Химград еще спал…

Редкие масляные фонари бросали тусклые пятна света на мостовую, и в этих пятнах клубился густой предрассветный туман, принимая причудливые, гротескные формы.

Марк был благодарен ему. Он быстро шёл — практически бежал — по пустым в этот час улицам города. И пусть артефакт невидимости полностью гасил его шаги, не оставляя следа ни на брусчатке, ни в памяти редких прохожих, он был рад своему невольному союзнику.

Девушка лежала у него на руках. Ее голова покоилась на его груди, волосы рассыпались по крепкому предплечью парня. Он держал её так, как держат нечто драгоценное и хрупкое — чуть жёстче, чем нужно, потому что руки сами напрягались от страха уронить этот… этот бесценный груз.

Взгляд Марка раз за разом опускался на ее лицо — неподвижное и бледное, словно у фарфоровой куклы. Красивое. Красивое лицо у красивой фарфоровой куклы. Он делал это не специально. Оно… оно само как-то так получалось.

За его спиной, в наспех сделанной из куска мешковины перевязи, покоился Губитель.

«Неудобно», — мельком отметил Марк, имея в виду и перевязь, и копьё, и саму ситуацию в целом.

Он вспомнил, сколько времени провозился с оружием перед выходом со склада — обматывал древко, пытаясь найти баланс, чтобы тяжелое копье не мешало и не болталось. Меч в этом смысле был куда удобнее. Но мечи… мечи не разрубают щиты четвертого ранга, как масло. А значит — он приспособится!

«Чехол для наконечника. Нормальная перевязь. Это — ближайший список дел». — Марк бросил очередной взгляд на девушку. — «Конечно, сразу после того, как я разберусь с куда более насущной проблемой…»

Так он и двигался до самой гостиницы — с неестественно прямой спиной, задумчивым лицом и единственным вопросом, снова и снова атакующим его усталый мозг.

«Что делать? Что делать? Что делать?»

Мысль билась в голове, словно загнанная птица о стекло. Монотонно, тупо, безостановочно. Противоядие раздавлено. Шустрила в Цитадели. Просить кого-то о помощи — потребуются объяснения, которые он давать не намерен.

Выход был. Он знал это. Просто не хотел об этом думать, потому что выход требовал от него взять на себя ответственность за чужую, хрупкую, человеческую жизнь. И от понимания этого факта становилось очень страшно…

Марк сжал зубы.

Он справится. Должен — нет, просто обязан справиться!

Поднимаясь по лестнице постоялого двора — медленно и аккуратно, чтобы не потревожить лишний раз девушку, — Марк не спускал глаз с заспанного администратора. Ему не нужны были лишние вопросы и внимание. А открывшаяся и затем закрывшаяся сама по себе входная дверь обязательно их вызовет. Поэтому легкая головная боль у таращившегося сейчас в стену служащего — приемлемая плата, с точки зрения парня.

В номере было тихо и темно. Туман скрыл не только его передвижения, но и спрятал от парня единственный естественный источник света — тусклое сияние луны.

Уложив девушку на кровать, — осторожно, придерживая голову, — Марк некоторое время просто смотрел на неё, силясь разглядеть во тьме ее утонченные черты. Поняв бесполезность этого занятия и подумав об артефакте ночного зрения, как об очередном пункте в своем списке, он снял перевязь с копьём и прислонил Губитель к стене. После зажёг прикроватную лампу на самый минимум.

Бледная. Дыхание ровное, но слишком медленное, для нормального сна. Вновь обрывками нахлынули воспоминания. Склеп. Цепи. Холод камня. Девушка, лежащая в такой же мути беспамятства.

«Как ее звали?»

Марк силился вспомнить, но быстро осознал — нечего вспоминать! Он даже не поинтересовался ее именем! А ведь она рисковала своей жизнью… рисковала, чтобы спасти его. Уже тогда он был поглощен только собой и своими проблемами, не замечая никого вокруг.

«Хватит! Хватит себя винить!»

Слишком часто он стал обвинять себя в уже произошедших событиях — посмотрел бы он на других в подобных обстоятельствах…

Тряхнув головой и погасив зарождающуюся злость на самого себя, он понял, что пора приступать к решению текущей проблемы. Проблемы наглухо забитых, словно годами нечищеных труб, эфирных каналов девушки.

«Не могу… не могу решиться».

Ведь он прекрасно помнил невыносимую БОЛЬ этой процедуры!

