Железные легионы империи Феррум, закалённые в боях с троллями на западных рубежах, состояли наполовину из ветеранов, которые ещё помнили последнюю войну с Дайцин. Поэтому для всех было большой неожиданностью прочитать в утренних газетах про решение Сената империи о Большом призыве.
Сбор резервистов, которые уже отслужили своё и давно почивали в достатке на заслуженном отдыхе, стал для многих сильной встряской. Ещё недавно мирный договор с Дайцин провозглашался как великое достижение правящего сената и лично Севериана Флакка. А теперь вдруг у главного магистра легионов появилась совершенно новая риторика. Его взрывная речь на последнем заседании Сената и ещё более неожиданный результат голосования в пользу войны с Дайцин породили среди граждан империи разные слухи и кривотолки.
Рассказывали, что в самом начале этого поистине исторического заседания Флакк рассказал ужасные новости про то, что в Дайцин вторглась армия степняков с севера во главе со страшным эльфом, который поклоняется каким-то демонам. Император Лун Вэй убит. Войско варваров движется на столицу Дайцин. И они на этом не остановятся и наверняка пойдут на Феррум. Мир под Стягом теперь в руках Железной империи, которая должна дать отпор страшным захватчикам. И именно сейчас со стороны Санти-Дай нам протянули руку помощи. Местные обитатели вовсе не кровавые вампиры, как это раньше описывалось в школьных учебниках для детей, а такие же, как и мы, люди, просто со своей религией, убеждениями.
Вместе мы одолеем страшных варваров и освободим дружеский Дайцин!
Выглядело это как-то слишком странно. Ещё недавно детей пугали чудовищными ритуалами из Санти-Дай, а теперь они вдруг стали не просто друзьями, а ещё и военными союзниками. И закончилось это всё речью проконсула Никоса Агроса, провозгласившего на том же заседании Большой призыв, за который проголосовали почти все сенаторы.
Малакор вытер руки о расшитое золотом полотенце и этим жестом превратил его в окровавленную тряпку.
— Поздравляю всех с успешным началом.
Он распахнул руки, приветствуя всех высших, собравшихся возле «Омута истины» в Храме Правосудия.
— Маховик Феррума теперь закрутился в нужную нам сторону. Уже начали собирать ветеранов и резервистов возле фортов на обоих перевалах на границе с Дайцин. Наши стригары уже входят в северные города за Великой рекой. Новые личины почти нельзя распознать, но в силу последних постановлений Сената о совместных патрулях это уже чистая формальность. Верхушка местного Сената, благодаря нашему «Кровавому графу» Алистору, уже полностью состоит из наших высших. А остальных сорок три сенатора вчера мы успешно обратили в низших и взяли под полный контроль.
Двенадцать высших вокруг него выставили клыки и восторженно зашипели. На некоторых серых лицах ещё оставались подтёки крови от утренней трапезы. Каждому досталось по паре молодых рабов, и теперь все сыто улыбались, предвкушая ещё большие потоки свежей крови, наполненной Эфиром.
Праотец Кровавого Престола кивнул Алистору в обличии Никоса Агроса, чтобы тот доложил о ситуации на востоке и последних новостях от агентов в Дайцин.
Тот поднялся с каменного кресла и медленно расправил свой плащ. Этот красный атрибут давно и прочно ассоциировался у всех присутствующих с должностью главного палача империи Санти-Дай.
— Братья и сёстры, — вампир оглядел всех присутствующих и театрально развёл руками. — Грядёт новая эра нашего триумфа. С угасанием ядра и затуханием ветров Эфира этот мир постепенно начал скатываться в бездну хаоса и беззакония. Но на остатках былого могущества мы нашли в себе силы подняться и вновь заявить о себе как о единственной расе, которая достойна жить и процветать и дальше.
Он сделал почти театральную паузу. Граф всегда любил эти театральные эффекты, но сегодня у него для этого был веский повод.
— Единый послал нам Предначертанного, который собрал для нас обильную жатву на севере и ведёт к нам уже покорённый народ Дайцина. Он завоевал эльфов и гномов, присоединил к себе кочевников Степи и горных троллей. А теперь он убил Лун Вэя и освободил нам дорогу. Наша сестра Мэйлинь, которая долгие годы готовила для нас путь на восток, отправилась навстречу этому эльфу, чтобы завершить пророчество. Ибо сказано, что Предначертанный разрушит мир и на его камнях построит новый. Наш новый мир. Где мы будем владеть этим полуразумным стадом, богатым свежей ароматной кровью. Ведь их тела Единый как-то приспособил для сбора частиц чистого Эфира. А кому, если не нам, это сокровище должно принадлежать?
