Для настоящего бойца война — это жизнь. Возможность не только поднять своё благосостояние за счёт трофеев, но и возвыситься в иерархии империи до небывалых высот.
И вот теперь, получив приказ императора выдвигаться к Тянь-Ли, генерал Ни Чен вёл своих воинов за заслуженной наградой. Пять тысяч легионеров и семь тысяч ополченцев, собранных по всем восточным провинциям к Последнему Оплоту, наконец-то увидели вдали стены города, возле которого их ждала армия императора Дайцин. Без его таланта и опыта Лун Вэй вряд ли решился бы штурмовать стены. Но уже сегодня всё должно измениться.
Отряд кавалеристов, двигающийся навстречу армии Ни Чена, передовой дозор заметил сразу, едва всадники показались за воротами города. Северный тракт был широк и достаточно утрамбован, но встретить на нём воинов верхом на лошадях было странно.
Гвардейцы из личной охраны генерала тут же выполнили защитный манёвр вокруг его повозки. Легионеры с длинными алебардами выдвинулись вперёд, а лучники ополчения натянули тетивы, готовые открыть стрельбу по первому взмаху руки военачальника.
Выехавшего вперёд парламентёра с белым флагом на древке копья пропустили сквозь ряды готовых к атаке воинов, и он предстал перед генералом уже через несколько минут.
Пожилой эльф в идеально подогнанном доспехе, с дерзким взглядом и безупречной выправкой, слегка наклонил голову, приветствуя генерала, чем вызвал ропот неодобрения среди его соратников, собравшихся вокруг.
Но посланник, не обращая внимания на гомон, посмотрел на генерала и произнёс на общем:
— Главный наместник провинции Дайцин, Великий Дракон Ли, от имени императора Стяга, Серебряного Вихря, Эригона Первого, приветствует тебя, генерал Ни Чен. Он прибыл лично, чтобы провести для тебя и твоих военачальников церемонию принятия присяги императору.
Парламентёр опять слегка наклонил голову, показав, что он сказал всё, что ему было велено.
Большая часть фразы ускользнула от внимания генерала, поскольку он ожидал услышать слова о капитуляции противника и не услышал их. Он оглянулся на своих легатов в надежде получить от них подсказку о том, что, собственно, происходит. Но все так же, как и он, недоумённо переглядывались между собой.
— Ты что несёшь? — наконец-то собрался с мыслями Ни Чен. — Ты сумасшедший? Какому императору Эригону? У нас один император. И зовут его Лун Вэй!
— Бывший император Лун Вэй мёртв, — эльф пожал плечами. — Погиб вчера ночью в бою с непобедимым войском императора Эригона Первого, под руководством Великого Дракона Ли. Император Эригон Первый является наследником империи Дайцин по праву силы. Остатки войска бывшей империи, а ныне южной провинции Дайцин, уже принесли присягу новому императору. Великий Дракон Ли назначен главным наместником новой провинции.
— Какая неслыханная чушь! — взвился один из магов, следовавший с войском при генерале. — В Башне магов Тянь-Ли собраны лучшие умы империи. Они бы не позволили…
— Тянь-Ли уже семь дней находится в руках императора Эригона Первого, — перебил его эльф. — Башня магов пуста, волшебники сбежали, отдав все кристаллы силы. Засоленное тело бывшего императора Лун Вэя находится в повозке для подтверждения факта смены правящей династии. — Он сделал паузу, чтобы ужасный смысл сказанного наконец дошёл до всех. — Что мне передать Великому Дракону Ли?
Посланников от императора действительно почему-то ещё не было видно. Это вызвало лёгкую волну беспокойства, но принять на веру слова этого эльфа, естественно, никто не хотел.
— Зови сюда Ли, — процедил генерал. — Посмотрим, кто так шутить вздумал с именем Сына Неба.