Помнил, как она взрывалась в каждом нерве, когда он начинал чистку — крупица за крупицей, молекула за молекулой, терпеливо и методично. Помнил, как, сцепив зубы, продолжал, потому что выбора не было!

Но это было его СОБСТВЕННОЕ решение! Его добровольная пытка. А сейчас? Мог ли он сейчас сделать выбор за нее?

Марк медленно поднял взгляд на лицо девушки. Даже без сознания, даже с этой болезненной бледностью — она была… Он одёрнул себя прежде, чем мысль успела оформиться до конца.

«Как я могу причинить ей такую боль?»

Но ведь он стал гораздо сильнее с того момента! Его контроль вырос. Он освоил витакинез, пусть и направленный прежде исключительно на себя, — но это всё равно был витакинез! Принцип тот же. Разница лишь в объекте.

Решено!

Он будет действовать очень аккуратно: сядет рядом, возьмёт её за руку и будет работать медленно, тонко, с такой точностью, чтобы она не почувствовала ничего. Или почти ничего. Работать столько, сколько нужно!

Придвинув стул к кровати, Марк сел и несколько секунд смотрел на ее руку, не решаясь прикоснуться — пальцы казались такими хрупкими. Преодолев, наконец, свою робость, он осторожно взял ее ладонь в свою.

И замер…

Что-то странное случилось в тот момент — короткое, почти незаметное. Словно между ними пробежал невидимый импульс. Не магический — никакого взаимодействия каналов, никаких плетений. Просто… тепло. Непонятное, необъяснимое ощущение, что он держит в руках что-то давно знакомое и родное. Словно много лет назад уже вот так сидел, вот так держал…

И это было невероятное чувство. Неужели это и есть…

Марк едва не отпустил ее руку.

«Серьёзно? Сейчас? Чего расклеился? Соберись!»

Он сердито выдохнул и, отбросив нахлынувшие чувства, полностью сосредоточился на процессе.

Стоило погрузиться в работу, как сразу пришло понимание — ситуация чуть лучше, чем он ожидал. Не хорошая — но лучше. Сейчас он намного четче ощущал вещество, осевшее плотными кристаллическими пробками внутри эфирных каналов. А главное — у него получалось гораздо эффективнее на него воздействовать.

Аккуратно, с минимальным давлением, он начал разрушать эти пробки изнутри — слой за слоем, не торопясь, параллельно обрабатывая прилегающие участки заживляющим плетением, пытаясь нейтрализовать боль.

Видимо, не все выходило у него гладко, ведь иногда девушка болезненно кривилась.

Лёгкое движение бровей. Едва заметное напряжение мышц вокруг рта. Непонятно как, но Марк чувствовал ее боль, и каждый раз, когда он вынужденно причинял ее, что-то болезненно сжималось у него в груди.

«Работай. Не отвлекайся».

Сложность процесса оказалась сопоставима с созданием копья — та же концентрация на пределе, то же ощущение натянутой струны, которая сразу же лопнет, стоит только допустить ошибку. Но там, с Губителем, право на ошибку было. Всегда можно было начать заново, поднакопив сил. Здесь…

Здесь права на ошибку не существовало в принципе!

Медальон помогал — лечебный лепесток тихо и незаметно снимал с него накапливающуюся ментальную усталость, словно кто-то невидимый стоял рядом и методично вычерпывал из него лишний груз ковшом.

«Молодец, центр», — мысленно поблагодарил он.

Ночь медленно сдавала позиции новому, еще только зарождающемуся дню. За окном менялась темнота — из чёрной становилась серой, из серой — той особенной рассветной, когда небо ещё не решило, чем хочет стать сегодня.

Вот первый луч солнца лег косой полосой на пол его номера — природа определилась и решила порадовать жителей Химграда солнечным, погожим деньком. Марк не смотрел в окно. Не отвлекаясь ни на секунду, он продолжал кропотливо работать. И закончил лишь тогда, когда солнце стояло практически в зените.

Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза на несколько секунд. В голове стояла звенящая тишина — та, что приходит после долгого и напряженного труда, когда дело уже завершено и большое ничего не нужно делать, а новой задачи еще нет. От этого одновременно наступает и облегчение, и странная пустота.

ОН СМОГ!!!

Каналы девушки были чисты!

Не идеальны — сегодня ей лучше не касаться сложных плетений, иначе она получит очень неприятный опыт. Но чисты. Он справился без применения противоядия! Одной только упорной работой!

Марк посмотрел на неё.

Цвет лица изменился — ушла та жуткая восковая бледность, появился лёгкий живой румянец. Дыхание стало ровнее, глубже.

