Лагерь Дайцин выглядел со стены Тянь-Ли как россыпь тусклых дрожащих огоньков, медленно тонущих в болотных испарениях. Это было странное, почти сюрреалистичное зрелище, лишённое привычной имперской чёткости. В самом конце лагеря, вдалеке от нас, за тысячами ополченцев и легионеров, на редких сухих кочках, едва возвышавшихся над залитыми полями, теснились шатры военачальников, коновязи с лошадьми и мулами.
— Они будут спать в воде, — генерал Ли стоял рядом со мной, вглядываясь в темноту. — Голову на мешок — и всё. Видели этот криль в воде? По ночам эти мелкие рачки становятся особенно злыми. Они не дадут легионам уснуть, забираясь под одежду и доспехи. К середине ночи от недосыпа, холода и этой вечной чесотки воины будут валиться с ног сами.
— А как же ополчение? Их же надо хотя бы покормить, а там и костры нормально не разжечь. Дров же нет, — я кивнул в сторону едва заметных огоньков на самой периферии, где чёрные тени людей казались частью болотного ландшафта.
Ли коротко и зло усмехнулся, поправляя перевязь:
— Ополчение в Дайцин никто не считает. Это просто мясо, о нём никто не думает. Но нам нельзя просто ждать за стеной, пока они сами утонут в грязи. Разведка уже доложила, что подкрепление для императора из Последнего Оплота уже в пути. И там не только тысячи ополченцев. Там идут легионы, закалённые в стычках со степняками и орками. Ещё день, и нас возьмут в кольцо. Тогда ни высокие стены Тянь-Ли, ни твой древолюд нас уже не спасут. Они возьмут эти стены и просто задавят нас числом.
Я созвал экстренный военный совет в надвратной башне у южных ворот.
— Слушайте внимательно, — я разложил карту, прижав её края трофейными кинжалами к грубому столу. — Главные в их лагере — вон те холмы с самыми большими шатрами. Там император, там его штаб и основные резервы, включая магов. Ждать мы не можем. И генерал Ли считает, что, если голова змеи будет отрублена, тело само сдохнет в этой грязи. Поэтому удар будет один. Решительный. Этой ночью.
Гракх скептически хмыкнул, поглаживая зазубренную рукоять своего огромного топора.
— Как мы пройдём через ополчение? Их там тысячи. Даже если мы начнём их резать, мы просто завязнем в их порядках. Тем более ночью, в темноте… — он покачал головой. — Варги и так за сегодня уже выдохлись. Боюсь, нам этой ночью их уже не поднять.
— Молох и тролли пойдут клином, — я посмотрел Гракху прямо в глаза. — Для них эти ополченцы — не противники, а препятствие, которое нужно просто раздавить. Они проломят путь, не останавливаясь. Следом пойдут твои орки на варакшах. У нас их полторы сотни. Посадишь на них по трое сразу. Варакши в этой жиже чувствуют себя гораздо лучше коней, они не дадут ополчению и легионам сомкнуть строй за спиной голема и троллей.
— Моя Красная полутысяча готова, — подал голос Мунук.
— Хорошо, — кивнул я ему, — только вы пойдёте пешими сразу за орками. Ваши копья с наконечниками из звёздной стали должны пробивать ламеллярные доспехи легионеров. Будете расширять дыру, пробитую Молохом, в стороны, не давая им закрыть брешь в обороне, пока Молох не доберётся до шатра императора.
Ли предостерегающе поднял руку:
— Легионеров не меньше десяти тысяч, Мунук. Это профессиональные воины. Они не побегут, как крестьяне. Они будут стоять до конца, пытаясь завалить вас своими трупами, лишь бы не дать пробиться к императорскому шатру. Но они сейчас растянуты вдоль тыла всего войска, не давая разбежаться ополчению. Это наш шанс клином пробиться вперёд. Ваша задача — не ввязываться в затяжной бой. Бейте и быстро идите вперёд. Нам нужен только Лун Вэй. Убив императора, у нас есть шанс закончить эту битву сразу. Ополченцы так точно не станут воевать.
Погода играла нам на руку. Тучи затянули небо, почти скрыв и комету, и звёзды. Тишину нарушало только хлюпанье грязи под огромными, похожими на пеньки деревьев ступнями Молоха. Древолюд двигался первым, за ним, тяжело и хрипло дыша, шли тролли в своих новых панцирях, лязгая окантовкой щитов по доспехам. Вооружены они были тяжёлыми молотами.