Генерал Ни Чен всегда завидовал славе и почёту, которым в империи окружали Великого Дракона. Сам этот титул вызывал у него искреннее и ничем не прикрытое раздражение. Стоило этому выскочке когда-то давно выиграть несколько значимых битв, одержав сокрушительные победы над железными легионами, в несколько раз превосходившими его по численности, как его тут же записали в герои империи. Даже его бюст поставили в зале славы императорского дворца, что было вообще уже неслыханной наглостью. Но это было всё при прежнем Сыне Неба, отце нынешнего. Тот страдал особой любовью к военным триумфам, и поэтому немудрено, что Ли сумел так выслужиться при нём.
То ли дело Лун Вэй. Молодой император сразу же раскусил замашки этого Ли и сослал его куда-то на границу с пустыней. И если бы не это безумное нашествие какого-то эльфа со своими степными варварами, про Великого Дракона скоро бы забыли окончательно.
Неужели теперь всё неожиданно поменялось настолько сильно?
Карета, изъятая у бывшего наместника Тянь-Ли, проехала сквозь ряды расступившихся воинов почти в гробовой тишине. Только скрип колёс и топот копыт лошадей доносились до генерала Ли, сидевшего внутри и выглядывающего через узкую щель между шторами.
То, что в этом войске командовал небезызвестный ему Ни Чен, генерал уже успел понять по штандарту, который развевался над его шатром. Поэтому, напутствуя Рилдара на первый разговор с генералом, Ли делал упор на необходимости строго соблюсти ритуал переговоров. Старый Чен был крайне щепетилен в церемониях, а его окружение всячески ему в этом потакало.
Эльф вернулся, и теперь настала очередь сделать ход Великому Дракону. Рилдар постарался донести до Ли всю степень недоверия, которую вызвали у этих вояк его слова о смерти императора. Но этого и стоило ожидать.
Карета остановилась на небольшом пятачке на перекрёстке с одной из дорог, ведущих далеко в рисовые поля. Двое эльфов из полутысячи Рилдара спустились с коней с флагами Великого Дракона Ли и Серебряного Вихря и вышли перед каретой.
Дверца открылась, и оттуда выступил сам Ли, высоко подняв голову и стараясь всем видом соответствовать своей нелёгкой миссии.
Подойдя почти вплотную к тысячникам, во главе которых стоял Ни Чен, Ли коротко поклонился знакомым лицам и громко проговорил то же, что ранее декламировал для другого войска ещё утром:
— Битва с армией Серебряного Вихря проиграна. Император Лун Вэй мёртв! Его тело находится в той повозке, которая стоит за моей каретой. Ни Чен, я призываю тебя быть благоразумным и принести клятву верности наследнику империи по праву силы, императору Эригону Первому!
— Ли, ты издеваешься? — взвился Ни Чен. — Твои сказки не напугают нас! Или ты и впрямь на старости лет окончательно сошёл с ума?
Он попытался рассмеяться, но получилось как-то вымученно. Ведь за каретой Ли и впрямь стояла повозка, к которой уже отправились трое из присутствующих тысячников, чтобы убедиться в том, что сказанное вовсе не страшный бред сумасшедшего генерала.
Ли молча ждал, когда эти трое, лично хорошо знавшие Лун Вэя, с бледными, как мел, лицами и на негнущихся от страха ногах вернулись назад.
После этого он опять повернулся к Ни Чену и вопросительно приподнял одну бровь.
— Это ничего не значит! — с дрожащими губами проговорил тот. — У Сына Неба в столице есть наследник! А мы все давали клятву империи в лице Сына Неба.
— Вы все теперь свободны от клятв прежней империи и от присяги мёртвому Лун Вэю! У империи есть наследник по праву силы! И это император Эригон Первый!
Ли по-прежнему говорил громко, чтобы это услышало как можно больше легионеров вокруг.
Потом он склонился чуть ниже к Ни Чену и почти шёпотом произнёс:
— Слушай, Чен. Если я через полчаса не вернусь в Тянь-Ли, вы все ляжете удобрением в этих рисовых полях, перемолотые мясными червями, как и те, кто вчера не поверил в силу Эригона. Ты ведь всегда был хитрым и дальновидным. В войске императора найдётся для тебя высокая должность. Как и нашлась для меня.
