— Ну вот и добрались, — произнёс Марк с радостным облегчением.

Радость была тихой, сдержанной, почти неловкой — как у человека, который давно разучился её испытывать.

— Добрались, — согласилась Алиса.

А вот в ее голосе звучало что-то другое — что-то похожее на легкую грусть. Будто ее гложет нечто, о чём она не хочет говорить вслух.

Они стояли на опушке леса и смотрели на цель их совместного путешествия, раскинувшуюся в низине.

ЦИТАДЕЛЬ…

Да, до нее еще предстояло пройти несколько километров, но оба понимали — после всего пережитого — это простая формальность.

Марк рассматривал ее молча.

Не Химград — меньше и компактнее, без той торговой суеты, которая делала пограничный город похожим на огромный рынок. Но и не форты третьего круга — те были больше похожи на укреплённые точки, перевалочные базы, где люди ночевали, отдыхали, но не жили. Цитадель же была чем-то средним: настоящий город за высокой каменной стеной, опоясывающей его со всех сторон.

Непростой город.

Ее отличительной особенностью были восемь выступающих вперед башен. Массивных. Несокрушимых. Похожие на небольшие небоскребы, усыпанные бойницами, они, словно клыки мифического животного, готовились первыми встретить любого врага. И судя по сколам, видимым даже отсюда, — успешно выполняли свою задачу.

Еще Марк видел крыши зданий, расположенных так плотно, что казалось, будто использован каждый метр доступного пространства. Извилистые улицы, словно тонкие сосуды, разрезали город, образуя следующий уровень защиты этого могучего организма.

Поразительное инженерное сооружение, воплотившее в себе весь человеческий гений. Последний оплот, собравший сильнейших одаренных империи.

«И скоро я к ним присоединюсь…»

В груди радостно стучал артефакт Кайрона. Марк давно привык к его биению, но сейчас пульс был чуть другим…

Настойчивым.

Живым.

Тук-тук-тук

Артефакт вёл себя так с того самого момента, как они перешагнули невидимую границу четвертого круга, — будто шептал: «Носитель, т ы движешься в правильном направлении».

Марк был целиком и полностью согласен с ним. По сравнению со вторым и третьим кругом, энергия четвёртого была еще злее. Еще плотнее. Еще насыщеннее.

Она давила — постоянно!

Давила на каждую клетку тела. Но одновременно — и напитывала. Он чувствовал, как артефакт направляет этот поток, распределяя оптимальным образом и заставляя работать на рост и эволюцию. Каждый день нахождения здесь был ценнее и дороже, чем неделя, проведенная в первом круге.

— Короткий привал, — произнёс Марк. — Перекусим перед спуском.

Алиса кивнула.

Опустившись на поваленное дерево у кромки леса, они достали из рюкзаков еду — то немногое, что осталось от закупок в Химграде. Алиса ела молча, уставившись задумчивым взглядом прямо перед собой. Марк же ел и смотрел на неё.

Оба выглядели не очень…

Его штаны и куртка были в многочисленных прорехах — колючий кустарник третьего и четвёртого круга не щадил простой ткани. Рукава истрепались так, что больше напоминали бахрому. Только перевязь выглядела как новая — мастер не солгал насчёт материала: ни царапины, ни потёртости. Алиса смотрелась лучше — её костюм, сшитый из материалов третьего круга, был куда крепче.

Пусть им и удалось избежать новых встреч с разумными противниками, приключений хватило и без того — чем глубже они входили в зону, тем чаще подвергались нападениям аномальных тварей. Приходилось сражаться. Снова и снова. В этом были и свои плюсы — удалось собрать немного ценных ингредиентов и добыть пару мелких кристаллов эфириума.

Усталость читалась на обоих лицах. Поход занял чуть больше двух недель.

«Многогранных двух недель…»

Марк не нашёл другого, более подходящего слова.

Они начали с Химграда как двое незнакомых людей с договорённостями, но без доверия. Она не знала его. Он не знал её. Клятва была произнесена, но клятва — это просто обозначенная граница, за которую не заходят.