Все опять восторженно зашипели, выставив клыки и брызгая кровавыми слюнями перед собой.
Малакор с улыбкой посмотрел на оратора и покровительственно кивнул.
Праматерь Клана Скорби Иш-Кала недавно тоже поменяла себе тело на одну из великосветских куртизанок. И теперь она сидела рядом с Малакором и тоже улыбалась. Через её постель прошла половина действующего Сената, успешно обращённая ею в низших. Недавний страх перед переменами, который принесло появление Предначертанного, сменился у всех эйфорией в ожидании лучшего. Ведь пока всё идёт так, как сказал Малакор.
Пелена перед глазами медленно рассеивалась, и передо мной предстало тело Мэйлинь, извивающееся в руках Мархуна.
Орк обхватил своей ручищей её, казалось, очень хрупкую шею и держал высоко, заставляя её сучить ногами и шипеть. Цвет лица у третьей жены Лун Вэя и матери его наследника стал заметно бледнее, а изо рта вылезли клыки, которыми она беспрестанно щёлкала в воздухе. Острые когти на её пальцах впились в руку орка и пытались разжать его стальной захват.
— Как ты, повелитель? — прорычал Мархун, не сводя глаз с трепыхающейся в его руке вампирши.
Я вскочил с кресла и отбросил бокал с недопитым вином в сторону.
— Едва успел перехватить суку, — проговорил орк, сильнее сжимая шею твари. — Ещё бы немного, и дотянулась.
— Но как ты смог?
— На орков чары Санти-Дай не работают, — усмехнулся он. — Так что она сильно просчиталась. Убить её?
— Погоди, давай сперва узнаем побольше.
Я уже отдышался и попытался облизнуть губы. Во рту сильно пересохло, хотя вроде вино только недавно пригубил.
— Ну ты, тварь, — орк посмотрел в искажённое судорогой лицо Мэйлинь. — Дёрнешься ещё раз в сторону повелителя, и я оторву тебе голову. Это может и не так больно, как отрезать её мечом из звёздной стали, но я слышал, что от этого вы тоже умираете. Ты меня поняла?
Затихшая было Мэйлинь кивнула и злобно стрельнула глазами в мою сторону.
Орк опустил её ногами на ковёр, который укрывал пол в шатре, по-прежнему держа её на вытянутой руке за горло.
Я опять уселся в кресло и на этот раз с особым любопытством оглядел гостью, которая теперь превратилась в пленницу.
— Пожалуй, мне действительно очень повезло, — проговорил я, глядя в горящие красным цветом глаза женщины. — Поймать живым настоящего вампира Санти-Дай — это настоящая удача. Если бы не Мархун, то что бы ты сделала? — обратился я к ней.
Она раскрыла рот и опять показала мне клыки, грозно зашипев.
— Ну, видимо, это должно означать, что ты попыталась бы меня убить? Или выпить? Я бы при этом превратился в одного из вас? Как это работает?
Клыки у неё втянулись в челюсти, а лицо стало приобретать более живой оттенок. Личина медленно возвращалась на место. Похоже, она на какое-то время смирилась с неизбежным.
— Высшим тебе не стать, — наконец проговорила она вполне нормальным голосом. — После укуса высшего ты мог бы превратиться в низшего, если бы я позволила.
— А ты бы позволила? Или всё-таки убила бы?
— Зачем мне тебя убивать? — усмехнулась она. — Ты сделал всё так, как было предсказано многие столетия назад. И, превратив тебя в низшего, я бы просто выполнила то, что суждено Предначертанному.
— Вот оно как? Предначертанный? Так вы меня называете? И что же там нагадали вам в древности?
Она попыталась скосить глаза на орка, но тот крепко держал её за горло, не давая расслабиться. Кровь орка стекала по расцарапанной когтями вампирши руке, но он даже вида не показывал, что ему больно.
Молчание как-то затянулось. Я вздохнул и полез за пояс, доставая кинжал из звёздной стали. Рунгвар Заика когда-то сделал мне ещё один подарок в виде этого сая. Форму трезубца он взял у «теней», но выковал сам. Похоже, как раз для такого случая.