Атака началась без криков, без трубных сигналов, в полной, зловещей тишине. Первый ряд ополченцев даже не успел вскрикнуть — Молох просто вдавил их в рисовую кашу, превращая живых людей в часть жижи под его ногами. Когда имперцы опомнились, наш клин уже вошёл в самую гущу на глубину в сотню шагов. Нас почти сразу обстреляли. Но в темноте прицеливаться было трудно, да и стрелы ополченцев просто не пробивали толстые шкуры варакшей. А те методично шли вперёд, как танки, которые грязи не боятся.
— Держать строй! Стреляйте! — раздался пронзительный вопль где-то в глубине лагеря на дайцинском. — Справа! Они справа!
Тролли, вооружённые огромными молотами, работали как живые молотилки. Каждый взмах их рук выкашивал по десятку воинов, разбрасывая тела в мутную воду. В воздухе стоял густой запах болотного ила и свежей крови.
В Молоха опять полетели горящие стрелы, и весь лагерь пришёл в движение. Но теперь у древолюда не стояло задачи пытаться подавить как можно больше ополченцев. Голем, повинуясь моей команде через кристалл, шёл точно к намеченной цели, просто давя всё на своём пути и не обращая никакого внимания на мельтешащих под его ногами врагов.
В темноте было плохо видно. Но как только в Молоха полетели огненные стрелы, по их отсветам стало заметно, что Красная полутысяча Мунука двигалась за варакшами чёткими колоннами, как единый механизм. Их копья из звёздной стали в темноте вспыхивали холодным блеском. Они не просто кололи — они прошивали противника насквозь. У ополчения не было никакой брони, и тяжёлая пехота Мунука их почти не замечала. Зато легионеры Дайцин, столкнувшись с таким мощным напором, начали проявлять первые признаки паники. Они бросались под ноги голему в самоубийственном порыве, пытались взобраться на спины троллей, создавая завалы из собственных тел. Попытка выстроить стену из копий тоже не удалась. Те ломались, как спички.
— Быстрее! — прошептал я для Молоха, пытаясь разглядеть детали боя в подзорную трубу. — Быстрее! Если вы застрянете там, они просто завалят вас трупами!
В этот момент заговорила имперская гвардия. Из темноты в древолюда и троллей полетели болты арбалетов, усиленных какой-то магией. Видны были всполохи электрических разрядов, как на Башне магов. Похоже, в дело вступила охрана императора.
— Молох, круши! — закричал я, направляя приказ через кристалл.
Молох издал вибрирующий гул. Я увидел, как его огромные ладони сомкнулись на опорных столбах первого из богатых шатров почти в самом конце лагеря. Одним рывком он вырвал конструкцию из земли вместе с находившимися внутри людьми, которые разлетелись в стороны.
Центр лагеря превратился в настоящий ад. Золочёный шатёр императора Лун Вэя возвышался на самом высоком холме. Вокруг него сгрудились остатки личной гвардии — в роскошных доспехах, с длинными алебардами. Они стояли плотно, прикрывшись щитами.
— Сын Неба не должен пострадать! — орал их командир, пытаясь перекричать шум вокруг. Но его голос оборвался, когда один из троллей наступил прямо на него.
Против мощи Молоха и четырёх разъярённых великанов-троллей, упакованных в броню, у гвардии не было шансов даже с усиленными магией арбалетами. Зачарованные болты просто отлетали от Молоха, всего утыканного горящими стрелами. Он сделал несколько больших шагов вперёд, втаптывая в грязь сразу полсотни кучно стоящих гвардейцев, и обрушил обе руки на центральную мачту императорского шатра. Скрежет ломающегося кедра, треск дорогого шёлка, крики ужаса. Следом за големом в образовавшийся пролом в рядах гвардейцев ворвались тролли, размахивая своими молотами. Ткань шатра, дорогая мебель, люди — всё смялось в единый бесформенный ком.
Внутри послышались истошные крики, которые тут же оборвались глухим хрустом ломаемых костей и чавканьем грязи. Всё было кончено слишком быстро, почти буднично. Императора Лун Вэя и его высших военачальников просто раздавили массой, лишив их даже возможности героически умереть с мечом в руках.
Попытка молодого императора доказать всем придворным, что он не просто по праву рождения может ими управлять, но и сам является «великим и могучим Сыном Неба», смешалась с грязью рисовых болот под ногами огромного древолюда и четверых, почти обезумевших в пылу битвы, троллей.
Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее меня последние часы, начало спадать. Я поднёс к губам рог и выдал три долгих, тягучих сигнала. Смерть Сына Неба.
Я развернул Молоха и прогудел в рог ещё раз. Отходим.
Увидев топающего к городу голема, мои войска также повернули назад, на ходу отбиваясь от ещё ничего не понимающих противников.
Когда ворота города закрылись за последними моими отступающими воинами, я наконец-то выдохнул с облегчением.
Своё дело мы уже сделали. Армия противника осталась без императора и его военачальников. Теперь черёд генерала Ли.