Но доверие появилось. Медленно — как появляется все, что стоит чего-то большего, чем можно купить за деньги.

Алиса…

Чтобы привыкнуть к ней, потребовалось — время…

Нет, во время похода и в сражениях к ней не было никаких вопросов и претензий. Она показала себя отличным товарищем и бойцом — молчаливым, собранным, профессионально двигающимся по аномалии. Без возражений выполняла все его приказы.

А вот по вечерам… по вечерам она разговаривала. И задавала вопросы. Не о его секретах, нет. Она расспрашивала о зоне, о тварях, о его хобби и интересах.

Поначалу это сильно раздражало — Марк привык к тишине, будучи одиночкой. Да и в команде Молота он больше слушал других, односложно отвечая на вопросы.

Вначале он отвечал коротко и неохотно. Потом немного длиннее. Потом заметил, что сам задает вопросы и с интересом слушает девушку — это было необычно и неожиданно для него.

Был, правда, один момент, который чуть не сломал всё и не развел их пути. Это случилось в начале третьего круга, под конец первой недели путешествия.

Алиса попросила зайти в форт — привести себя в порядок, нормально помыться, отдохнуть. Он отказал. Жёстко — может быть, жёстче, чем нужно. Воспользовался правом командира, напомнил о договорённостях и ее согласии с ними. Тогда у девушки случилась истерика. Обозвав его бесчувственным мужланом, она подчинилась, но молчала весь день и вечер.

Но утром… утром она подошла сама и произнесла без предисловий:

— Я была не права. Это больше не повториться. Никогда. Даю слово.

Марк долго смотрел ей в глаза.

— Хорошо, — сказал он и после короткой паузы продолжил. — Делаем разминку, завтракаем и выдвигаемся.

Разминка…

Одно из двух ключевых событий, о которых нужно упомянуть отдельно. Ведь именно они помогли ему гораздо лучше узнать девушку. Узнать и понять ее мотивы. И что интересно — инициатором обоих был он.

Первое произошло на следующее же утро после столкновения с сектантами…

Как бы Алиса ни храбрилась, но проделанный за день путь плюс эмоциональные переживания сильно вымотали ее. Проснулась она только тогда, когда по поляне разнесся дурманящий запах готовящегося мясного кулеша.

— Чем это так вкусно пахнет? — заспанное лицо выглянуло из спальника в тот момент, когда Марк посыпал похлебку смесью трав. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и не планируешь нас отравить?

— Скоро узнаем, — ответил Марк, помешивая варево.

— Хотя, — девушка втянула носом воздух, — с таким запахом, я готовя съесть даже яд.

— Завтракать будем через пол часа, — он указал головой в сторону ручья. — Пока можешь привести себя в порядок.

Не отвечая, Алиса направилась к ручью, прихватив полотенце из рюкзака. Марк проводил ее коротким взглядом и вернулся к приготовлению похлебки.

Стоит признать, что он стал получать от готовки истинное удовольствие. Молот дал понять — любое дело можно превратить в искусство, достигнув в нем мастерства. Конечно, до навыков бывшего командира ему было еще далеко, но время, проведенное вместе, не прошло даром. Марк учился. И то, что получалось, — ему нравилось!

Засыпав крупу и долив воды, он в последний раз помешал похлебку и, накрыв котелок крышкой, убрал лишние дрова. Теперь — ждать.

Но Марк не привык тратить время впустую. Встав в центр поляны, он приступил к разминке… разминке Древних. Медленные, точные движения из памяти Кайрона: не бой, не растяжка, что-то совершенно иное.

Философия…

Плавный перенос веса, руки движутся по дуге, корпус следом — всё в едином потоке, без рывков, без остановок. Погрузившись в себя и не замечая ничего вокруг, он отдался процессу с головой.

Спустя пятнадцать минут Марк замер и, не открывая глаз, прислушался к себе. Он чувствовал невероятную лёгкость — и тело, и сознание, и энергетика — все находилось в идеальном состоянии!

