Ночь прошла спокойно, больше никаких незваных гостей не появилось. Зато под утро в лагере вдруг поднялась тревога.

Мархун ворвался ко мне в шатёр, разбудив меня и бешено оглядываясь по сторонам. В руках у него был топор.

— Что случилось? — я мгновенно стряхнул с себя остатки сна и схватился за меч у изголовья походной кровати.

— Ей почти удалось сбежать, повелитель, — выдохнул орк. — Тут мог остаться ещё кто-нибудь из них.

— Что значит «почти»?

— Я сделал всё как полагается, — он наконец немного успокоился и перестал шариться по шатру и переворачивать всё вверх дном. — Шестерых поставил на охрану этой твари. Самых надёжных. Вот они под удар и попали.

— Под какой удар? Ты толком рассказывай! Она попыталась сбежать?

— Её попытались освободить.

— Кто?

— Старуха. Жрица. Что-то распылила в воздухе, мои парни и попадали все. Один только и успел до неё топором дотянуться.

— До кого? До Мэйлинь?

— До старухи. Ногу ей перерубил, а потом сам без сознания упал.

— Убил?

— Да. Но та успела подползти к повозке, где держали вампиршу.

Пока он рассказывал, я спешно одевался. Потом, так и не дослушав орка, уже окончательно потеряв терпение, выбежал из шатра и побежал в сторону разыгравшейся трагедии.

Трупы пятерых здоровенных орков лежали возле почти догоревшего костра рядом с повозкой, на которой, сжавшись в комок, лежала вампирша. Над шестым орком уже колдовал наш Наран, водил над головой руками и шептал какое-то заклинание. Вокруг толпились воины Вихря, которых я тут же разогнал прочь.

Буквально в шаге от повозки на земле в большом кровавом пятне лежала Первая Жрица Храма Первородного Света.

Я подошёл к раненому, сидевшему у колеса, и окликнул шамана.

— Повелитель, — подскочил альбинос. — Он просто не успел вдохнуть этой дряни слишком много. У «теней» в Серебролесье этот порошок только парализовывал, но тут на орков подействовал смертельно. Значит, был какой-то другой состав. Жалко, мастера Ромуэля нет рядом, он в этом понимает больше моего. Но этот выживет.

Я нагнулся над орком и посмотрел в его красные воспалённые глаза.

— Ты как? Можешь рассказать, что тут произошло?

— Повелитель! — он попытался встать, но я усадил его обратно, махнув рукой. — Мы охраняли пленницу. Пятеро братьев сидели возле костра, а я как раз обходил повозку. Была моя очередь нести караул. Ходили по очереди, чтобы глаза не уставали. Мы же всё-таки почти в центре лагеря, поэтому больше смотрели, как бы пленница не сбежала, чем по сторонам. Тень внезапно появилась из темноты, и братья упали почти все разом. Я только топором махнуть успел в сторону, откуда она показалась. Потом и сам упал, и больше ничего не помню.

Я перевёл взгляд на лежащую на повозке вампиршу.

— Мэйлинь! — позвал я её. — А ты что скажешь? Твоих рук дело?

Она подняла голову, и через мешок на голове я услышал её смех.

— Мне не нужно сбегать, Эригон. Я не за этим к тебе пришла. Мы же ещё можем договориться.

— Тогда зачем эта старуха пыталась прорваться к тебе, если не помочь сбежать? Убить тебя?

— Я ничего не вижу в этом мешке и понятия не имею, о какой старухе ты говоришь, — она пожала плечами. — Слышала только какую-то возню и почувствовала сильный запах крови. Меня, кстати, ещё не покормили.

Я поморщился.

Кормить вампиршу свежей кровью я не планировал.

Потом посмотрел на нашего лекаря. Альбинос уже закончил свои манипуляции с орком и стоял над трупом старухи, осматривая содержимое её сумки. Похоже, искал следы того яда, который она тут распылила.

— Наран, — позвал я его. — У тебя в лазарете ведь много крови бывает?

— После последней битвы почти все уже вылечились, кроме сорока трёх погибших и умерших вскоре от ран. А местных раненых мы оставили всех в Тянь-Ли. В лазарете сейчас только пятеро выздоравливающих. Кровавых ран на них уже нет.

Я посмотрел на труп Первой Жрицы и вздохнул. Из её отрубленной ноги вся кровь уже успела вытечь и впиталась в землю.

Значит, придётся вампирше довольствоваться кровью овец или волов, которых ежедневно сотнями режут на прокорм войска.

Эта жрица никогда не вызывала у меня особого доверия, а тут поступила прямо совсем как-то нелогично. Что она пыталась сделать всё-таки? Освободить вампиршу? Почему? Или убить её? И что ею двигало? Месть? Религия?

