Принятие присяги мне как Эригону Первому бывшими имперскими легионерами длилось до самого заката. Главный наместник провинции, Великий Дракон Ли, стоял на высоком помосте у основания Башни магов и подписывал новые контракты с легатами, сотниками и десятниками, которые выходили к нему из плотных рядов воинов на площади. Все они стояли на полном довольствии в армии империи, а теперь я должен был обеспечить своё войско всем необходимым.

С ополченцами, естественно, никто контракты не подписывал. Половина из них уже успела разбежаться кто куда, не дожидаясь, когда новая власть вспомнит про них и пошлёт на убой. А пока этого не произошло, многие постарались просто свалить по домам. Остальные — раненые, увечные — ждали своей участи под городскими стенами.

— Пусть бегут, — негромко сказал я Ли, когда мы наконец вошли во дворец. — Меньше ртов — меньше с ними бед.

— Половина вернётся к посевной, — отозвался Ли, не глядя на меня. — Вторая половина примкнёт к разбойникам в предгорьях. Позже нам придётся провести перепись и снова ставить их на воинский учёт. Но сейчас… да, сейчас они балласт.

Обеспечить едой и чистой водой такую ораву в оккупированном городе было задачей на грани невозможного. Мы выскребли все амбары Тянь-Ли, не делая различий между государственными складами и частными закромами богатых землевладельцев. Но я понимал: долго здесь сидеть нельзя. Мои степняки и орки привыкли к мясу, а не к жидкой похлёбке из риса и перемолотого криля, на которой Дайцин держал своих солдат. А уж сколько пожирали варги и варакши — об этом лучше было не думать.

Поэтому оставаться в этом городе надолго я не планировал и назначил военный совет на следующее утро.

* * *

Ли уже у входа в зал представил мне моих военачальников из числа принявших вчера присягу легатов-тысячников. В Дайцин были свои церемониалы, к которым я ещё не успел привыкнуть. Поэтому, когда я увидел стоящих на коленях богато разодетых воинов, прижимающих лбы к полу приёмного зала дворца наместника, я слегка опешил. Их было пятнадцать человек. Все в преклонном возрасте, но в довольно неплохой физической форме. Пузанов среди них не было. Первый из моих новых генералов, Вин Кунь, подошёл к моему креслу и, не поднимая глаз, протянул в мою сторону красиво украшенный нефритом и драгоценными камнями ларец.

— Большая императорская печать, мой император! — произнёс он. — Да продлит Единый годы жизни новому Сыну Неба!

Я усмехнулся, вспомнив старую сказку из моего прошлого мира. Победивший дракона сам становится драконом! Неужели я попал именно в этот вечный круг?

Я кивнул стоящему сбоку от меня Ли, и тот принял шкатулку из рук Вин Куня. В голове вертелась глупая шутка — хочешь жни, хочешь куй, всё равно получить… ну вот такого Куня. Потом генерал наклонился ко мне и прошептал:

— Гонца в столицу уже послали. Церемонию вхождения на трон надо будет слегка переделать, всё-таки Дайцин теперь не империя, а провинция. Пусть и главная. Но там об этом позаботится главный распорядитель церемоний Сю. Если, конечно, он предпочтёт служить, а не умереть.

— Посмотрим, как они там город подготовят к нашему приходу, — кивнул я ему в ответ. — А то как бы не пришлось его штурмовать.

— Не думаю, что до этого дойдёт, мой император! — он показал глазами на склонённые передо мной фигуры. — Все, кто мог оказать хоть сколько-то достойное сопротивление, здесь. Самые известные военачальники Дайцин у твоих ног, повелитель. Может, если только маги…

— Давайте уже начнём совет, — проговорил я громко. — Прошу всех встать и сесть за стол. Мне так будет удобнее видеть ваши лица, а не затылки.

Длинный стол успели составить из нескольких столешниц, и теперь за ним сидели как мои старые соратники — Мархун, Гракх, Мунук, Рилдар, — так и эти новые «приобретения» в шелках и ламеллярах. Не хватало только Баян-Саира и разведчиков.

Военная бюрократия в империи Дайцин насчитывала тысячелетнюю историю и славилась своей монументальностью и торжеством буквы закона. Ей под стать была только военная машина Железной империи, с её множеством протоколов и инструкций на все случаи жизни. Но если в Ферруме уклон был в сторону инженерной мысли, идеально сбалансированной между использованием в войне людей и механизмов, то в Дайцин основной ударной силой всегда были люди. Поэтому управление большими массами народа во время военных походов тут довели до совершенства. И это было проблемой.