От следующего логичного шага у Марка неожиданно встал ком в горле — будить ее было страшно! Совершенно не хотелось тревожить ее покой, но он чувствовал — его время стремительно уходит! Он непозволительно долго задержался на одном месте.

Поэтому, переборов смущение, он сделал то единственное, что оставалось — наклонился к изголовью и тихо прошептал:

— Просыпайся.

Никакого ответа…

— Эй. — Он аккуратно тронул её за плечо и слегка потряс. — Открывай глаза.

Вот теперь реакция появилась. Девушка дёрнулась — сначала едва заметно, потом резче. Ее пальцы сжались в кулак, а ресницы затрепетали.

А потом… потом она открыла глаза — и в следующую же секунду Марк утонул… утонул в двух очень глубоких, очень растерянных и очень испуганных глазах цвета изумруда…

— Где я? — несмотря на хриплость, ее голос был очень приятным. Девушка сразу попыталась сесть, обшаривая взглядом комнату. — Кто ты такой?

— Спокойно, — на всякий случай Марк решил встать и отойти подальше.

— Где я? — повторила она громче.

С трудом, но ей удалось сесть, и она уже поднимала руки в том характерном движении, которое Марк безошибочно распознал — она собиралась сформировать плетение.

— Не надо, — миролюбиво сказал он, поднимая руки в защитном жесте. — Пожалуйста, не делай этого.

Она, конечно же, не послушала его… Благо начала с того, что вбивали в подкорку каждому эфирнику, стоило ему только достигнуть третьего ранга.

Щит вспыхнул вокруг неё — тонкий, почти прозрачный. И тут же девушка издала короткий сдавленный стон, прижав руку к груди. Через секунду она отменила заклинание, явно не в силах терпеть причиняемую боль.

— Я же предупреждал, — Марк не двинулся с места, а только сожалеюще покачал головой. — Не делай этого. Твои каналы ещё не восстановились до конца. При любой манипуляции с эфиром будет больно.

— Да кто ты вообще такой? — в её голосе не было страха. Только гнев. Гнев, за которым она тщательно пыталась скрыть другое чувство — растерянность.

— Я не враг тебе.

— Да ладно? — девушка быстро приходила в себя. В голосе появилось ехидство. — Так мы друзья? Но что-то я совершенно не помню тебя. Друг.

— А что ты вообще последнее помнишь? — спросил Марк ровно. — Постарайся сосредоточиться и ответить. Это важно.

Девушка прищурилась и посмотрела на него с откровенным недоверием — внимательно, как смотрят на человека, которого ещё не решили, стоит ли бить или нет. Потом её взгляд чуть сместился — куда-то внутрь, в воспоминание.

И видимо, ей удалось что-то вспомнить, потому что выражение лица начало меняться. Не сразу. Медленно. Как медленно меняется лёд, когда его начинает согревать весеннее солнце — сначала незаметно, потом появляются трещины и поры, потом всё…

— Я… я помню форт. — Ее голос был едва слышен. — Я сидела в таверне при гостинице. Пила.

— Пила?

— Пила, — повторила она громче, произнеся слово так, будто оно означало что-то гораздо большее. — Потому что…

Девушка замолчала.

Марк не торопил ее. Он ждал. Он умел ждать. И умел видеть. Видеть боль…

— Потому что моей команды больше нет, — закончила она наконец. — Нет из-за меня!

Она сказала это спокойно и твердо. Без надрыва. Именно так говорят о вещах, которые уже оплакали много раз — в момент, когда это случилось, и после. А теперь… теперь носят внутри это горе, словно тяжёлый камень, к которому просто привыкли.

У Марка внутри что-то дрогнуло. Он знал этот тон. Знал это состояние потери. Слишком хорошо знал. Перед глазами встали лица: родители… Леха… Мария…

— Как это произошло? — спросил он тихо.

— Мы взяли задание в глубине третьего круга, практически у границы четвёртого, — она говорила, глядя куда-то мимо него. — Это я настояла. Я… хотела больше трофеев, больше риска, больше силы! Я сказала команде, что над нами смеются. — Короткая пауза. — Огнелис. Альфа. Четвёртый ранг. Он появился из скального разлома, когда мы заканчивали с трофеями. У нас не было времени приготовиться к бою. Не было шансов.

Марк молчал.

Сейчас слова были бы лишними. Он видел — перед ним человек, который прокрутил эти события в голове уже сотни, тысячи раз. Прокрутил, каждый раз заново переживая боль утраты — снова и снова, и снова. И каждый раз она обвиняла себя в произошедшем!