А потом в памяти всплыл тот самый рассказ Мэйлинь о ретейнерах, которым вампиры периодически продлевали жизнь в обмен на службу. Может, тут был Зов?

Я ещё раз внимательнее осмотрел старушку. Не молода. А сейчас после смерти её лицо стало совсем похоже на жёваный сухофрукт. И руки. Какие-то костлявые и высохшие. Я понятия не имел, как должен выглядеть труп ретейнера, которого несколько раз омолаживали их Старой кровью. Но Жрица и правда выглядела как слишком старый труп. Неужели она одна из них?

Получается, рядом со мной постоянно находился шпион вампиров. И сколько их таких ещё может быть? Как их выявить, если они сами не вампиры и звёздной стали не боятся…

Осмотрелся по сторонам почти с параноидальным страхом. Любой! Этим шпионом может быть вообще любой!

Подошёл вплотную к повозке и, слегка наклонившись над вампиршей, тихо проговорил:

— Она ведь была ретейнером? — и, увидев, как вздрогнула пленница, удовлетворённо кивнул, мысленно похвалив себя за хорошую дедукцию. — Это ты её призвала?

— Я случайно! — тихо проскулила она из-под мешка, надетого ей на голову. — Я не хотела, честно! Просто так вышло!

— Эта твоя случайность привела к смерти пятерых моих лучших воинов, — я сжал зубы, чтобы не наорать на эту суку. Вдох. Выдох.

С другой стороны, если бы не этот эпизод, я бы так и был в неведении об истинном положении вещей и о возможном наличии слуг вампиров в своём окружении. А если бы Первая Жрица кинула этот порошок в меня? И почему она раньше этого не сделала, ведь у неё для этого было полно возможностей?

Выходит, вампирам действительно не нужен мой труп. Им нужно, чтобы я сделал за них всю грязную работу, подчинил себе все земли и народы вокруг, а потом просто стал их марионеткой. Удобно! Зачем самим корячиться и умирать в битвах, когда можно это всё сделать чужими руками, просто контролируя верхушку стран и, оставаясь в тени, с их помощью делать свой маленький кровавый гешефт?

Выходит, от них надо опасаться не покушения на мою жизнь, а обращения в «низшего» вампира?

— Как ты узнала, что в моём лагере есть ретейнер? — задал я ей ещё один вопрос, не особенно ожидая откровенности.

Но, видимо, она была сильно напугана моей проницательностью, поэтому ответила быстро.

— Они пахнут. Это запах Старой крови. Любой из нас учует его издалека. А потом я просто случайно послала зов. Я не хотела!

— И кто, кроме вас, может их так унюхать?

— Только мы, — она покачала головой.

— Выходит, красный кристалл ей тоже достался от вас? — размышлял я вслух. — А я-то всё голову ломал, откуда у Жрицы был этот артефакт.

— Кровавые кристаллы наполняются Старой кровью при ритуале ретейна, — подтвердила Мэйлинь.

Если эти кристаллы как-то реагируют на Старую кровь, то надо будет написать Ромуэлю, чтобы он покопался в этом направлении. Может, можно из него создать детектор и сделать что-то типа амулетов для распознания вампиров и этих самых их слуг.

Я наконец пришёл в себя от этого очередного потрясения, распорядился похоронить орков и убрать труп Жрицы.

После этого отдал команду поднимать лагерь и продолжить движение к столице. После полудня мы должны будем уже увидеть стены Небесного Трона.

* * *

Разведка каждые полчаса докладывала о ситуации на пути следования войска. И до самых предместий, где уже начали попадаться богатые усадьбы с идеально ухоженными садами и парками, никаких намёков на возможное сопротивление так и не появилось. Разграбление теперь уже моих подданных в мои планы точно не входило, поэтому колонны войск шли не останавливаясь. Походных кухонь на новые легионы у меня не было, но в Тянь-Ли мы выдали всем сухие пайки с тем расчётом, чтобы хватило во время перехода до столицы. А там уже войска должны будут встать на довольствие в императорских казармах.

Великий Дракон Ли догнал войско буквально за пару часов до того, как перед нами показались стены столицы.

Последний Оплот перешёл под мой флаг сразу, как Ли предъявил начальнику гарнизона бумагу, подписанную всеми генералами Дайцин. Известие об этом прошло уже как-то буднично. Главный наместник провинции Ли просто на ходу отчитался перед своим императором об этом как о малозначительном событии. Хотя бескровный захват главных ворот империи явно тянул на подвиг. Придётся награждать.

Стены столицы мы увидели издалека. Белые, будто вчера оштукатуренные и покрашенные, они производили впечатление ленты, которая тянулась с востока на запад, скрываясь за горизонтом. По сравнению с тем же Тянь-Ли, Небесный Трон был раз в десять крупнее. И это только судя по его северной стене. Насколько город уходил вглубь — это мне ещё предстояло оценить.