Если со своими степняками или орками мне достаточно было просто указать направление и поставить задачу моим полутысячникам, то для управления войском из пятнадцати тысяч легионеров и почти тридцати тысяч ополчения мне нужно было влезать в эту бюрократию.

— Генерал Вин Кунь, — я посмотрел на старика. — Сколько времени может потребоваться легионам, чтобы выйти на марш к столице?

Вин Кунь выпрямился.

— Мой император, согласно уставу Третьего эдикта, для передислокации пятнадцати полных легионов требуется три дня на свёртывание лагеря, выдачу сухого пайка, проверку обозных телег, подковку вьючных животных и распределение воды.

— Три дня? — Гракх хлопнул ладонью по столу. — Да мои орки за это время добегут до Небесного Трона, вырежут там всех и вернутся обратно с добычей!

— Мы не в степи, Гракх, — я осадил орка жестом. — Здесь другие правила. Ли, что скажешь?

Ли, сидевший по правую руку от меня, задумчиво вертел в пальцах пустой кубок.

— Генерал Вин Кунь прав в рамках доктрины бывшей империи. Но у нас нет трёх дней. Если мы застрянем здесь, нам скоро нечем будет кормить войска. А без жёсткого контроля в столице может подняться паника, которая скоро захлестнёт весь Дайцин. Нам нужно выдвигаться максимум через сорок восемь часов.

— Это нарушение протокола снабжения, — возразил Вин Кунь, но уже без былой уверенности. — Легионеры будут недовольны.

— Они будут сыты, если мы захватим столичные склады до того, как их успеют сжечь толпы обезумевших горожан, — я облокотился на стол, вглядываясь в лица генералов. — Слушайте меня. Мы выходим послезавтра. Вы забываете про этот ваш Третий эдикт и начинаете работать головой. Главный наместник Ли посоветует вам, как составлять обозы. Часть запасов мы оставим здесь, под охраной ополчения.

— Они разграбят их в ту же ночь, — подал голос Мунук.

— Значит, мы оставим здесь сотню твоих копейщиков для «присмотра», — я перевёл взгляд на легатов Дайцин. — Теперь о тактике. Легионы пойдут прямо по центральному тракту. Кавалерия и орки Гракха обеспечат фланги. Молох пойдёт в авангарде.

— Древолюд напугает жителей провинции, — заметил тот же Вин Кунь. — Это может вызвать волнения в деревнях.

— Пусть боятся, — отрезал я. — Страх лучше, чем сопротивление. Теперь по существу: Ли, что ты там говорил про магов?

Ли выпрямил спину.

— Башня магов в Небесном Троне — это действительно та ещё задачка. Если маги не признают твою власть, мой император, то Бессмертный мудрец может закрыть город куполом отрицания. Пробивать его силой очень трудно. Я слышал, что в Башне есть большие запасы Эфира. Древолюд, возможно, и сможет повредить купол, но лезть на него напролом — значит положить половину армии, да и жители города сильно пострадают. Нам нужно послать туда кого-то, кто сможет договориться с советом магов и мудрецом до нашего прихода.

Все посмотрели на единственного волшебника за столом. Этот старик отвечал в войске императора за магические атаки и был единственным, кто остался в живых. И то только потому, что прибыл с войском из Последнего Оплота и не участвовал в ночном сражении.

— Жуэнь, — обратился Ли к магу. — Сможешь договориться о лояльности столичных магов?

Старик поклонился, сложив руки в широких рукавах.

— Волшебники ценят Эфир и свои привилегии гораздо больше, чем память о Лун Вэе. Если им пообещать, что новый император сохранит их доходы и не станет вмешиваться в ритуалы… я думаю, они сами откроют ворота. Я попробую их уговорить.

Я увидел поднятую руку одного из генералов, имя которого я ранее не запомнил, и кивнул ему, предлагая высказаться.

— Есть ещё Мэйлинь, — проговорил тот. — Третья жена покойного императора и мать единственного наследника Лун Вэя. Она хитра и имеет влияние на дворцовую гвардию.

— Мэйлинь — женщина, — пренебрежительно бросил Вин Кунь.

Похоже, генерал совсем не уважал слабый пол.