Проверять на вампирше древнее искусство орков по получению информации из пленника путём точечных манипуляций с их телом я не стал. Просто медленно подошёл к Мэйлинь и приставил кончик сая к её щеке. Запахло палёным, как будто я приложил к её коже раскалённый прут.
Она заорала, резко дёрнулась в сторону. Личина опять начала сползать с её лица, кожа посерела и сморщилась на месте прикосновения звёздной стали, покрываясь разводами из чёрных сосудов.
— У меня не очень много времени, — тихо проговорил я. — А вопросов много. Ты будешь отвечать, или мне надо сказать Мархуну порезать тебя этим кинжалом на тонкие лоскуты?
— Я буду отвечать! — прохрипела она, дёргаясь в сторону от сая и с ужасом глядя на его остриё.
— Сколько вас в Дайцин?
— Я не знаю.
— Это не тот ответ, который меня устроит, — я опять потянулся лезвием к её щеке.
— Я не знаю! — взвизгнула она. — В столице есть Цю, он главный. Его поставил сам Малакор.
— Расскажи подробно о Санти-Дай, — попросил я, не убирая кинжал от её лица.
Пытать женщину я бы никогда не стал. Но вид клыков и красные глаза на искажённом от ярости лице этого существа поменяли моё отношение к ней. Это не женщина. Это серьёзный враг, с которым нельзя договориться. Поэтому никакой жалости я не испытывал.
— Что ты хочешь знать? — она опустила глаза.
Но Мархун не повёлся на мнимую покорность вампирши и только посильнее сжал ей горло. Она захрипела и опять засучила ногами, вцепившись когтями ему в руку.
По моему взгляду он слегка ослабил хватку, а я продолжил:
— Кто главный, численность, состав войска, основные ударные силы, магия, цели и стратегия с тактикой. Всё, что ты знаешь. А если будешь пенять на память, то я буду пытаться напомнить.
Я переложил кинжал из руки в руку и присел обратно на кресло.
Ночь будет долгой.
Она услышала зов уже почти под утро.
Зов был чётким и ясным, будто высший был где-то рядом. Она ощутила этот тянущий звук в теле так же, как и в тот первый раз, когда ещё почти девочкой её посвятили в послушницы Храма Первородного Света. Тогдашняя Первая Жрица проводила её в комнату с «Зеркалом душ», где она впервые и испытала тот трепет и экстаз от мощи Санти-Дай, которая вскоре показала ей путь в жизни.
Праотец Кровавого Престола Малакор уже трижды присылал ей эликсир из Старой крови, который продлевал ей жизнь на целые десятилетия. Каждый раз ей приходилось заново проходить все ступени посвящения, тщательно скрывая от жриц и послушниц факт своего омоложения и притворяясь своей же дальней родственницей. Но так или иначе она всегда становилась Первой Жрицей, держа в руках управление Серебролесьем за спиной никчёмных королей.
Сейчас она испытывала сильное унижение, но безропотно следовала за этим выскочкой Эригоном по приказу Малакора.
Военный поход, как и вся суета в лазарете, особенно после битв, сильно утомлял Первую Жрицу. Её работа под началом этого странного альбиноса Нарана приносила ей физические муки. Она была уже не в том возрасте, чтобы бегать от раненого к раненому, выносить за ними дерьмо, перевязывать и перетаскивать их, когда они умирали.
Но вот, наконец, она дождалась.
Зов манил её куда-то в сторону императорского шатра, и она никак не могла понять, как такое может быть. Откуда тут, посреди лагеря огромного войска, мог появиться высший? Но если он там, внутри шатра, и зовёт её, значит, что-то случилось. Значит, она ему нужна.
Жрица оглянулась в поисках оружия, и её взгляд скользнул по стойке с копьями, которую составили воины из серой полутысячи, охранявшие лазарет. Она накинула на себя лёгкую чёрную накидку и скользнула мимо них в сторону шатра Эригона. Пробраться к нему вплотную она даже не пыталась. Эти страшные орки из личной гвардии императора, казалось, никогда даже не дремали, всё время будучи начеку.
Придётся ждать, когда ситуация хоть немного прояснится.