Открыв глаза, он увидел девушку…

— Что это такое? — возбужденно спросила Алиса. — Я никогда не видела такого стиля. Это что-то восточное, или… — она осеклась, поняв, что снова нарушает их договоренность. Опустила плечи, развернулась и начала уходить.

Марк и потом… в будущем… так и не сможет ответить себе, — что заставило его произнести:

— Хочешь — научу.

Алиса обернулась. В глазах — неверие.

— Что?

Марк смотрел на неё. Спокойно. Без насмешки.

— Это отличная практика для восстановления сил — поможет в пути, —сказал он. — И ещё… — он замолчал, явно пытаясь подобрать слова, — ещё много для чего. Мне проще показать, чем объяснить. Если хочешь, конечно, — добавил он, будто спохватился. — Можем просто поесть.

— Конечно хочу! — перебила она и, покосившись на котелок, добавила: — Еда подождет.

Выйдя на середину поляны, Алиса встала напротив, демонстрируя готовность к тренировке. А Марк… он смотрел на девушку. Смотрел и молчал. Уже несколько секунд.

— Передумал? — Алиса заметила сомнение на его лице.

— Нет, — наконец произнёс он. Голос стал чуть другим — осторожным, деликатным. — Просто… мне нужно не только объяснять. Нужно показывать движения. А для этого — стоять сзади и… — пауза, — направлять тебя. Руками.

Щёки Алисы заалели — быстро, как всегда бывает, когда не хочешь этого, а оно происходит само. Но она справилась с эмоциями буквально за секунду.

— Я все понимаю, — произнесла она ровно. — Я готова.

Обойдя замершую девушку, Марк взял ее руки у запястий. Осознав, что для корректировки движений нужно встать еще ближе, сделал шаг вперед, оказавшись вплотную к ее спине.

Алиса повернула голову в его сторону.

— Но если ты будешь распускать руки, — произнесла она негромко, — тебе не поздоровиться. Несмотря на всю твою силу.

— Понял, — сказал Марк совершенно серьезно.

Еда была окончательно забыта.

А вот то, что последовало дальше… Марк будет вспоминать с внутренним содроганием всю свою жизнь! Вспоминать, проклиная собственный порыв поделиться методикой. Одно дело — идеально знать её из памяти Кайрона. Совсем другое — передавать человеку, у которого другое тело, другой контроль, другое все.

Марк осознал, что до звания — УЧИТЕЛЬ — ему еще очень далеко!

Он объяснял. Она повторяла не так. Он поправлял. Она говорила, что делает правильно. Он злился и показывал разницу. Она злилась в ответ и говорила, что никакой разницы нет. Он пытался объяснить иначе. Она говорила, что он плохо объясняет. Марк скрипел зубами и терпел. Терпел и не сдавался.

— Ты объясняешь как… — Алиса искала подходящее слово, — как человек, который сам всё хорошо понимает и поэтому не понимает, почему другие не понимают!

Три часа…

Три часа ругани и мучений.

Марк практически сдался и смирился с тем, что ничего не вышло, когда Алиса внезапно замолчала. Замолчала не от того, что устала делать. Как раз наоборот — она начала выполнять все движения.

ПРАВИЛЬНО ВЫПОЛНЯТЬ!!!

Отступив в сторону, он последние десять минут просто стоял и наблюдал за тем, как она движется по поляне. Одна.

«Невероятно…»

Алиса оказалась блестящей ученицей — из тех редких людей, у кого тело слышит и понимает, что от него требуют, раньше, чем голова успевает осознать. А еще её физическая форма была куда лучше, чем у него, когда он начинал, — это тоже давало ей большое преимущество. Ну и контроль над эфиром… очень высокий контроль, который она, судя по всему, оттачивала годами.

Девушка впитала методику, словно губка — гораздо быстрее, чем он ожидал.