Жители встречали моё войско настороженным вниманием. Но в авангарде шли бывшие имперские легионеры, и это слегка их успокаивало. Поначалу. Паника возникала только тогда, когда народ видел древолюда. Но он шагал под моим контролем, не обращая никакого внимания на разбегавшихся в страхе местных.

У больших расписных ворот города войско остановилось, и вперёд выехал на варакше Великий Дракон Ли.

Подъехав к лежащей лицом вниз в пыли толпе из высших сановников Дайцин, обеспечивающих нам торжественную встречу, Ли с высоты ящера крикнул в их сторону:

— Старший министр правой руки Чу! Чему обязан такой встрече?

Седой старик, а именно он возглавлял группу встречающих, оторвал лоб от земли и приподнял голову. Остальные сотни чиновников так и остались лежать на брусчатке, вытирая её своими нарядными расшитыми одеждами.

— Великий Дракон Ли, — залепетал Старший министр. — Столица империи склоняется перед неизбежностью. Мы здесь, чтобы засвидетельствовать почтение новому Сыну Неба, чья мощь затмила величие прошлого. Город открыт. Путь чист.

Ли не спешил спускаться с варакши. Его ящер шумно пустил газы, и Чу вздрогнул, ещё сильнее вжимаясь в камни.

— Поднимитесь, министр, — бросил Ли. — И велите остальным сделать то же самое. Император Эригон Первый не любит смотреть на затылки тех, кто должен будет работать на благо его новой провинции.

Я наблюдал за этой сценой из-за спин орков с высоты своего седла. И когда министр закончил говорить, я медленно подъехал и поставил Арлана рядом с варакшей Ли. Чиновники опять упали на колени в пыль.

Белые стены, которые я видел издалека, вблизи оказались облицованы полированным камнем, который отражал свет Стяга, создавая вокруг города ореол холодного свечения. Укрепления были мощные — глубокий ров, огромные приворотные башни с катапультами. Начни дайцинцы сопротивляться — мы бы даже с древолюдом и троллями тут умылись кровью.

— Встаньте все! — скомандовал я как можно громче. Мне надоело, что чиновники всё ещё лежат в пыли.

Министры начали подниматься, стараясь не запачкать нарядные одежды. Передо мной стоял пёстрый ковёр из высших аристократов разных рангов, каждый из которых сейчас пытался угадать свою дальнейшую судьбу по выражению моего лица.

— Подойди ближе, Чу, — приказал Ли. — Приветствуй императора Эригона Первого!

Чу опять бухнулся на колени и пополз вперёд.

— Встань и иди на ногах! — рявкнул я на него.

Старший министр правой руки вскочил как ужаленный и засеменил к нам. Его лицо напоминало маску, на которой застыла вежливая улыбка. Годы придворной жизни накладывали отпечаток и на внешность, и на мимику министра. И просто так эти привычки было не выбить.

— Докладывай ситуацию в Башне Созерцания, — я перешёл сразу к делу. — Маги готовы развернуть купол отрицания или они предпочтут сохранить свои головы?

Чу сглотнул и опустил голову, искоса поглядывая на меня.

— Сопротивления не будет, мой император. Маг Жуэнь проявил… истинное красноречие. Он провёл совет магов через долгие часы дебатов. Когда он предъявил им грамоту с подписью и печатью нового императора, гарантирующую сохранение их доходов и неприкосновенность ритуалов, ропот стих. Они проголосовали за нового императора Эригона Первого.

— А Бессмертный мудрец Чжоу? — спросил Ли, явно чувствуя, что в этой идиллии есть изъян. — Он ведь был оплотом старой династии.

Лицо Чу побледнело ещё на несколько тонов.

— Бессмертный мудрец покинул Башню вчера, как раз на закате Стяга. Это было… ужасно. Он не просто ушёл. Он увёз с собой все запасы кристаллов Эфира. Когда аколиты попытались преградить ему путь, взывая к долгу перед Башней, он убил восьмерых на месте. Ещё двоих магов ранил так тяжело, что их жизни висят на волоске. Никто не знает, куда он направился.

Я переглянулся с Ли. Бессмертный мудрец, сбежавший с полной казной магической энергии, — это была проблема, которую следовало решить как можно скорее.

— Значит, вход в город у нас будет бескровным только потому, что главный защитник решил стать вором? — усмехнулся я.

— Гвардия дворца просто сложила оружие, — добавил Чу. — Все уже разошлись по домам, сдав доспехи и оружие в имперский арсенал. Осталась только стража Внутреннего города. Она подчиняется только Мэйлинь — третьей жене бывшего императора Лун Вэя.

