Ректор хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

— Приём начинается! Просьба сохранять спокойствие и следовать указаниям! Подходите по одному!

Мы начали работу.

Я раздавал браслеты, записывал данные в толстый журнал, отмечал, сколько камней загорается. У большинства — один, редко два. Три камня вызвали лёгкое оживление в очереди. Четыре — восхищённый шёпот.

Я смотрел на эти лица — испуганные, восторженные, растерянные. Для них это было чудо. Они не знали, что скоро им придётся столкнуться с тварями, с тьмой, с ценой, которую магия требует платить.

Работа оказалась муторной. Новый человек — новый лист. Я делал всё на автомате, погрузившись в рутину, и не заметил, как передо мной выросла знакомая фигура.

Данила Дунаев.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким отвращением, будто я был тараканом, выползшим из щели. Интересно, почему его отец вообще отпустил его сюда? Может, хочет, чтобы сын научился использовать дар — даже такой слабый — в интересах Совета?

Я протянул ему браслет и заученно произнёс:

— Наденьте на правую руку и дождитесь, пока он определит уровень вашего магического дара.

Данила молча, с видом величайшего презрения, надел браслет. Камни замигали, переливаясь — и замерли.

Один. Один-единственный камень горел тусклым, болезненным светом.

У меня внутри мелькнула мысль: «С таким даром он мне не соперник. Даже дуэли не нужно».

Я потянулся за бланком, и рукав моего сюртука чуть сдвинулся, открывая запястье с браслетом. Шесть камней горели ровно и ярко.

Лицо Данилы вытянулось. Сначала он побледнел, потом побагровел.

— Почему у него горит шесть камней, а у меня один?! — заявил он во весь голос, так что слышали все в очереди. — Это нечестно! Я пожалуюсь отцу!

В очереди зашептались. Кто-то хихикнул, кто-то испуганно притих.

Ректор, услышав шум, подошёл к нашему столу. Голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь:

— Юноша, успокойтесь. Уровень дара зависит от вашего потенциала, опыта и... — он сделал паузу и добавил с едва уловимой, но оттого ещё более язвительной насмешкой, — ваших предков.

Данила побагровел ещё сильнее. Схватил браслет, швырнул его на стол так, что тот подпрыгнул, и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу, грубо расталкивая тех, кто стоял в очереди.

Я перевёл дыхание и встретился взглядом с ректором. Тот едва заметно подмигнул и вернулся к своим столам.

Очередь замерла в неловком молчании, а потом снова зашепталась. Но теперь в этих шёпотах слышались уже совсем другие нотки — не только страх, но и уважение, и даже любопытство. На меня смотрели иначе. Я был не просто помощником ректора — я был тем, у кого горело шесть камней.

Я вздохнул и взял следующий бланк.

— Следующий, подходите, пожалуйста.

Когда мы закончили, было уже поздно. Мы отнесли все заполненные бланки секретарю — бедный человек смотрел на кипы бумаг с таким ужасом, будто они собирались его съесть. Завтра — первый учебный день. Успеть бы подготовиться.

Мы вернулись в кабинет ректора и застали там отца. Он сидел в кресле, устало откинув голову на спинку, и вид у него был совершенно измождённый.

— Ну что, — произнёс он глухо, не открывая глаз, — теперь официально. На собрании утвердили новую государственную структуру. Центр Магического Контроля. И... Магические Войска Империи.

Ректор тихо свистнул.

— Все должности пересмотрены, — отец открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлым. — Теперь я не главный исследователь, Александр. Теперь я... Придворный Маг Его Императорского Величества.

В тишине кабинета это прозвучало как гром. Придворный Маг. Это звучало как нечто из древних легенд, а не как должность в современной империи. Это означало не просто новую работу — это означало, что он будет находиться в самой гуще политических игр, на самом острие власти. И будет нести ответственность за всё, что связано с магией, перед самим императором.

— Войска... — переспросил ректор, и в его голосе прозвучала тревога. — Значит, Совет уже...

— Значит, готовятся к войне, которую мы пытались предотвратить, — отец тяжко вздохнул. — Но теперь мы будем готовы встретить её во всеоружии.

Ректор развернул перед нами чистый лист и с видом полной безнадёжности принялся водить по нему пером.

— С преподавателями и предметами — беда. Артефакторику, так уж и быть, пока поведу я. Географию и историю согласился вести ваш брат, Анатолий, на постоянной основе. А вот самую основу — боевую и бытовую магию — вести некому. Я не специалист в прикладных дисциплинах.