«Я знаю, что ты чувствуешь», — мог бы он сказать.

Но не сказал…

— В гибели команды нет твоей вины, — произнёс он вместо этого. — Зона убивает. Это её природа. Никто не застрахован от встречи с сильным противником. Это могло произойти в любом месте. — Марк вспомнил прошедший гон. — То, что ты убедила команду пойти глубже чем обычно, не делает тебя их убийцей. Так сложились обстоятельства, которые ты никак не могла предвидеть и повлиять на них.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Возможно.

Она зло посмотрела на него. Марк не отвёл взгляда.

— Вспомни, что было дальше, — попросил он.

Девушка помолчала ещё несколько секунд, а потом неохотно продолжила — словно вытаскивала глубокую занозу:

— Я сидела в таверне уже несколько дней. Пила. — Лёгкая гримаса. — Ко мне подходили разные люди. Я всех посылала. Потом один… — она нахмурилась, пытаясь сфокусироваться на воспоминании. — Эфирник. Высокий, темноволосый, с приятной улыбкой. Начал что-то говорить, подсел рядом. Я уже почти послала и его, но он… он так правильно говорил и так внимательно смотрел, что я не решилась. А дальше — темнота.

Марк мысленно перебрал возможные кандидатуры и безошибочно нашел нужную. Темноволосый эфирник — Шериф, заместитель Шрама. Единственное, он ничего не мог сказать про его улыбку — когда он видел его последний раз, его голова, лежащая на полу склада, совсем не улыбалась…

— Что-то еще? Помнишь, что было потом?

— Потом, — повторила девушка и подняла голову. — А потом — ты. А еще у меня страшно болит голова. И… я совершенно не понимаю, где я.

— Ты в Химграде, — произнес Марк.

Девушка неверяще уставилась на него.

— В Химграде? — повторила она медленно. — Ты же сейчас шутишь?

— Нет, — коротко ответил Марк. — Выгляни в окно и убедись сама.

— Как???

И столько эмоций было в этом коротком слове… эмоций, которые показывали: она понимает — сказанное правда! Но вот ее голова… голова отказывается осознавать реальность происходящего.

— Небольшая банда перевезла тебя, пока ты была без сознания, — объяснил Марк. — Использовали вещество для нейтрализации сильных одарённых. Доставили на небольшой склад, где и держали до сегодняшнего дня. Пока я не освободил тебя.

Девушка медленно осмотрела себя, понюхала рукав куртки. Ее лицо чуть изменилось.

Потом она спросила:

— А что с моими похитителями? Они сказали, зачем это сделали?

— Нет, — Марк отрицательно покачал головой. — Они не знали заказчика.

— Знали? — девушка вопросительно подняла бровь.

— Да, знали! — Лицо Марка нахмурилось. — Больше… больше они никому не причинят вреда. Никогда.

Девушка вновь посмотрела на Марка — уже гораздо внимательнее. Оценивающе.

— Понятно, — сказала она сухо. — И что тебе теперь нужно? Вознаграждение? — голос звучал ровно, без дрожания. — Потому что если это так, то тебе не повезло — я обычная дочь предпринимателя, у меня нет ничего, что…

— Мне ничего не нужно, — перебил Марк. — Я сделал это не ради награды. Если честно, я спас тебя совершенно случайно.

— Что??? — о, сколько возмущения и удивления было в этом вопросе.

Марк слегка смутился, поняв, как это прозвучало со стороны. Поэтому он решил пояснить.

— Бандиты попытались похитить и меня этой ночью. У них не получилось. Пока они еще могли говорить, они рассказали мне о тебе и твоем похищении. Ну и отдали средство, чтобы привести тебя в порядок, предупредив, что тебе лучше воздержаться от плетений какое-то время. Но ты и сама уже успела в этом убедиться.

На эти слова девушка только поморщилась. Вдруг она встрепенулась, будто вспомнив что-то важное.

— Постой, тот эфирник… он же был четвертого ранга? Я правильно помню?

— Да.

— Получается ты один справился с целой бандой, где был сильный боец, да еще смог допросить их, получив ответы?

— Да.

— Смотрю, ты не многословный парень?

— Да.

Девушка хмыкнула, а после очень пристально стала разглядывать Марка. В ее глазах мелькнул искренний интерес. Только сейчас — Марк это видел по её взгляду — она по-настоящему оценивала его, сопоставляя полученную информацию с его внешним видом.