— Эта «женщина» пережила пять заговоров, половину из которых, наверняка, сама и устроила, чтобы упрочить свои силы при дворе, — парировал Ли. — Не недооценивайте её. Мой император, я предлагаю отправить вперёд небольшой отряд. Без знамён. Чтобы оценить обстановку во дворце и довезти досточтимого Жуэня до Башни магов.

— Согласен, — я встал, давая понять, что совет окончен. — Генерал Вин Кунь, принимай командование южной армией. Через два дня легионы должны стоять на тракте. Гракх, твои орки обеспечат разведку на день пути вперёд. Ли, ты возьмёшь два легиона и пойдёшь в Последний Оплот. Тело Лун Вэя поедет с нами в столицу, а ты напиши манифест от имени моих генералов, чтобы гарнизон крепости не сопротивлялся новой власти. И подготовь текст указа о помиловании для тех, кто добровольно признает мою власть. Если они не послушают — поступай так, как считаешь нужным. Но нам нужен свободный переход на ту сторону Пасти Бездны. Скоро там должен появиться Баян-Саир. После этого оставь там один легион и догоняй нас по дороге к столице. Я пойду в Небесный Трон не как захватчик, а как хозяин, возвращающийся домой.

Генералы Дайцин поклонились, с явным интересом в глазах. Я говорил чётко и по делу, давая им понять, что любые отсрочки и искусственные затягивания процессов будут жёстко караться. А им нужно сейчас как раз показать свою максимальную лояльность мне. На этом я и играл.

Когда зал опустел, я остался один у окна, глядя на город. Тянь-Ли дымил тысячами очагов. Люди варили свой рис с крилевой пастой, не подозревая, что их мир перевернулся навсегда.

— Победивший дракона сам становится драконом… — прошептал я. — Главное, чтобы чешуя не начала расти слишком быстро.

* * *

А на следующий день прискакали два гонца. Один был от Баян-Саира, а второй — из Серебролесья.

Письмо от Лаэль я отложил на потом, ухватившись за донесение хана.

Как и планировал Бариадор, Вольный город Таш-Хаят они взяли с ходу. Когда их догнал Баян-Саир, орки Баштора уже почти закончили захват города, и разведка Бариадора доложила, что местный паша Хайреддин, который был отцом Саладдин-бека, успел удрать куда-то в пустыню на варакшах, прихватив с собой казну и оставив им только дворец. Мебель из него ещё не успели растащить по домам предприимчивые горожане, когда Баян-Саир ввёл в городе комендантский час, закрыв ворота и прекратив все передвижения горожан внутри. До выяснения.

А в следующем предложении хан написал про то, как они так же сходу взяли город Спящего Джина.

По словам Ли, у которого в Спящем Джине был свой дворец, этот вольный город представлял собой почти неприступную крепость, пройти в которую даже большим войском было нереально. Несколько рядов стен, разделённых каменными лабиринтами, с баллистами на башнях. В центре города возвышались руины древней Башни первых магов, подходить к которым никто не решался. Ведь древняя магическая защита могла сработать в любой момент, испепеляя незваных гостей.

Но всё это никак не помешало трём тысячам воинов хана просто зайти в открытые ворота города и расположиться там с относительным комфортом, не встретив никакого сопротивления. Город тоже сдали без боя. Простое письмо от Великого Дракона Ли к паше Города Спящего Джина Насретдину открыло им ворота.

Генерал написал своему давнему приятелю о том, что, если он не откроет ворота и не признает власть императора Эригона Первого, то Ли пригонит древолюда и, несмотря на его искреннюю любовь к паше Насретдину, втопчет в песок не только стены и здания города, но и самого пашу вместе с его родственниками и гаремом. А паша уже давно привык верить слову прославленного военачальника, с которым вместе выпил не одну бочку вина. Поэтому уже через пару часов Баян-Саир пил с ним вместе это вино из запасов паши в стенах дворца за здоровье императора Эригона и его прославленного генерала Ли.

Дочитав до этих строк, я усмехнулся и покачал головой. Повезло мне всё-таки с Ли. Одно его слово способно останавливать армии и открывать ворота городов. Не зря его Баян-Саир тогда в живых оставил. И зря Сын Неба отправил генерала в опалу.

Я потянулся к хану через Слезу и уловил ощущение сильного похмелья. Похоже, Баян там до сих пор, не просыхая, отмечает победу над вольными городами.

Мысленно приказав хану срочно выдвигаться к Последнему Оплоту, я отключился, ощущая у себя во рту вкус вина, которое хан вливал в себя последние несколько дней. Хорошее вино, кстати.

И перевёл взгляд на конверт с письмом от своей императрицы.