Через пять минут она замерла в последнем движении, закрыв глаза. Марк знал это состояние. Когда тело и ум успокаиваются и внутри становится тихо — не пусто, а именно тихо, как бывает после хорошего отдыха. Когда чувствуешь, как энергия движется внутри, омывая прохладой и принося легкость и бодрость.

Алиса распахнула глаза.

— Это… — она осеклась. — Это невероятно. Я чувствую, что моя сила… мой контроль… пусть совсем немного, но выросли. Но как это возможно за три часа? Без боли? Без элексиров? Это же…

Она ошарашенно смотрела на него. В её взгляде смешалось несколько вещей сразу — потрясение, неверие и то особое осознание, которое появляется у людей, стремящихся к силе и понимающих ценность таких вещей.

Марк посмотрел на неё серьёзно.

— Человека, который разработал эту методику, уже нет, — произнёс он, подумав про себя, что древнего даже условно нельзя отнести к людям. — Я единственный, кто её знает. — Пауза. — Точнее, теперь ещё и ты. И я прошу тебя не распространяться об этом. Никому.

Алиса долго молчала. Смотрела на него. Она была наследницей великого клана и как никто знала цену таким вещам. Вещам, позволяющим развиваться без крови и боли. Без денег. За такие знания одаренные платят состояния или… убивают. И вот — незнакомый парень двадцати двух лет просто показал ей это на поляне в первом круге. Не требуя ничего взамен, кроме молчания.

— Спасибо, — наконец произнесла она севшим голосом. — Я сохраню это в тайне. Чего бы мне это ни стоило. Клянусь!

Марк молча кивнул.

ОН — ВЕРИЛ!

Верил, что она сказала правду.

— Поедим? — произнёс он, кивнув на котелок. — Каша, правда, остыла.

— Плевать! — бросила Алиса. — Я готова живого слона съесть, не говоря уже о холодной каше.

Схватив миску, она устроилась на бревне и начала есть — быстро, как едят очень голодные люди, которые только сейчас это осознали.

Но через несколько секунд остановилась. Посмотрела на ложку. Потом на котелок. Потом на Марка — с глазами, в которых было многое, но прежде всего — искреннее изумление.

— Ты ещё и повар великолепный?

— Ты не знаешь великолепного повара, — ответил Марк. — Я ему в подмётки не гожусь.

— Ничего не знаю! — она подняла руку, пресекая возражения. — Ничего вкуснее в зоне я не ела. Поэтому готовка на тебе. — Опустила голову, чуть смутившись. — Конечно, если ты не хочешь периодически страдать от болей в животе. К моему стыду, я совершенно не умею готовить.

— Я понял это ещё вчера, — сказал Марк.

Она посмотрела на него с подозрением.

— Это оскорбление?

— Нет. Наблюдение.

Алиса выдежрала секунду, потом усмехнулась — вполне искренне — и продолжила есть.

С тех пор разминка стала ежеутренним ритуалом.

А Марк… он сделал свой первый вывод.

Второе же событие…

Произошло буквально позавчера вечером. Именно тогда они впервые вошли в четвертый круг.

— Я чувствую, — произнесла Алиса тихо. — Зона… давит иначе. Неприятно, но терпимо.

— Да, — ответил Марк. — Я тоже ощутил изменения. Привыкнем через день-два.

Они встали на ночёвку раньше обычного — первая ночь в четвёртом круге требовала бдительности. Как он и предполагал, сонар здесь работал постоянно, без перерывов — камень заряжался быстрее, чем расходовал эфир. Теперь можно смело сказать, что Марк видел и знал обо всем в радиусе пятисот метров!

И он видел… видел тени на периметре: несколько крупных объектов, неторопливо движущихся по кругу. Четвёртый ранг — чувствовали людей, прощупывали, но не спешили атаковать.

Пока.

Они всё равно развели небольшой костёр. За эти дни это стало чем-то вроде ритуала — маленький огонь, котелок с чаем, и тихие разговоры ни о чем. Но сегодня разговоров не было. Задумчивая девушка явно прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь осознать — она в четвертом круге!