— Мэйлинь? — я прищурился. — Женщина руководит воинами?

Чу замялся, оглядываясь на притихшую толпу чиновников.

— Она… пропала вместе с сыном из своих покоев сразу после того, как стало известно о смерти Лун Вэя. Возможно, она уже мертва.

— Правда? — я подал знак Мархуну. — Приведите её.

Ряды моих воинов расступились. Два орка вытащили вперёд женщину. Она была в пышном, но изорванном платье, на её шее и руках звенели тяжёлые цепи, а голова была скрыта грубым мешком. Её бросили на брусчатку перед Чу.

— Это вот эта? — спросил я, указывая на пленницу.

Мархун одним резким движением сорвал мешок. По рядам чиновников пронёсся вздох, перешедший в испуганное шушуканье.

— Госпожа Мэйлинь! — выдохнул Чу, пятясь назад. — Но как… где вы её нашли?

— Она пришла заключить сделку. Только эта женщина совсем не та, за кого себя выдаёт.

Мархун поднёс копьё из звёздной стали и легонько ткнул женщину в плечо.

То, что произошло дальше, заставило даже видавших виды легионеров схватиться за оружие. Тело Мэйлинь выгнулось под неестественным углом. Красивое лицо пошло трещинами, кожа посинела, а глаза вспыхнули багровым огнём. Вместо изящных пальцев вытянулись когти. Она зашипела, и этот звук не имел ничего общего с человеческим голосом.

— Вампир! — по толпе чиновников прошла волна гулкого шёпота. — В покоях императора жила тварь Санти-Дай! Она была под личиной! Значит, наследник не настоящий сын Лун Вэя! Стража Внутреннего города тоже может быть из вампиров!

Шок был абсолютным. Дайцинцы, помешанные на чистоте крови и ритуалах, смотрели на свою бывшую госпожу с нескрываемым ужасом. Мэйлинь рванулась на цепях, пытаясь достать до Мархуна, но наконечник из звёздной стали качнулся у её лица, заставляя отпрянуть назад.

Я заметил движение в толпе придворных, стоявших чуть поодаль от министров. Высокая девушка со светлыми волосами и в странном для этих мест платье — зелёном, с чёткими золотыми линиями — смотрела на вампиршу с нескрываемым отвращением.

— Ты видишь это, Лаура? — крикнул, обращаясь к ней, какой-то мужчина в чернёном доспехе. — Они всё это время были здесь, а мы верили Агросу!

Я повернулся к Ли.

— Это кто такая? Блондинок в Дайцин я ещё не встречал.

Ли проследил за моим взглядом и пожал плечами.

— Это Лаура Флакк, — отозвался едва пришедший в себя от шока Чу. — Дочь главного магистра легионов Феррума. Несостоявшаяся невеста Лун Вэя. Железная империя отправила её сюда, чтобы закрепить союз, который так и не состоялся.

— Железная империя? — я присмотрелся к девушке. — Они же граничат с Санти-Дай на севере. И если вампиры начали внедрять своих высших в правящую верхушку Дайцин, то этой Лауре есть о чём беспокоиться. Её дом может быть следующим.

— Именно так, — кивнул Дракон Ли. — Или уже стал им.

— Интересный расклад, — я тронул поводья, направляя коня к воротам. — Чу! Поднимайте своих людей. Мы входим в город. Ли, эту Лауру Флакк доставить во дворец в качестве почётной гостьи. У меня к ней много вопросов. Мархун! Вампиршу… в клетку. Здесь же наверняка есть какая-то тюрьма. Утрой охрану. И надо бы поискать этого сироту, которого Лун Вэй считал своим сыном. Она могла его давно обратить в низшего.

Войско пришло в движение. Чиновники во главе с Чу побежали вперёд, крича и размахивая какими-то приветственными флажками. Я ехал по широким проспектам столицы, вдыхая запах благовоний и пыли, и чувствовал, как за каждым расписным окном за мной наблюдают тысячи глаз.

Столица приняла меня бескровно, но тишина в её переулках казалась мне затишьем перед настоящей бурей. Где-то впереди был императорский дворец, где-то неизвестно где — сбежавший Бессмертный мудрец с кучей кристаллов Эфира, а на западе — Железная империя, которая вряд ли обрадуется новости о том, что их бывший союзник, с которым они хотели породниться, мёртв, а его жена оказалась кровососущей тварью.

— Добро пожаловать домой, мой император, — негромко сказал Ли, когда мы пересекли порог Внутреннего города, стража которого сразу сложила оружие, едва им принесли известие о вампирше Мэйлинь.

Я промолчал. Старая сказка о драконе только что получила очень мрачное продолжение.

* * *

* * *