Начав читать, я перебирал в голове те факты, о которых писала мне Лаэль, пытаясь представить состояние Ромуэля от неудач в работе с кристаллами. Но, дочитав письмо до конца, ошарашенно присел на край дивана и задумался.

Я буду отцом.

Теперь вся моя жизнь приобретала совсем другой смысл. Раньше я уже размышлял над тем, что, если вдруг я внезапно умру, то все мои начинания в создании единой империи будут потеряны почти сразу. Весь этот интернационал из множества рас и народов тут же пойдёт опять резать друг друга. Сама идея о едином многонациональном государстве без войн будет забыта в тот же день. «Одна Поднебесная», как говаривал великий китайский император Цинь Шихуанди в моём прошлом мире. Или «Мир под Вечным Синим Небом», как писали потомки Чингисхана. Эта концепция до последнего времени была для меня чем-то вроде сказки на ночь. Ведь с моей смертью эта сказка должна будет точно рассыпаться в прах.

Но теперь, с появлением наследника, эта история станет вполне реальной.

Я поднялся с дивана и огляделся по сторонам. Пожалуй, всё это было не зря. Но дело ещё не закончено.

На следующий день рано утром я уселся в большую карету бывшего наместника Тянь-Ли, чтобы последовать за своими легионами в столицу бывшей империи Дайцин.

* * *

На второй день бескрайние рисовые поля сменились наконец низкорослыми деревцами, постепенно вытеснявшими влагу и запах болот из воздуха. Появились даже ароматы каких-то цитрусовых и прочих фруктовых деревьев. Да и дорога заметно улучшилась. Участки утрамбованной до твёрдости бетона почвы сменялись возле деревень каменной брусчаткой.

На последнем ночном привале перед подходом к столице к моему шатру подвели закутанную в шелка женщину.

Я уже собирался раздеваться для принятия водных процедур перед сном, когда полог шатра отодвинули в сторону и в щель протиснулся Мархун.

— Повелитель, — он поклонился, — привели женщину, которая настаивает на срочной встрече с тобой. Говорит, будто она Мэйлинь, третья жена Лун Вэя и мать его наследника.

— О как⁈ — я удивлённо приподнял брови и запахнул полы халата. — На ловца и зверь бежит!

— Я не уверен, мой император, что она зверь, но тебе стоит быть с ней аккуратнее. Она прошла незамеченной все наши передовые дозоры и появилась на глаза моим парням только возле твоего шатра.

— Приведи её, и сам останься рядом, когда она войдёт, — я уселся в походное кресло и взял в руку кубок с разбавленным вином. Посмотрим, что собой представляет эта мать наследника, и так ли она хороша, как мне о ней рассказывали.

Орк вышел и через полминуты уже зашёл обратно, но рядом с ним остановилась в поклоне красивая стройная женщина в богато украшенном золотой вышивкой халате и со множеством украшений на теле и голове. Брюнетка, с выразительными глазами и румянцем на щеках. Я её поразглядывал. Она даже не запылилась, пока добиралась. Это вызывало подозрения.

— Говори, — произнёс я в сторону гостьи.

— Меня зовут Мэйлинь, я третья жена Лун Вэя, императора Дайцин… Как я понимаю, теперь уже бывшего императора, — она опять склонила голову.

— Зачем пришла? — я недоверчиво склонил голову на бок, разглядывая её в колеблющемся свете масляных светильников.

— Я готова признать за тобой наследие империи по праву силы, но трон Сына Неба по закону империи должен был достаться его кровному наследнику. Моему сыну Ким Вэю.

— А достался мне. Что-то ещё?

— Мы могли бы найти компромисс, чтобы народ принял твою власть без лишнего волнения.

— И какой же?

— Я могу стать твоей женой.

Она впервые подняла на меня глаза и взглянула так, что передо мной вдруг всё поплыло.

Я молчал почти минуту, пытаясь преодолеть внезапный шум в голове. Её глаза закрыли всё пространство, мешая сосредоточиться на сути разговора. Мысли путались, и я постепенно начал погружаться в какой-то калейдоскоп образов, которые нашёптывали что-то неразборчивое, заполняя собой всю мою голову.

В этот момент я почувствовал тяжесть в груди. Слеза рода Мирэйн, связывающая меня с Баян-Саиром, резко напряглась и завибрировала, приводя меня в чувство и вытаскивая из того тёмного колодца, в который я уже начал проваливаться.

* * *

* * *