И тогда эта тишина и пламя напомнили Марку о другой ситуации. О Молоте. И о вопросе, который командир когда-то задал ему. Вопросе, заставившем его понять — у других тоже есть свои цели и мечты.

Поддавшись внутреннему порыву, он повернулся к сидящей рядом девушке и тихо позвал:

— Алиса, — увидев, что она сфокусировала на нем взгляд, закончил: — О чем ты мечтаешь?

Вопрос повис в воздухе.

Алиса смотрела на него — удивлённо. По-настоящему удивлённо. Она явно не ожидала от Марка такого вопроса.

Опустив взгляд в огонь, она задумалась.

«О чем мечтаешь?»

Одновременно такой простой и такой сложный вопрос…

Как ему объяснить, что ее главная мечта — чтобы в ней видели ЧЕЛОВЕКА, а не ВОЛКОВУ!

Что она мечтает жить как все — не как наследница, не как инструмент клана, не как фигура на чужой доске? Что мечтает принимать решения сама — простые, человеческие, без расчёта на десять ходов вперёд? Что мечтает разговаривать с людьми, которые видят в ней её, а не её фамилию?

Когда ей исполнилось шестнадцать — она мечтала оказаться бездарем…

Судьба сказала: нет, ты будешь эфирницей!

В восемнадцать мечтала о слабом даре…

И снова — нет!

Дар проснулся… сильный дар — ее нарекли гением поколения.

Тогда она поняла: всем ее мечтам не суждено сбыться! И то, что она скрылась в поместье за городом, разорвав все связи, кроме общения с единственной подругой. Это ничего не изменило — она так и осталась товаром. Ценным активом, который периодически вывозили на светские рауты.

Что мечтает, чтобы ее тридцатилетие никогда не наступило? Ведь именно до этого срока у них с отцом был заключен договор: достигни пятого ранга без помощи и поддержки клана — и выбери мужа сама!

Не найди — нет!

ВЫБЕРИ!!!

Из вариантов, которые предложит отец.

А если не успеет…

Алиса усмехнулась, вспомнив его слова: «У слабых нет выбора, кроме как подчиниться сильному. Или умереть.»

И как бы горько это ни было — она не успевала…

Она оказалась слаба настолько, что не могла позволить себе даже выбор…

Что сейчас — в этом походе, с этим странным молчаливым парнем, который ничего о ней не знает — она ближе к своей мечте, чем когда-либо.

И что очень боится, что все это скоро закончится…

Единственное… она мысленно смутилась — этого она ему точно не скажет. Единственное, чего ей еще не хватает — это нормальных человеческих отношений. Не светских знакомств, не вынужденных визитов, не взглядов, которые меняются, после осознания ее фамилии и статуса. Просто — нормальных. Не говоря уже о любви…

Но… она не скажет ему ничего из этого. Не сейчас.

Ей страшно… страшно увидеть в его глазах то же, что и всегда — заискивание и приторное желание угодить. Ведь тогда и ее взгляд измениться: вместо интереса в ее изумрудных глазах поселятся — раздражение и разочарование…

— Я всегда мечтала быть волшебницей, — произнесла она наконец. Голос тихий, ровный — так говорят о вещах, которые обдумали тысячи раз. — Могучей. Великой. Доброй волшебницей, которая избавит мир от несправедливости и подарит всем счастье.

Она чуть улыбнулась — не весело, а с тем особым выражением, с которым вспоминают детские наивные мечты.

— Я с детства знала, что буду эфирницей. Предчувствовала. Поэтому каждый день я бегала с деревянной палочкой и колдовала — насылала на всех добро, прогоняла всё плохое…

Она помолчала.

— Но время шло. И я понимала, что в реальном мире волшебной палочки не существует. А вот несправедливости и грязи — сколько угодно. Тогда волшебница Алиса превратилась в принцессу, которая заперла себя в башне. Отгородилась от этой грязи. — Пауза. — Но она не просто сидела. Она готовилась. Тренировалась. Ведь вскоре ей предстояла встреча с драконом, которого нужно победить.

