Старшая же Анна вообще никогда в школе не училась, и одного дня даже. Почему? Может, потому что болела с раннего детства, а когда хоть немного была здоровее, то надо было, как говорили, «робить роботу», а не в школу ходить. И никто из домашних никогда ей этого даже не предлагал, считая учёбу в школе какой-то блажью, бесполезным занятием. И в последующем читать и писать она не умела, даже не все буквы знала, а вот считала очень хорошо, в деньгах разбиралась прекрасно.

Анна в детстве и юности дружила со своей двоюродной сестрой Ульяной — дочкой Зои. Они с Ульяной были почти ровесницы. Если Анна была где-то у других своих подруг, приходила Ульяна, зная, что Анна там, заглядывала в окно. Та выходила к ней, и они уже оставались вместе. В хате, где Анна была до этого, обычно шутки, смех, и, когда Ульяна заглядывала в окно, насмешливо кричали: «О, чорнэ око!» (чёрный глаз смотрит в окно.) Ульяна была довольно худощавой девчонкой. Нога, обутая в ботинок, Анна вспоминала потом, была у неё «тонкая как силега» (лоза, хворостина, тонкая жердь).

На реке возле берега стояли лодки. Хозяева, попользовавшись, уходя домой, каждый свою лодку примыкал цепью с замком к дереву, или специально вкопанному столбу, или к свае моста. Сёстры-подруги, бывало, играли возле реки, садились в лодки. И, если такую лодку толкнуть, она, насколько хватает длины цепи, отплывёт от берега, потом вернётся обратно. Раз Анна оттолкнула лодку, в которую села Ульяна, и та поплыла от берега на середину реки. Оказалось, эта лодка оставалась не примкнутой. Вот было страху и крику со стороны Ульяны. Вернуться ей помог кто-то из взрослых, прибежавший туда на крик. Или же это было рядом с мостом, и Ульяна, хватаясь руками за сваи-столбы, сама как-то смогла причалить к берегу. Потом была обида и слёзы: дескать, это ты нарочно так поступила со мной, зная, что лодка не привязана и может уплыть.

Ульяна, за что-нибудь благодаря Анну, говорила так: «Дяк тобе». «Спасибо» по-белорусски — «дзякуй», а это сокращённо — «дяк». Однажды Анне надоело это слушать, и она говорит: «Мне дяк, а тобе поп нехай буде». И было смешно обеим. Дело в том, что «дяком» в церкви называют или диакона — помощника священника, или же дьячка — псаломщика.

Нужно сказать и то, что Ульяна очень плохо относилась к своей матери Зое. Бывали случаи, даже и била её. Брат Емельян был младше Ульяны, и он старался заступаться за мать. Но Ульяна и к брату относилась пренебрежительно, не особо его боялась. Но при нём, конечно, несколько сдерживала свою злобу по отношению к матери. Однажды назревала очередная ссора у дочки с матерью. И Ульяна ждала, когда уйдёт брат, чтобы дать волю своей накопившейся злобе. Наконец тот вышел за дверь, но, очевидно, зная, что затевается, остановился и постучал в окошко: дескать, сестра, не смей трогать мать, я всё вижу, я здесь. Она тут же вскинулась: «Ах ты, слепец, ты ещё здесь?! Ещё не ушёл…» Словом «слепец» намекала на то, что у него часто болели глаза. И, когда он наконец ушёл, обращаясь к матери, злорадно сказала: «Ну, теперь я с тобой поиграю!» То есть никто уже не будет мешать издеваться над ней.

Однажды Анна была свидетелем такого разговора. Ульяна, глядя в зеркало, любуясь собой, говорила:

— Ой, спасибо тобе, мамко, шо такую мене уродила: така у меня маленька, аккуратна головка. У других головы великие да некрасивые, а у меня така, ек надо.

На что Анна, не выдержав, заметила:

— Ат, маленька головка, да дурна!

— О, а чого гэто у мене дурна? — вскинулась Ульяна.

— Бо з матерою бьешса, то й дурна, — ответила Анна.

— Чого я дурна? Хай ты здурэй, — ещё больше разозлившись, отвечала Ульяна.

А мать Зоя тут же примирительно заговорила:

— Ай, не, чого, закрый Боже, она не бьецца зо мною. Не, гэто она так… — и начала оправдываться, защищая дочку.

Во-первых, может, и боялась, что та за услышанное нелицеприятное в свой адрес возьмёт потом и отыграется на ней. А, во-вторых, может, было неловко, чтобы знали посторонние, какие у них на самом деле отношения с дочкой. Что дошло до того, что дочка бьёт мать, это даже звучит кощунственно.

Мать Ульяны и Емельяна после того, как умер её муж и свекровь их отделила, через какое-то время вновь вышла замуж. Или, скорее, официально не выходила, а просто стала жить с мужчиной. От этого сожительства у них родился ребёнок — мальчик, назвали Гришкой. Ещё в раннем детстве с ним случилась беда. Уходя в поле работать, мать его одного оставляла дома или же под присмотром старших детей. И каким-то образом получилось, что, когда он был один, видно, совсем маленький и беспомощный, дверь была открыта, и в хату пробралась свинья. Мальчик сидел или лежал на полу, и свинья прикусила ему уши. Ульяна младшего братика не любила, как и свою мать, и относилась с пренебрежением. Дразнила, обзывала «Безухий». И когда она, бывало, шла к бабушке — матери покойного отца, сводный братик тоже увязывался за нею, чтобы идти вместе. На что она говорила: «Не ходи, Безухий, к моей бабе, это не твоя баба, а моя». И тот мальчик долго не прожил, умер в детском возрасте.

Самой Ульяне тоже не было счастья. В лет двадцать с небольшим она вышла замуж. Или же просто сошлась и стала жить с каким-то немолодым дядькой, намного старше себя.

Когда началась война, Ульяна раз как-то шла с подругами по улице. И вдруг, откуда ни возьмись, появился немецкий самолёт. Увидев девушек, снизился и стал на бреющем полёте, развлечения ради, гоняться за ними. Те кинулись наутёк, но спрятаться было негде. Он долго их преследовал, а затем напоследок бросил бомбу невдалеке от них. Они попадали. Никто из них не погиб тогда, и даже не был ранен — осколки не задели. Но все сильно испугались, особенно Ульяна. И после этого она заболела. От испуга у неё открылась скоротекущая чахотка. За несколько месяцев Ульяна сгорела от болезни.

Хоронили её ранней холодной весной. Было начало марта. Днём снег немного таял, по ночам подмораживало. Очень бедные, убогие были те похороны. И людей шло мало за гробом. И случилось, когда подымались на горку на кладбищах, кто-то из несущих гроб мужчин поскользнулся и уронил свою сторону. И тело покойной вывалилось и покатилось по земле.

Анна с Евой присутствовали на похоронах и всё это видели.