Что она увидела, когда пришла в себя? Молодого — очень молодого на вид — парня. На пальцах — перстень эфирника четвёртого ранга и медное кольцо гильдии. Такой же набор, как и на ее руках. Только камни другие.

Но смогла бы она в одиночку нейтрализовать целую банду? Ответ отчетливо читался на ее лице. И пусть девушка быстро справилась с эмоциями — Марк отчетливо успел разглядеть его!

И вот, что странно… за последние дни он видел схожий интерес в глазах множества людей. Только если раньше это вызывало у него одно раздражение, то сейчас… сейчас от осознания данного факта в его груди разливалось незнакомое и такое приятное тепло…

Сделав какие-то свои выводы и осмотревшись, девушка спросила:

— Получается мы сейчас у тебя в номере?

— Да. — Марк немного помолчал, а потом добавил: — И у меня есть ванная, если что.

— Это намек?

— Нет, ты что! — щеки Марка полыхали. — Я ни о чем таком не….

— Я пошутила! — девушка поудобнее устроилась на кровати, а после коротко произнесла без пышности и наигранности: — Спасибо. Большое спасибо, что не прошел мимо и помог!

Марк только молча кивнул.

— Ты знаешь, кто мог стоять за твоим похищением? — спросил он. — Это не было случайностью. Из допроса бандитов я понял, что за тобой следили больше года. Были потрачены серьёзные средства. Кто-то очень хотел добраться именно до тебя.

Девушка чуть вздрогнула. Всего на долю секунды — он бы пропустил это, если бы не привык замечать такие вещи.

«Знает», — отметил он про себя. — «Или догадывается».

Но она только покачала головой:

— Нет, я не знаю. Может быть, конкуренты отца.

— Возможно, — согласился он.

Согласился, но не поверил. Марк не верил, что у простого предпринимателя могут быть такие враги. А значит, тут одно из двух: или это были ее враги, или ее отец — совсем не предприниматель…

Задело ли его, что она ему солгала? Нет! У него было полно своих тайн, о которых никому нельзя рассказывать. Это её право — говорить ему правду или нет. Тем более, что он абсолютно незнакомый для нее человек.

— А что дальше? — вдруг спросила она, вырывая его из раздумий.

— В каком смысле?

— Ну… — она сделала неопределённый жест рукой. — Что мы будем делать дальше?

Если бы Марк в этот момент что-нибудь пил — он бы точно подавился! Он едва удержался от вопроса: «Что значит МЫ?»

— Эээ… я помог тебе, — начал он осторожно. — Ты можешь привести себя в порядок. Если есть проблемы с деньгами, то с этим я тоже могу помочь. Но… при чём здесь «мы»? У меня свои планы, и я в ближайшее время покину Химград.

Девушка молча смотрела на него. Пристально. Долго.

И в этом взгляде было всё сразу — боль, надежда, и что-то… что-то очень уязвимое, что она явно не привыкла показывать. Марк видел, как она борется с этим — как пытается удержать лицо, которое уже почти не слушается. Видел, как наливаются влагой ее глаза.

— Не бросай меня, пожалуйста, — едва слышно произнесла она.

Всего несколько слов, произнесенных почти шепотом. Но в этих словах было столько… МОЛЬБЫ и НАДЕЖДЫ, что у Марка не нашлось сил ответить: «Это не мое дело».

Он смотрел на девушку, а в голове — против воли, против всякой логики — поднималось то, о чем он совсем недавно думал на пути в Уральск.

Марк вспомнил Леху. Вспомнил такую же надежду и мольбу в глазах умирающего друга…

Вспомнил Марию…

Вспомнил Зиму и то, к чему привело его «не мое дело»…

Он вспоминал все те случаи, когда говорил себе мысленно: «Это меня не касается!».

И наконец вспомнил свое решение — нельзя думать только о себе!

ПАРАНОЯ и ИЗОЛЯЦИЯ!

Всё, что он называл осторожностью, всё, что называл стратегией — это были его паранойя и изоляция! И они убивали… убивали близких ему людей. Тех, кто был рядом.

Да, возможно, в начале его пути иного выхода не было! Но не сейчас! Сейчас… сейчас у Лизы есть время, купленное высокой ценой. А у него — есть СИЛА! Сила, позволяющая сражаться на равных с теми, кто еще год назад казался ему богом.

Так неужели он снова пройдет мимо? Снова скажет: « У меня более высокая цель, а чужие проблемы меня не касаются»? Этому ли его учил отец? Что Марк скажет ему? Как оправдается, когда придет время их встречи на небесах?