Марк молчал.

— Ведь драконы сами себя не победят, — добавила она тихо.

— А как же принцы? — произнёс Марк.

Она посмотрела на него — и в её взгляде мелькнула та печаль, которая появляется у людей, когда касаются чего-то, что болит. Болит давно и постоянно.

— К сожалению, дракон слишком силен, — произнесла она. — Не нашлось пока принцев, которые захотели бы с ним сразиться.

Короткая пауза.

— Но когда вышел указ императора — я поняла, что это мой шанс. Возможность создать свой род. Построенный на честности. На справедливости. Чтобы хотя бы в небольшом уголке было все хорошо… — она замолчала. Договорила едва слышно, почти себе: — Только пустое это все… Ведь дракон никуда не делся. Он обязательно придет в мой мир, чтобы разрушить его. И для победы над ним пятого ранга будет мало…

Она встрепенулась, будто сказав лишнее. Подняв голову и посмотрев на Марка, спросила:

— А ты о чём мечтаешь?

Марк смотрел в огонь, не спеша отвечать.

Он осознавал услышанное, и понимал, что девушка оказалась гораздо глубже и интереснее, чем казалось на первый взгляд. За внешней красотой скрывалась — ЛИЧНОСТЬ! Глубокая личность с благородными мотивами. И в этой глубине… на самом дне — БОЛЬ!

— Я тоже мечтаю победить своих драконов, — наконец тихо произнес он.

Немного помолчав, добавил.

— И ещё — спасти принцессу, — на этих словах глаза Алисы зажглись, чтобы мгновенно потухнуть, ведь парень продолжил: — Она ждёт меня там, в столице.

Марк не видел ее лица — он замер, смотря в огонь, и будто прислушивался к чему-то внутри себя. Поэтому не заметил, как потухший было взгляд загорелся вновь — огнем решительности.

Алиса встрепенулась и спросила:

— А эта принцесса, она…

РЁЕЕВВВ!!!

С высокого дерева на краю поляны сорвалась ТВАРЬ!

Огромная — в несколько раз крупнее обычной рыси. Металлическая шерсть стояла дыбом, расцветка мигала и менялась — секунду назад чёрная, теперь серая, теперь почти прозрачная. Альфа четвёртого ранга. Маскировочный тип. Она летела по навесной траектории, предвкушая скорое пиршество — мягкие, беззащитные люди у огня. Лёгкая добыча.

Они ударили одновременно — без команды.

С Губителя сорвалась молния. Небольшая в диаметре, но с такой концентрацией силы, что воздух вокруг неё пошёл рябью.

С руки Алисы — белое копьё огня. Не жёлтое, не оранжевое —невыносимо белое, тоже заставляющее воздух дрожать, но уже от жара.

Тварь рухнула в трёх метрах от них, не завершив прыжок. Рухнула бездыханной тушей — наполовину прожаренная молнией изнутри, наполовину запечённая пламенем такой температуры, которую в природе трудно представить. Часть металлических игл оплавилась, по части пробегали остаточные разряды электричества.

— Вот тварь! Как же не вовремя, — едва слышно пробормотала Алиса, сжимая кулак.

— Что? — Марк с недоумением посмотрел на нее.

— Непростое копье, говорю, — Алиса кивнула на Губитель.

Посмотрев сначала на древко, зажатое в побелевшей ладони, потом на девушку, он ответил:

— Непростое заклинание.

Тишина…

Наконец Марк повернулся к девушке:

— Алиса, я не ищу отношений.

Он произнес это буднично, как свершившийся факт. Как будто, захлопнул дверь, которую кто-то начал открывать.

Эти слова вызвали в его груди боль. Настоящую, живую. Ведь за эти дни он узнал и понял девушку достаточно. И то, что он испытывал к ней — было не просто симпатия. Это было что-то другое, чему он не знал названия. И как бы горько ему ни было, — он не собирался понимать и разбираться в этом дальше. Враги обязательно используют то, что ему дорого.

