй меня так! Мне уже не девятнадцать, когда это могло прокатить! Я уже взрослый мужчина!

— Так слушай, взрослый мужчина, теперь ты никогда от меня не уйдешь! Я беременна! И это уже нс шутка!

— Я это уже слышал пять лет тому назад, — засмеялся Глеб.

— Могу тебя огорчить, у меня есть справка.

— У тебя и тогда была справка! — парировал Глеб.

— На этот раз она настоящая. Так что забудь про своих девиц, ты скоро станешь отцом, — Ирина подошла к мужу и, глядя прямо ему в глаза, прошипела: — И только попробуй рыпнуться! Тебе тогда выпишут желтый билет. Ты нигде не устроишься на работу. Придется работать дворником и выносить мусор! И в армию тебя не возьмут! Я объявлю тебя психом!

— Не пугай меня, Ирина! Я уже пуганый. Если ты действительно беременна, я останусь с тобой до родов и до исполнения ребенку года. Не волнуйся, я буду исправно платить алименты, но жить с тобой больше положенного времени не стану!

— И ты бросишь ребенка? — закричала взбешенная Ирина.

— Успокойся! Беременным нельзя нервничать. Сначала роди его! Кстати, ты должна это знать — уходят не от детей, а от плохих жен. Я сглупил, что не сделал этого раньше. Тогда бы ты сейчас не качала права! И вообще, я жалею, что когда-либо спал с тобой!

— Ах ты, подлец! — зарыдала Ирина. — Никакой благодарности! Ему все преподносят на тарелочке с голубой каемочкой, а он, видишь ли, взбунтовался! И теплое местечко на кафедре, машина, отдельная квартира, горячие ужины и… и…

— Ну, что еще? Мне не нужна ни работа, ни твои ужины, ни твоя забота. Я люблю другую! И уйду к ней сразу же, как это будет возможно! — Глеб выбежал на улицу, с такой силой хлопнув дверью, что она чуть не сорвалась с петель.

— Сволочь! — Ирина кинула в закрывшуюся за мужем дверь туфлю. — Папа, я не смогу без него! Что же делать? Он со мной не останется!

— Хватит рыдать! — подняв голову, из-под подушки прорычал отец Ирины. — Успокойся, мы что-нибудь придумаем, но только не сейчас, пожалуйста.

— Ну и дрыхни! А я пойду искупаюсь. Зачем же тогда мы приехали на море?

Ирина вышла из комнаты. Настроение у нее было паршивым, но она теперь была уверена в том, что Глеб хоть какое-то время, но все же будет с ней. Эта ее страсть к мужу никак не проходила. Впервые увидев молодого парня на вечеринке, Ирина не смогла уйти от соблазна быть с ним. Она не была слишком целомудренной девушкой, у нее до него было много мужчин, но он чем-то ее привлекал. Она сама не могла понять чем…

А потом Ирина влюбилась и всеми правдами и неправдами решила его на себе женить. Вот тогда и воспользовалась своим длительным романом с врачом-гинекологом, который явно давал ей понять, что у них все кончено. Обрадовавшись, что Ирина сама хочет разрыва с ним, он охотно выписал ей справку о беременности, зная, что ответственности за это не будет. Срок он поставил ей маленький, так что мог и ошибиться… А подцепить на крючок молодого парня его бывшая зазноба сможет без особого труда. Если он, конечно, человек порядочный… Ирина отблагодарила доброго доктора французским коньяком с коробкой швейцарского шоколада в придачу, и, пожелав друг другу успехов, они благополучно разошлись.