Он думал и молчал. Молчал достаточно долго, чтобы девушка успела опустить взгляд. Ее плечи поникли. Он видел, что она готовится к отказу — уже собирает себя обратно, прячет за привычную броню показанную слабость.

— Не брошу, — наконец хрипло произнес он.

Девушка неверующе посмотрела на него и… мир для Марка пропал!

Ведь на него смотрели такими ГЛАЗАМИ!!!

Он не мог описать своих чувств, столько всего было намешано в ее взгляде. Но, наверное, именно из-за таких моментов в древности разгорались кровопролитные войны, а рыцари слагали баллады и совершали подвиги.

А самое главное, заключалось в том, что он…

ЧУВСТВОВАЛ!!!

Чувствовал, что все эти эмоции не игра знающей себе цену девушки, а ПРАВДА! Искренний взгляд человека, уже не надеющегося на помощь и внезапно получившего ее.

— Спасибо, — дрожащим голосом сказала она. — Я этого не забуду.

Марк молча кивнул и спросил:

— Скажи, куда тебе нужно? Я собираюсь идти в четвёртый круг, но у меня еще есть время, чтобы тебя…

— Так это же отлично! — перебила его девушка.

Марк недоумевающе посмотрел на нее.

— Что?

— Мне тоже нужно в четвёртый круг, — пояснила она и теперь в её голосе звучала только непоколебимая твердость. — Так что проблем нет. Отправимся вместе.

— Подожди, — медленно произнёс Марк, — после всего, что с тобой произошло ты хочешь вернуться в аномалию? Не хочешь отправиться домой?

Девушка внимательно посмотрела на него. И снова он заметил в ее изумрудных глазах то, что не раз наблюдал в зеркале в собственном отражении — непоколебимую решимость и уверенность. Уверенность в своем решении и готовность следовать ему до конца.

— Я не буду отступать, — сказала она. — На том месте, где погибла моя команда, я дала клятву. Клятву, что стану сильнее и, что больше никогда не допущу такого. — Голос ровный, взгляд прямой. — Я не отступаю от своих клятв!

Марк смотрел на нее.

И видел себя.

Не буквально, конечно же — другой человек, другая история. Но вот эта… БОЛЬ, спрессованная в твёрдость. Эта ЯРОСТЬ, которая не пылает, а тихо горит — это было до боли ему знакомо.

Он мысленно оценивал ситуацию. Изначально Марк планировал двигаться быстро. Очень быстро. Без каравана, без задержек, маршрутом, который не каждый опытный авантюрист рискнёт повторить. Выдержит ли она такой темп? Скорее всего, нет. А значит — снова придется корректировать планы.

Девушка увидела его задумчивость, прочитала сомнения на лице, но неверно истолковала их.

— Если надо, я заплачу, — произнесла она. — У меня есть… — И осеклась.

Марк молча наблюдал, как она осознаёт текущую ситуацию. Как понимание медленно меняет ее лицо.

— У меня нет ничего, — прошептала она. — Кредитов почти не осталось. Были артефакты, но… — несмотря на всю свою силу воли, она чуть не заплакала от обиды. Резко отведя взгляд в сторону, она закончила: — мне нечем тебе заплатить.

— Лечилка и щит? — спросил Марк.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него с мгновенно появившейся подозрительностью:

— Да. А ты откуда…

Марк не ответил — просто полез в карман куртки. Через секунду два артефакта описали короткую дугу и приземлились ей в ладони.

— Твои?

Девушка неверяще уставилась на них. Потом подняла взгляд.

— Мои. Но как они у тебя…

— Нашел их у бандита, который тебя вырубил. Судя по тому, как они были спрятаны, — он скрыл их от своих. Наверное, хотел оставить себе.

Она некоторое время молчала, сжимая артефакты в кулаке. Потом кивнула:

— Тогда я заплачу этим.

— Не нужно.

— Но я…

— Мне не нужна плата.

Марк поднял руку, останавливая её возражения, и продолжил:

— Проблема в другом. Я пойду в четвертый круг не с группой и не с обозом. Я одиночка. Двигаюсь своим путём, своим темпом.

— Что? — девушка в шоке смотрела на него. — Одиночка? Но это же опасно! А как же дежурства? Ночевки?

— Я привык. И если ты хочешь идти вместе — это может быть не слишком комфортно для тебя.

— Скажи, — девушка чуть помедлила, явно подбирая слова, которые не обидят парня. — А ты уже делал так? Давно ты вообще в аномалии?