Он знал это точно.

Он уже видел это.

Алиса опустила взгляд. Марк не увидел, как ее глаза увлажнились.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Я поняла тебя.

Буквально за несколько секунд доверительная обстановка на поляне была разрушена.

— Пойду достану кристалл, — Марк поднялся и двинулся к туше не оглядываясь…

Вынырнув из воспоминаний, он вновь посмотрел на девушку. С того вечера она вела себя тише обычного — не обижено, нет. Задумчиво. Как человек, который о чем-то думает, но так и не может принять важного решения.

Убрав остатки еды в рюкзак, Марк встал и закинул его на плечи.

— Пора, — произнёс он. — Скоро наш путь закончится, и ты наконец-то избавишься от моей компании.

Алиса продолжала сидеть, разглядывая Цитадель.

— А если я не хочу, чтобы он заканчивался? — глухо произнесла она.

Марк не ответил.

Алиса поднялась и посмотрела на него прямо — как человек, наконец принявший важное решение и не собирающийся от него отступать.

— Давай сформируем команду, — сказала она резко, будто бросаясь в омут.

У Марка в груди что-то оборвалось.

— Алиса…

— Я не претендую ни на что, кроме деловых отношений, — перебила она. Голос ровный, но Марк слышал, чего стоила ей эта ровность. — Мне просто понравилось с тобой работать. Тебе можно доверить спину. Это все.

— Дело не в этом, — сказал он, вспоминая застывший взгляд Марии. — Мне тоже понравилось. Но у меня есть враги. Много врагов. Они обязательно воспользуются…

— Я видела твоих врагов, — снова перебила она. — Я смогу постоять за себя. Смогу помочь тебе.

— Те были не самыми серьезными.

— Марк. — Алиса смотрела на него с вызовом. — Я вижу и понимаю, что у тебя много секретов. Я не претендую на них. До конца жизни буду благодарна за то, что ты мне уже доверил. Но я тоже не проста. Поверь мне. И это мое решение — не твое.

После короткой паузы продолжила:

— Скажи мне честно, — Алиса чуть напряглась. — Если отбросить вопрос твоих врагов. Ты хотел бы быть со мной в команде?

— Да. — от этого короткого слова, произнесенного без малейшей задержки, в душе девушки разлилось тепло.

— Спасибо, — Алиса улыбнулась — тепло, искренне. — Тогда и я отвечу честно: я очень хочу идти к силе вместе с тобой. Идти, называя тебя командиром…

Марк думал.

Не быстро ­— по-настоящему. Так, как только он умел — отключая все, что мешает и видя только факты.

Факты же были таковы: она сильный боец — проверено в бою с недавним альфой и в многочисленных мелких стычках. Она умеет молчать, когда нужно, даже если ей это дается с огромным трудом. Не боится крови и тягот похода.

Но главное — она держит слово!

Пусть у него пока не было возможности это проверить по-настоящему, он знал это и верил в это. Чувствовал — не интуицией даже, а чем-то большим. Чем-то, для чего нет слов в человеческом языке.

Что-же касается опасности…

Нужно быть честным с собой: он подверг ей Алису в тот миг, когда согласился помочь. Когда не отказал и не бросил ее со своими проблемами.

Враги не будут разбираться, о чем они говорили и как проводили время в совместном путешествии. Самый простой вариант — схватить девушку и выпытать всю информацию о нем. И, наверное, именно этот факт помог ему принять окончательное решение.

Он уже взял за нее ответственность. И оставить ее сейчас…

— Хорошо, — произнес он. — Я готов создать с тобой команду.

Поднял руку, не дав вырваться радостному возгласу.

— Но я предупреждаю один раз: будет сложно! Сложнее, чем то, к чему ты привыкла. — Увидев утвердительный кивок улыбающейся девушки, добавил: — Если в какой-то момент ты решишь, что больше не можешь или не хочешь — просто скажи. Я отпущу. До этого — мои приказы не обсуждаются.