Дабы взять паузу, генерал сходил к повозке, поглазел на засоленного Сына Неба. Его лицо исказила мука смерти, глаза были прикрыты кем-то медными монетами. Насмешка! Не золотыми и не серебряными…
Руки у него начали трястись, а лицо перекосила гримаса. Если, как уверяет Ли, они как-то умудрились победить десять легионов императорской гвардии, то наверняка и сами при этом понесли тяжёлые потери. А с его силами можно попробовать не только разбить эти жалкие остатки врага, но и потом сесть на трон как регент при малолетнем наследнике Лун Вэя.
Все эти мысли пронеслись у него в голове за какие-то секунды перед тем, как он выплюнул в лицо ненавистного Ли:
— Тебя разорвут быками за твоё предательство империи. И передай своему выскочке эльфу, что мои легионы сегодня ещё до заката Стяга пройдутся по его костям.
Военачальники вокруг посмотрели на него с немалым удивлением. Всё-таки сдержанность генерала и его одержимость церемониалами были давно всем известны. А тут такие эмоции вдруг? Хотя ситуацию понимали все, и удивление у них вызывали лишь слюни на губах Чена.
Но вот Ли вовсе не был удивлён.
Он вздохнул, оглядел притихших вокруг Чена легатов и, повернувшись к своей свите, кивнул.
Оба флагоносца опустили древки, убрав флаги из поля видимости Эригона, стоявшего на стене. В подзорную трубу они отчётливо были видны даже издалека. А теперь вдруг пропали.
Ворота города начали открываться, и оттуда вышел древолюд. Постояв немного на месте, он быстрым шагом начал приближаться к войску, идя по хорошо утоптанному северному тракту навстречу противнику.
Пары минут всем присутствующим хватило, чтобы оценить ситуацию. За спиной генерала Ли внезапно раздался вскрик. Когда он обернулся, один из легатов уже вытирал меч о плащ упавшего на дорогу генерала Ни Чена.
— Поздравляю, — произнёс Великий Дракон, обращаясь к убийце. — Ты только что стал генералом западной армии Серебряного Вихря.
Потом он огляделся ещё раз, и все вокруг начали опускаться на колени.
Ну, значит, и эта битва выиграна.
Он махнул рукой, в небо взметнулись оба флага, и древолюд остановился, не дойдя до первой шеренги ополчения какой-то десяток шагов.
Севериан Флакк никогда не любил роскошь. В его столичном дворце было много золота и картин, но в личной резиденции великого магистра легионов царил аскетичный порядок, граничащий с одержимостью. Его кабинет был обставлен скупо: карта империи, стойка с фамильными клинками, полки с книгами и тяжёлое кресло из чёрного дерева. Именно в этом кресле он сейчас и сидел, не в силах пошевелить даже пальцем.
Никос Агрос медленно обходил магистра по кругу, осматриваясь по сторонам. В такие моменты он вдруг почему-то чувствовал потребность поиграть, давая жертве слабую надежду на спасение. Это сильно возбуждало высшего вампира. За долгие десятилетия сна он как-то отвык от этого сладкого ощущения почти божественной власти над смертными, что до сих пор никак не мог насладиться им в полной мере.
А тут был не простой смертный. Флакк был столпом империи Феррум. Его род долгие столетия противостоял Санти-Дай и успел накопить немало кровавых долгов по отношению ко многим высшим вампирам. В том числе и перед родом «Кровавого графа» Алистора.
Но для графа это была не просто месть. Он сейчас переживал дикий экстаз от ощущения, что вершит историю этого мира. Он, Алистор, стоял в одном шаге от того мига, когда проклятая Железная империя будет наконец принадлежать им. Полностью и безоговорочно.
— Ты слишком долго верил в незыблемость Феррума, Севериан, — голос Алистора в личине Никоса был сухим и хриплым. — Ты строил империю из железа, забыв, что оно ржавеет.
Флакк пытался ответить, но яд парализовал его гортань. В его глазах, единственной живой части тела, плескалась ярость.