Рассказ вампирши я слушал, как какую-то детскую страшилку на ночь. Но удивляться уже ничему не мог. Слишком многое в этом мире было удивительным и странным, так что новые вводные только дополняли эту картину.
История вампиров была, с одной стороны, банальна, а с другой — ужасна и поучительна.
Ядро мира сломали маги Санти-Дай в попытке подчинить себе весь Эфир, которым сами питались уже несколько столетий, перейдя на эдакую эфирную диету. В отсутствие требуемого им для жизни магического корма они впали в длительную спячку, пытаясь сэкономить последние его крохи. Те, кто не заснул, ушли в разведку по разным странам и питались кровью разумных, которая, оказывается, сохраняла в себе незначительные частицы того самого Эфира. Но просто так пойти войной и пытаться кормиться рабами на захваченных территориях они не могли. Слишком ослабли без своей магической подкормки. А крох, которые получали от крови рабов, не хватило бы на полноценную армию. Их стригары требовали слишком много энергии, хотя и были самым мощным оружием империи вампиров.
Но теперь они пробудились.
И, похоже, именно я был этому виной.
Это откровение меня поразило своей новизной. То есть мало того, что я тут перебаламутил весь их мир, пытаясь прекратить войны и создав единую империю, я ещё и разбудил самое страшное зло для всех разумных, которое способно сделать из них не просто рабов, а дойных коров, высасывая из них постепенно так нужный им Эфир вместе с кровью.
Предначертанный. Мэйлинь опять повторила это слово и попыталась взглянуть на меня тем самым гипнотическим взглядом. У меня начало плыть перед глазами, но Мархун слегка сжал ей шею, приводя и её, и меня в чувство.
— Даже не пытайся, тварь, — произнёс он ей на ухо.
— Значит, вы считаете, что я создам империю и преподнесу её вампирам на блюдечке как ваше кровавое пастбище? — я усмехнулся. — И для этого ты хотела сделать из меня свою куклу-низшего?
— Мне приказали, — она попыталась изобразить пожатие плечами, но из-за руки на шее это плохо получилось. — По твоему взгляду я сразу поняла, что ты не повёлся, как Лун Вэй, на мою красоту.
Перед глазами опять встала её разинутая пасть с клыками, и меня даже передёрнуло от омерзения.
— А сын Лун Вэя? — я вдруг вспомнил про наследника. — У вас могут быть дети не от вампиров?
— Нет, конечно. У нас вообще не бывает детей, — она усмехнулась.
— А как же вы размножаетесь? Почкованием? — я тоже усмехнулся.
— Высшие и так живут слишком долго, зачем нам растить себе конкурентов? Мы обращаем низших, которые становятся нашими подданными. Они могут со временем переродиться и стать высшими, но это по желанию Праотца Кровавого Престола. Есть стригары — результат древнего магического перерождения низших в боевые машины. Есть трэллы — дойные рабы для наполнения кристаллов крови. Есть ещё ретейнеры.
Она замолчала, будто что-то вспомнила, и прислушалась.
— Ретейнеры? — я приподнял бровь. — Это кто?
— Это такие слуги, которым позволяют изредка принимать эссенцию Старой крови. Она продлевает разумным жизнь.
— Тот самый эликсир бессмертия, которым ваш Бессмертный мудрец дурил мозг императору Лун Вэю, выгребая остатки кристаллов Эфира по всей империи Дайцин и за её пределами?
— Ты хочешь жить долго, Эригон? Очень долго? — вдруг вкрадчиво поинтересовалась она. — У меня есть эссенция Старой крови. Мы можем договориться!
— Долгая жизнь в обмен на что? — я глотнул вина. — Чтобы стать вашим слугой и отдать вам мою империю?
— Ты будешь императором! Долго! Просто заключим сделку. Мы тоже хотим жить. Это будет выгодно всем.
— Сказал волк ягнёнку! — я покачал головой.
Потом повернулся к орку и приказал:
— Мархун, заковать её в железо, на голову — плотный мешок, на шею — ошейник с цепью. Завтра повезём в столицу, покажем, кто у них там рядом с императором в постели лежал. Пусть порадуются.
Когда Мэйлинь увели, я опять налил себе вина и задумался. Сделка была заманчива. Вот только условия меня не устраивали категорически. Так что рано пока ещё о ней говорить. Вот дойду до этого их Хрон-Ра — там и обсудим.