— Согласна, — и спустя небольшую паузу: — командир.

Марк смотрел на не скрывающую радость девушку и думал: «Я еще пожалею об этом…»

Поставив точку в рефлексии, он коротко бросил, двинувшись вперед:

— Тогда пошли, — взгляд на Цитадель. — У нас еще много дел.

— Подожди, — сбросив рюкзак, Алиса достала из него… маску. Быстро надев ее, она добавила: — теперь пошли.

Они двигались вперед еще не осознавая, какую бурю в будущем поднимет это решение.

Хотя… буря уже бушевала.

Там, в далекой столице.

* * *

— Как это могло произойти⁈ — очередной выброс силы, и комод из красного дерева, стоящий целое состояние, разлетелся на мелкие дымящиеся щепки. Далеко не первый предмет мебели, пострадавший сегодня от гнева.

Гнева Антона Волкова.

— ОТВЕЧАЙ!!!

— Я не знаю, господин.

Старый слуга перестал дрожать еще десять минут назад — после первой вспышки гнева. Собираясь на этот доклад, он привел все свои дела в порядок, ясно осознавая, что скорее всего не переживет его.

— Все что сообщил посредник, я вам уже рассказал. Мне нечего больше добавить. Я допустил ошибку и готов понести наказание.

— Наказание? — казалось, только сейчас Волков обратил внимание на состояние доверенного слуги. — О нет, Игнат. Тебе не удастся так просто отделаться.

Слуга вздрогнул. Приготовившись к боли, он молил всех богов, чтобы предстоящее ему испытание закончилось как можно быстрее.

— Ты думал, я не узнаю о новых документах для твоей дочери и внучки? — от этих слов слуга стремительно побледнел. — Не узнаю, куда ты их отправил три дня назад? Не смогу до них добраться?

— Пожалуйста, господин… — по щекам старого слуги потекли слезы. — Не трогайте их. Умоляю вас. Хотите…— он сглотнул и закончил: — хотите, я стану жертвой на алтаре и отдам вам свою силу и жизнь.

Казалось, предложение заинтересовало Антона — в глазах появилось задумчивое выражение. Пусть перед ним старик, но этот старик оставался эфирником пятого ранга! Огромного количества энергии, которую он с него получит, хватит для прорыва на пятый ранг.

— Нет, Игнат, — Волков отрицательно покачал головой, — Не хочу.

Видя, как поник слуга, Антон продолжил:

— Я хочу, чтобы ты все исправил. Лично. — Убедившись, что слова дошли, он закончил: — То, что ты привел свои дела в порядок — хорошо. Ничто не отвлечет тебя от предстоящего дела.

— Но как я…

— Не знаю, — Волков перебил, не дав ничего сказать, — Меня не волнует, как ты это сделаешь. Я даю тебе три месяца на то, чтобы найти их, — в глазах наследника великого клана загорелся огонек безумства, — и уничтожить! Я передумал играть с ними. Слишком много возни.

Волков брезгливо осмотрел разгромленный кабинет.

— Тебе все ясно?

— Да, господин.

— Я дам распоряжение, и ты сможешь воспользоваться ресурсами клана. Но помни, — Антон впился взглядом в лицо слуги, — отец и его люди не должны ничего узнать! Придумай правдоподобную причину, почему ты отправился в зону.

— Я все сделаю, господин, — слуга низко поклонился.

— Конечно сделаешь, Игнат, — улыбка, появившаяся на лице Волкова, больше походила на оскал безумца. — Ты же не хочешь получить свою драгоценную внучку и дочку по маленьким симпатичным кусочкам?

— Не хочу, господин, — на Игната было страшно смотреть.

— Я даже не сомневался, — подойдя, Волков похлопал слугу по морщинистой щеке. — Возвращайся с хорошими новостями. — Он заглянул старику в глаза и тихо закончил: — Тогда я отпущу твоих родных и… приму твою жертву.