— Год, — Марк понял ее сомнения, но не собирался развеивать их. — И практически весь этот год я провел в одиночку. В разных кругах.

Девушка молчала… Практически минуту она думала о том, не погорячилась ли она, попросив помощи, и не является ли стоящий перед ней парень обычным хвастуном — эти мысли легко читались на ее лице.

Наконец, подняв на него взгляд и, коротко кивнув, она сказала:

— Я согласна.

— Подожди, не торопись с решением.

— Я не тороплюсь. Я согласна.

Марк помолчал. Потом произнёс — без предисловий, внимательно следя за её реакцией:

— Хорошо, я готов идти в четвертый круг вместе с тобой. Но мне нужно, сказать тебе несколько вещей. Очень важный вещей. Готова слушать?

— Готова, — девушка подобралась. По его тону, она поняла, что сейчас услышит нечто очень важное.

— У МЕНЯ ЕСТЬ ТАЙНЫ. — каждое слово Марк произнес отчетливо, с расстановкой, подчеркивая интонацией важность сказанного. — Не лезь в них, пожалуйста. Это важно не для меня и моего комфорта — это важно для твоей жизни. Поверь на слово — это не пустое бахвальство. К сожалению, я знаю о чем говорю.

Девушка задумчиво молчала, с любопытством разглядывая его. Марк видел, как в ней борются два инстинкта — неистребимое женское любопытство и здравый смысл. Видел, как она обдумывает его слова, взвешивает, прикидывает. Видел, как в какой-то момент её взгляд чуть изменился — словно она что-то вспомнила. Что-то своё, личное.

— Договорились, — сказала она наконец.

И в следующую же секунду добавила — с лёгкой, едва заметной улыбкой:

— Но тогда и у меня будет такая же просьба. Зеркальная. Не лезь и ты в мои тайны. Я считаю, что это справедливо.

Марк только медленно кивнул, признавая ее слова.

— Что-то еще? — девушка приподняла бровь, будто провоцируя парня.

— Да. В походе, ты можешь увидеть… странные вещи. Вещи, которые сложно объяснить. Я не хочу их скрывать от тебя, но прошу поклясться, что ты не расскажешь о них никому, если я не разрешу.

О, как же тяжело Марку дались эти слова. Внешне этого было не заметно, но вот внутри… внутри парня бушевала настоящая буря из чувств! Он не мог осознать причину своих действий. Он внезапно решил — если девушка даст такую клятву, то он доверится ей, приоткрыв часть своих тайн. Абсолютно спонтанное решение, основанное только на его интуиции.

Марк чувствовал — ТАК ПРАВИЛЬНО!

На этот раз пауза длилась еще дольше. Наконец девушка приняла какое-то решение, но, прежде чем озвучить его, спросила:

— Я надеюсь речь не идет о каких-то мерзостях, которые ты планируешь совершить? Предупреждаю сразу — я не привыкла нарушать клятвы, но и закрывать глаза на что-то такое… — она покрутила кистью в воздухе, силясь подобрать слова. — Я не буду!

— Никаких мерзостей. Клянусь! Только информация, о которой я не хочу распространяться.

— Тогда не вижу никаких проблем, мой загадочный друг. — Видя, что парень замер в ожидании клятвы, она закончила, закатив глаза: — Клянусь не распространяться об увиденном в походе! Доволен?

Та же интуиция просигнализировала Марку — сказанное не пустые слова! Им можно верить.

— Доволен.

— На этом все?

— Нет, — на это девушка уже нахмурилась. — Осталось обсудить последнюю вещь.

— Говори.

— Главенство в походе за мной. Прошу выполнять мои решения без…

— А вот тут я не согласна! — девушка прям подскочила на кровати, словно кошка. — У меня больше опыт нахождения в зоне! Почему главный ты?

— Я не собираюсь спорить. Да или нет?

Девушка вспыхнула!

Ноздри возмущенно раздувались, а брови хмурились. Но как же прекрасна она была в своем гневе! Марк едва сдерживал улыбку — понимал, что сейчас это только подольет масла в огонь.

— Согласна, — процедила она сквозь зубы. И тут же добавила: — Но с одним условием!

— Каким?

— Спарринг! — в ее глазах светилось торжество. — На первой же стоянке мы проведем учебный спарринг. И когда я выиграю — мы пересмотрим эту договоренность. — Она протянула Марку руку — открытую ладонь, жест простой и прямой, как она сама: — Договорились, партнер?