Со временем Ирина стала просто одержима мужем, она не могла находиться без него ни дня. Не без помощи отца, создав ему прекрасные условия для жизни — интересную хорошо оплачиваемую работу, отдельную квартиру и машину, она старалась поддерживать в их общем доме чистоту и уют и постоянно требовала от него отдачи. Но Глеб был ко всему этому равнодушен, так же как и к ней самой. Она страшно его ревновала, к каждой юбке, к каждой девушке, тем более, что в институте их было полно, и устраивала мужу нешуточные сцены. Поначалу Глеб переживал, но вскоре привык к этому и уже не обращал внимания на ее причуды. Ирину это не устраивало. Она хотела привязать к себе мужа прочно и надолго, но забеременеть не получалось. И хотя Глеб не собирался от нее уходить, он всегда был очень осторожен в их интимной жизни, явно давая ей понять, что детей от нее не хочет.

Тогда Ирина решила снова его обмануть. В последний день перед его отъездом в лагерь она настояла на близости и в момент кульминации не позволила ему сделать то, что он делал всегда. Она томно прильнула к нему и уверила его в том, что у нее безопасный период. И он попался.

Ирина же перед этим специально высчитывала дни и не настаивала на близости с Глебом, чтобы в момент овуляции забеременеть наверняка. И через три недели ее мечта сбылась. Она поняла, что, наконец, беременна.

Подойдя к пляжу, Ирина увидела мужа. Он сидел на камне и смотрел в море. Ирина даже обрадовалась, что встретила его здесь. Ей хотелось с ним помириться и сказать ему, как сильно она его любит. Она скажет, что прощает ему измену и никогда в жизни не упрекнет его в этом. Но Ирина не была уверена в том, что он поймет ее, потому что все прожитые с ним годы знала — Глеб ее не любит…

— Привет! — будто между ними ничего не произошло, сказала Ирина и, присев рядом с ним, прикоснулась губами к щеке мужа.

Он отстранился и посмотрел на нее взглядом, полным презрения.

— Ты снова меня обманула. Тогда, в последнюю ночь перед отъездом.

— Да, — созналась Ирина. — Но это только для того, чтобы ты не ушел от меня. Я слишком тебя люблю!

— Любовь не бывает такой! — возразил он. — Любовь — это доверие, дружба, наконец, радость общения друг с другом. А твоя любовь давит на меня. Я не могу вздохнуть…

— А с ней у тебя не так? — раздраженно прокричала Ирина. — Не так.

— Неужели ты уйдешь от ребенка? Я знаю, ты полюбишь его и не сможешь уйти! — заплакала Ирина.

— Не плачь, Ира. Я давно привык к твоим слезам, и они меня больше не трогают. Если бы ты честно сказала, что хочешь ребенка…

— Ты никогда не хотел детей! Ты всегда был осторожен, только бы я не забеременела.

— Да. Я не хотел иметь детей от тебя.

— А от нее хочешь? — все больше и больше распалялась Ирина.

— От нее хочу. Очень!

— Неблагодарная свинья! — закричала Ирина. — Я все тебе отдала, лучшие годы, мне почти тридцать, что мне теперь делать?

— Я не просил тебя об этом. Ты всегда угрожала мне какими-нибудь каверзами, держала меня на коротком поводке и тут выпустила на свободу. Я даже не представляю, зачем ты это сделала?

— Для того чтобы родить. Если бы ты сразу узнал о моей беременности, ты бы заставил меня сделать аборт!

— Я? Ты сошла с ума! Разве я смог бы заставить тебя убить собственного ребенка? Оказывается, ты меня совсем не знаешь!

— Прошло два месяца, и я не смогла больше без тебя. Я соскучилась, Глеб, прости меня!

— Не переживай, все уже случилось. Я не уйду от тебя, во всяком случае, пока. Главное теперь это он, наш ребенок.

— Ты не обижаешься на меня?

— Ирина, ты задаешь глупые вопросы. Лучше не заставляй меня отвечать на них.

— Я поняла! Ты меня ненавидишь! — Ирина встала и пошла в лагерь, так и не искупавшись.

— Не надо истерик, Ирина, — посмотрев на жену, проговорил Глеб. — Я отношусь к тебе так, как ты этого заслуживаешь!