— Великий Флакк! И так легко позволил себя поймать в ловушку! Твоя охрана уже давно служит мне. Обратить их в низших было так просто, ведь эти ваши старые амулеты на меня не действуют.
Посланец, один из низших под личиной молодого парня, вошёл в кабинет почти бесшумно.
— Граф, — молодой вампир склонился в глубоком поклоне, ощерив клыки. — Малакор ждёт.
В здании Храма Правосудия, одном из самых древних строений в империи Феррум, возле «Омута истины», который был почти точной копией их «Колодца Истинных Отражений», Малакор, Праотец Кровавого Престола, уже начал ритуал. Пять десятков человек уже отдали свои никчёмные жизни, чтобы насытить красные кристаллы Старой кровью. А один из высших, Варгас, лежал в Колыбели Крови и ждал главного ингредиента для завершения перерождения.
Алистор протянул руку и передал посланцу кусок ткани, испачканный свежей кровью Флакка.
— Ну вот, — тихо прошипел он на ухо парализованному магистру, как только дверь за посланцем закрылась. — Теперь мы можем приступить к десерту. А кто у нас сегодня на сладкое? А на сладкое у нас теперь уже бывший Главный магистр, которого Единый давно уже ждёт к себе на суд.
Клыки медленно вышли из челюстей. Наслаждаясь каждой секундой страха жертвы, Алистор вонзил их в сонную артерию магистра. Его глаза закатились от восторга, когда с мерзким чавканьем он начал глотать хлынувший ему в рот поток красной густой крови жертвы.
Но уже через минуту вампир с пренебрежением отбросил от себя труп. Не смог он долго сдерживаться, и инстинкт взял над ним верх, ускорив процесс высушивания человека. А так ведь хотел подольше с ним поиграть!
Алистор облизнул окровавленные губы и, тяжело дыша от возбуждения, убрал клыки. Осмотрел себя и остался доволен. Ни капли мимо. Прямо как в былые годы.
В зеркале на стене его глаза блеснули красным светом, и он улыбнулся. О трупе позаботятся низшие. А его работа на сегодня выполнена.
— Ты слышишь меня, брат? — Малакор подошёл к Колыбели спустя час.
Тело магистра обмякло, впитав в себя Старую кровь, заряженную красными кристаллами, а затем внезапно выпрямилось. Севериан Флакк — или точнее тот, кто теперь носил его облик, — медленно открыл глаза. Багровый отблеск в зрачках мгновенно сменился привычной стальной серостью.
— Как память? — спросил Малакор.
— Я помню всё. Каждую букву сенатского устава, — Севериан-Варгас встал, разминая затёкшие руки. — Помню вкус вина, которое он пил вчера, и помню план вторжения в Дайцин, который он так долго откладывал. Он хотел подождать, пока Лаура выйдет замуж за Лун Вэя и узкоглазые сами свалятся к нему в руки, без войны. Старик был наивен.
— Теперь задержек не будет, — Малакор указал на стол, где лежала печать главного магистра. — Сенат Люмена соберётся через два часа. Ты должен убедить их, что Эригон — это угроза самому существованию Феррума, а Санти-Дай — единственный верный союзник.
Севериан медленно вытерся от налипших на тело сгустков крови, оделся и подошёл к зеркалу, чтобы поправить воротник мундира.
— Мы будем обращать этих идиотов в низших одного за другим, выводя из зала якобы на приватную беседу. В итоге сенат проголосует так, как я скажу, — уверенно проговорил новый Флакк и усмехнулся, и эта усмешка была единственным, что выдавало в нём чужака. — Легионы Феррума пойдут туда, куда мы укажем.
Он взял со стола печать и сжал её так, что металл жалобно скрипнул.
Малакор кивнул и растворился в тенях храма. В Люмене зазвонили колокола, созывая сенаторов на экстренное заседание.
Начиналась великая жатва Санти-Дай, и Стяг теперь будет освещать путь легионам из людей, которые больше не принадлежали людям.