— Сергей Васильевич, — вставил я. — Мой дед.

Отец покачал головой:

— Не думаю, что он захочет. Он всегда был больше теоретиком, не любил суету классов. Но магическую химию он, возможно, согласится вести. У него к этому талант.

— Уже неплохо, — вздохнул ректор. — Но кто будет вести основы боевой? Или хотя бы временно заменять?

Они оба посмотрели на меня.

Я открыл рот, чтобы сказать, что я ещё учусь, что мне самому нужно учиться, что я не справлюсь — но в этот момент отец вдруг хлопнул себя по лбу.

— Чёрт! Я совсем забыл! Мастер Арсений!

Ректор поднял брови.

— Арсений? Тот самый...

— Да. Лучший ученик моего отца в боевых искусствах. Он единственный, кто сдал экзамен на умение Призрачного Меча. После того как отец открыл ему тайну магии, Арсений ушёл в себя и разработал целый боевой стиль под новый дар. Говорят, у него даже свой сборник заклинаний есть, и весьма нетривиальный. Сейчас он работает имперским «командиром» — выполняет точечные поручения Его Величества, в одиночку.

— Что ж, с боевой магией вопрос решаем, — кивнул ректор, а затем обернулся ко мне. — А недавно я вернулся из отдалённого монастыря, где виделся со старой знакомой — сестрой Агатой. Она последняя наследница рода целителей Рокаровых. Их семью почти всю истребили, но её укрыли за стенами обители. Её дар к исцелению и гармонии — именно то, что нужно для основ бытовой магии. Она сможет научить не жечь, а лечить. Не ломать, а чинить.

Отец с облегчением вздохнул:

— Значит, вопрос решён. Боевую магию ведёт Арсений. Бытовую и целительство — сестра Агата. Александр, — он повернулся ко мне, — твоя задача сейчас — учиться у них. Ты будешь мостом между ними и учениками. Ты свой, и тебе будут верить. А мы... мы найдём способ их уговорить.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает странное волнение.

Завтра начнётся новая жизнь. Для всех нас.

Глава 10 Хранитель и наследник

Я проснулся рано, ещё затемно. Первый полноценный учебный день в Императорской Магической Академии — событие, которое не хотелось проспать.

Я надел лёгкую мантию — снаружи она была тёмно-серого, почти графитового оттенка, с тонкими алыми полосами на рукавах и подоле, повторяющими расцветку моего костюма Хранителя. Внутри она была подбита мягкой тканью цвета утренней дымки — неяркой, успокаивающей, скрадывающей любой звук. Удобная вещь для тех, кому, возможно, придётся двигаться быстро и бесшумно.

Одевшись, я спустился вниз. В прихожей, к моему удивлению, меня ждал дед.

— Александр Николаевич, — я чуть запнулся, переходя на официальное обращение, подобающее главе рода, хотя для себя он был просто дедом. — Вы как? Правда, будете учить?

Дед — Александр Николаевич Вересаев — стоял у вешалки, опираясь на трость. Лицо его осунулось за ночь, под глазами залегли тени, но взгляд оставался ясным и твёрдым.

— Пока только химию, — он тяжело вздохнул. — И то... не знаю, что из этого выйдет. Не моё это — учить толпы. Я всегда считал, что магия — дело семейное, личное. А тут сотни человек...

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, а потом добавил тише:

— Но монстры-то... они уже не в лесах, Саш. Прямо по дороге сюда, у развилки на Кафтановку, парочку пришлось принять. Не крупных, красных таких, быкообразных. Рога — как раскалённое железо. Хорошо, я в костюме был, а то бы не справился.

Его слова повисли в воздухе мрачным предзнаменованием. Угроза была уже не где-то там, в катакомбах и старых склепах. Она подбиралась к городу.

Мы вышли и направились к Академии. Утро было серым, небо затянуло облаками, но дождь не начинался — только сырость размазывала по мостовой отражения редких фонарей.

Подходя к главной площади перед Академией, мы увидели собравшуюся толпу. Родители и дети, всё ещё напуганные и неуверенные, жались друг к другу, перешёптывались. Гул голосов был напряжённым, как натянутая струна.

И тут с соседней улицы выехал одинокий всадник.

Он был одет в поношенный дорожный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Но скрыть его присутствие было невозможно. Воздух вокруг него слабо трещал и искрился, а движения — резкие, точные, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Он осадил лошадь прямо перед входом, легко спрыгнул на землю, обвёл собравшихся оценивающим, пронзительным взглядом — и остановил его на нас с дедом.