Марк посмотрел на протянутую ладонь. Потом — куда-то мимо неё, в пространство. В голове мелькнуло предчувствие, что он обрекает себя на что-то, о чем еще не раз пожалеет!

«Почему у меня такое ощущение, что я ввязываюсь во что-то… Может еще не поздно отказаться?».

Но Марк четко понимал, что это просто самообман. Ведь он уже прекрасно знал, что скажет.

— Договорились. — Он пожал её руку. — Партнёр.

Рукопожатие, длившееся меньше секунды, было быстрым и деловым. Марк все еще помнил то ощущение, которое он испытал, взяв ее ладонь. Сейчас он не был готов переживать это вновь.

Только он собрался продолжить говорить, как девушка его перебила:

— Постой! — ее изумрудные глаза расширились. — Мы же не сделали самого важного!

— Чего? — Марк нахмурился, прокручивая в голове весь их разговор в попытке вспомнить, что упустил.

— Как чего? — ее голос был переполнен удивлением. — Мы же не познакомились! Меня зовут Алиса. А тебя как?

Казалось бы, такой простой вопрос — но он поставил Марка в тупик. Он уже открыл рот, собираясь назвать свое прозвище, но… остановился.

Перед глазами — совершенно некстати — встала картина: посмертная улыбка на лице его единственного друга. Друга, узнавшего, наконец, ответ на самый важный для него вопрос…

Отогнав горькое воспоминание, он хрипло произнес:

— Меня зовут Марк. Довольна?

— Тебе идет это имя. И да, я довольна!

— Тогда собирайся, — скомандовал он. — Уходим в ближайшее время. Закупим всё необходимое и сразу же выдвинемся из города.

Девушка шокировано уставилась на него. Посмотрев в окно, она спросила:

— В ближайшее время — это…

— Все мои вещи при мне, поэтому можем отправиться прямо сейчас.

— Но уже почти обед?

— И что?

— Но как же… ведь потом наступит вечер. Ночь.

— Нам придется провести много ночей в зоне. Не вижу проблемы начать сегодня.

— Но я не могу прямо сейчас! — на лице девушки была паника. — Мне нужно хотя бы полчаса! Мне… мне нужно привести себя в порядок, —щеки чуть порозовели, — принять душ.

Помимо воли, перед глазами Марка предстала картина: он сидит на кровати, а всего в нескольких метрах, за тонкой перегородкой, под струями воды…

Тряхнув головой, он отогнал эти мысли и откашлявшись произнес:

— Хорошо. Тогда я пока договорюсь внизу насчёт обеда и закуплюсь кое-какими припасами в дорогу.

— Спасибо! — Она уже шла к ванной. — Двойную порцию, пожалуйста.

— Что?

— Обед. Мне двойную порцию. Я умираю от голода! — Не дожидаясь ответа, Алиса скрылась за дверью.

Марк простоял столбом несколько секунд, переваривая ее слова. Потом, бросив взгляд на Губитель и решив, что тот будет лишним, направился к выходу из номера.

— Постой!

Он обернулся.

Алиса выглядывала из-за двери ванной — видна была только голова. На ее лице было то особое выражение, которое бывает только у девушек, когда они собираются спросить о чем-то очень важном.

— Марк… — В её голосе появилось что-то похожее на смущение. — А… а сколько тебе лет?

Он смотрел на Алису и думал: девушки всегда и везде остаются девушками. Независимо от силы и обстоятельств.

— Двадцать два, — коротко бросил он и вышел.

Алиса стояла посреди ванной и смотрела на закрывшуюся дверь. В глазах — абсолютное, оглушительное изумление.

— Двадцать два, — повторила она шёпотом. — Четвёртый ранг.

После короткого молчания она воскликнула:

— Да кто ты такой⁉ Внебрачный сын императора?

А потом до неё дошло кое-что ещё. Медленно. Как всегда доходит то, о чём совсем не хочешь думать.

Она поднесла руку ко рту.

— Боже, — прошептала она едва слышно. — Мне двадцать восемь. Я для него вообще, наверное, старуха…

Добрый день, дорогие читатели!

В начале не хотел просить, а потом решил — ПОПРОШУ! Пожалуйста, поставьте сердечко на произведение, если оно вам нравится! Для этого требуется секунда времени, а мне будет очень приятно! Я вижу статистику, вижу что книгу читают гораздо больше людей, чем стоит лайков. Хочется понять — или я делаю что-то не так или просто нужно было попросить )).

Заранее большое, сердечное спасибо!