Едва утренний свет Стяга показался над горизонтом, как из ворот города выехал генерал Ли верхом на варакше. Возвышаясь над той кровавой баней, которую мы устроили ночью, он громко прогудел в рог и поднял на длинном древке своё собственное знамя. Известное всему Дайцину знамя Великого Дракона Ли.
Его призыв, усиленный рупором, раскатился над рисовыми полями, перекрывая стоны тысяч раненых:
— Воины Дайцин! Слушайте голос истины! Ваш император мёртв! Сын Неба вернулся к предкам, Единый не защитил вас! Сложите оружие сейчас, если хотите увидеть завтрашний рассвет! Насилие над сдавшимися запрещено императором Эригоном Первым! Вы все теперь свободны от клятв и присяги мёртвому Лун Вэю!
Варакша медленно передвигал когтистыми широкими лапами среди расступавшихся оставшихся в живых ополченцев. Секунда, две, десять. Новый рог, ещё одна речь. И ещё одна. А затем началось то, чего мы ждали.
Они начали бросать луки и садиться прямо в воду, кладя ладони себе на головы.
А когда варакша подошёл к тому месту, где раньше стоял шатёр императора, и генерал снова, уже в который раз, прокричал своё воззвание, началась вторая волна. Сдаваться начали легионеры.
Шок от гибели правителя, который в их глазах был земным воплощением божества, парализовал их волю эффективнее, чем любые наши стрелы и мечи. Тысячи воинов, только что готовых умирать, теперь сидели в воде, с руками на головах.
Утро встретило нас такой абсолютной тишиной, от которой после ночного шума битвы просто звенело в ушах. Огромное количество пленных — бесконечные толпы людей — заполонило рисовые поля. В их глазах не было ни ярости, ни ненависти. Только пугающая растерянность. Мир, который они считали вечным, рухнул за одну ночь вместе с шатром Лун Вэя.
Колонны пленных медленно потянулись в сторону Тянь-Ли под конвоем моих степняков. Это было странное, тяжёлое зрелище: оборванные, грязные легионеры, чья былая гордость утонула в этой рисовой жиже, и молчаливые ополченцы, для которых всё произошедшее казалось лишь затянувшимся кошмаром.
— Что с телом Лун Вэя? — спросил я Ли, когда мы осматривали остатки императорского штаба. Из-под обломков шатра торчал обрывок золотого знамени.
— Нашли, — буднично и даже как-то скучно ответил генерал. — Я уже отдал приказ — его поместят в бочку с солью. Нам нужно будет предъявить его остальным провинциям и гарнизону Последнего Оплота как неоспоримое доказательство. Без этого нам не поверят, решат, что это уловка.
Ли принимал сдержанные поздравления от моих военачальников, которые он действительно заслужил. Без его стратегии нам точно пришлось бы худо. Не зря всё-таки этого великого полководца так почитали в империи. И не зря я привлёк его на свою сторону.
Днём тучи уже разогнало ветром, и зрелище огромного количества трупов на полях заставило меня ещё раз содрогнуться. Их же надо было теперь как-то всех похоронить!
Но Ли на мой вопрос просто махнул рукой.
В городе с этим было просто. Местные крестьяне соберут все тела и выложат их в специальные перегнойные ямы. Там есть мясные черви, которые за неделю переработают все трупы в горы компоста, которым будут потом удобрять рисовые поля. Такая вот безотходная технология получения органических удобрений.
А вечером на северной дороге снова показалась пыль, окрашенная лучами заходящего за горизонт Стяга в тревожный рыжий цвет.
— Ты видишь это, Ли? — я указал рукой в ту сторону.
— Вижу, мой император, — генерал прищурился, прикрывая глаза ладонью. — Как и ожидалось, подкрепление от Последнего Оплота. Они опоздали ровно на одну ночь. Вчера бы они подписали нам приговор. А сегодня… Я с ними разберусь.
— Мархун уже подготовил повозку с открытым гробом, в которой лежит засоленное тело императора. Можешь больше не страдать, передвигаясь верхом. Поедешь в карете бывшего наместника Тянь-Ли. С тобой пойдёт почётный караул во главе с Рилдаром и сотней его всадников. Тебе теперь полагается большая и пышная свита, как моему главному наместнику в провинции Дайцин.
От этих слов Ли просто расплылся в улыбке и низко мне поклонился.
— Мой император! Теперь ты для них не просто вождь захватчиков из степи. Ты — законный наследник империи по праву силы. Думаю, нам уже пора слать гонцов в провинции с вестью о смене правящей династии.