Всадник решительно направился к нам, подошёл к деду и склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне.

— Александр Николаевич. — Голос его звучал глухо, с хрипотцой. — Как давно мы не виделись.

Дед окинул его взглядом с ног до головы, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка.

— Арсений. — В голосе деда слышалась теплота, смешанная с удивлением. — Ты изменился. Я помню тебя ещё простым гвардейцем, который горел желанием познать магию любой ценой. Ну, потом зайдёшь в гости, расскажешь, как жизнь-то сложилась.

Он сделал паузу и слегка подтолкнул меня вперёд.

— Кстати, познакомься. Это Александр, мой внук.

Арсений повернулся ко мне. Его глаза, цвета старой стали, были бездонными и ничего не выражали. Он протянул руку в грубой кожаной перчатке. Я пожал её.

И в тот же миг по моему телу пронёсся настоящий шторм энергии.

Браслет на запястье вспыхнул ослепительным светом. Все шесть камней загорелись так ярко, что на миг я ослеп. Воздух вокруг нас затрещал от перегрузки, искры побежали по камням мостовой.

Арсений не отдёрнул руку. Он лишь прищурился, изучая свечение, чувствуя, как наша магия переплетается, сталкивается, расходится волнами.

— Шесть камней... — произнёс он наконец, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — У тебя отличный потенциал, мальчик. Не расплескай его.

Он отпустил мою руку и резко развернулся к дверям Академии.

— Пройдёмте. Скоро занятия.

Он зашагал вперёд, не оглядываясь, и толпа перед ним молча расступилась, почувствовав исходящую от него силу и решимость. За ним последовали мы с дедом.

В Зале Собраний нас уже ждал ректор Громов.

Он поднялся на невысокое возвышение, и гул сотен голосов постепенно стих под его суровым взглядом.

— Внимание, слушайте все! — его голос, усиленный магией, легко достиг самых дальних уголков зала. — Первые два дня занятий будут общими, по возрастным группам. Вы будете изучать историю магии, теорию потоков, основы безопасности — то, что должен знать каждый, независимо от силы дара.

Он сделал паузу, обводя взглядом море встревоженных лиц.

— После этого последует повторное тестирование и распределение по учебным группам в соответствии с вашим реальным потенциалом и способностями к контролю. Сила — ничто без умения ей управлять. Запомните это раз и навсегда.

Я смотрел на него и понимал. Понимал, что таких, как я, с браслетом в шесть камней, здесь единицы. И для нас будет совсем другая программа. Не учёба, а ковка. Нас будут закалять, ломать и снова ковать, чтобы мы достигли максимума и стали не просто магами, а опорой страны, щитом и мечом Императора.

Мысль была одновременно пугающей и завораживающей.

Собрание закончилось, и толпа учеников хлынула в коридоры. Я попытался пробиться к выходу, но ко мне сразу же протиснулись Данила Дунаев и двое его новых приятелей — такие же наглые и самоуверенные, как он сам.

— Ну что, Вересаев, — ядовито протянул Данила, — уже почувствовал себя особенным? Шесть камней... Думаешь, тебе всё можно будет?

— Отстань, Дунаев, — устало сказал я, пытаясь обойти их. — Не до тебя сейчас.

— А мне до тебя есть дело, — он преградил мне путь. — Мы тут подумали, что с такими... одарёнными... нужно по-особому общаться. Чтобы ноги по земле не забывали топтать.

Его дружки захихикали. Я почувствовал, как по телу разливается знакомое тепло — браслет реагировал на моё растущее раздражение.

Ещё секунда — и я мог бы сделать что-нибудь резкое, о чём потом пожалел бы.

Но в этот миг между нами возникла тень.

Воздух сдавленно вздохнул, и Данилу с его компанией словно невидимой ладонью отшвырнуло к дальнему концу коридора. Они грузно шлёпнулись на пол, недоумённо и испуганно заморгав.

Над ними стоял Арсений. Он не смотрел на них. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а рука ещё была полусогнута после того самого плавного, но неумолимого взмаха. Казалось, он просто смахнул пыль.

Он медленно повернул голову в сторону растерянных юношей. Его глаза, холодные и пустые, на мгновение остановились на Даниле. Затем он столь же плавно метнул ему под ноги плотный запечатанный конверт из тёмной бумаги.