После полудня, когда Стяг стоял в зените, заливая золочёные крыши дворцов столицы своим тусклым светом, в ворота Небесного Трона ворвался измученный курьер. Его крик, сорванный и хриплый, пронёсся по площадям, заставляя замолчать торговцев и уличных проповедников: «Император мёртв! Лун Вэй пал под Тянь-Ли! Армия присягнула новому императору, наследнику по праву силы!»
Новость казалась невозможной, однако послание, переданное высшим чиновникам империи, не оставляло места для сомнений. Армия империи сдалась на милость нового Эригона Первого, признав его императором Дайцин по праву силы. Предписание от него было лаконичным: подготовить столицу к торжественному приезду победителя и привести город в надлежащий вид. О судьбе жён и наследников Лун Вэя в свитке не упоминалось.
В глубине Внутреннего города Мэйлинь — третья и самая любимая жена Лун Вэя, мать его единственного сына — мерила шагами свои покои. По плану, в случае внезапной гибели императора, она должна была провозгласить их ребёнка новым императором, а себя назначить регентом при нём. Однако во дворце у неё было слишком мало сторонников. А чтобы удержать власть, требовалась реальная сила.
В это время три самых влиятельных человека в государстве направились к покоям, где находилась Лаура Флаккс, дочь главного магистра легионов империи Феррум. Старший министр правой руки Чу, главный церемониймейстер и глава внешней разведки Сю, а также младший министр левой руки Ван шли по дворцовым коридорам с тяжёлыми лицами.
Разговор с несостоявшейся женой императора ни к чему не привёл.
— Мой отец не станет рисковать легионами ради призрака, — отрезала Лаура, глядя на министров свысока. — Свадьба не состоялась, а значит, Железная империя вам ничего не должна. Дайцин теперь — забота того, кто сумел его у вас забрать.
Министры переглянулись. Поддержки от Феррума ждать не приходилось, но и признавать регентство Мэйлинь они не желали. Эту женщину во дворце боялись и ненавидели за её многолетние интриги. Выйдя от Лауры, они направились прямо к покоям вдовы, чтобы официально отказать ей в праве на власть и начать готовиться к худшему.
Когда за министрами закрылись двери, Мэйлинь вызвала к себе мастера Цзяо. Официально он числился скромным советником, и никто в столице не подозревал, что этот человек — резидент Санти-Дай. Как только они остались наедине, с обоих спали личины. Кожа побледнела, черты лиц заострились, а в глазах вспыхнул багровый свет. Два высших вампира предстали друг перед другом в истинном обличье.
— Мы опоздали, — прошипела Мэйлинь, обнажив клыки. — Мирэйн прикончил этого идиота Лун Вэя раньше, чем тот успел заручиться поддержкой Феррума. Теперь легионы Железной империи не имеют законного повода войти в Дайцин. Посадить на трон этого мальчишку, которого я выдаю за нашего с императором сына, тоже не выйдет — министры упёрлись и требуют подчиниться Эригону, раз армия перешла на его сторону. Великий Дракон Ли спутал нам все планы. Наверняка он надоумил эльфа обезглавить империю, чтобы забрать престол по праву сильного.
Цзяо сохранял ледяное спокойствие.
— Не страшно. В сенате Феррума уже работает Кровавый граф Алистор. Скоро мы заменим большинство сенаторов на наших высших, и тогда не будет никаких препятствий для ввода железных легионов. Бессмертный мудрец поможет нам, обратив против Мирэйна всех магов империи. Но нам понадобится веский повод, понятный народу Дайцин, чтобы соблюсти видимость легитимности вторжения. Мы не хотим просто уничтожить это стадо, наша цель — доить его годами, восполняя камни крови остатками Эфира.
— Повод? — Мэйлинь прищурилась. — Ты имеешь в виду убийство Лауры? Нужно, чтобы её убил Мирэйн?
Она на мгновение задумалась, постукивая острым ногтем по столу.
— Придётся испытать на нём мою магию крови. Малакор предупреждал, что на этом эльфе стоит метка их оракула и слёзы рода, поэтому я не уверена в успехе. На Лун Вэя это действовало безупречно, но здесь всё может быть иначе.
— Ты обязана попробовать, — голос Цзяо звучал монотонно и вкрадчиво. — Просто подстроить её смерть мало — нам нужны доказательства вины эльфа. Или ты готова переродиться в её теле, чтобы потом публично умереть от меча Мирэйна?
— Не говори глупостей! — Мэйлинь зашипела, выпустив клыки. — Я попробую магию. Если не получится, тогда Малакор пусть сам думает, как нам подобраться к нему поближе.
Двое высших вампиров Санти-Дай снова натянули на себя человеческие маски, превратившись в тех, кого они презирали. Свет Стяга, пробивающийся сквозь щели занавесок, теперь падал на обычную дайцинскую вдову и её верного слугу, готовых встречать нового императора.