Главный актёр сидел на противоположном торце стола, прямо напротив генерала Дунаева.

Ричард Нокель.

Он был одет в безупречный тёмно-серый сюртук, сшитый по последней парижской моде. Тонкие пальцы в кожаных перчатках

лежали на столешнице неподвижно. Лицо — бледное, гладкое, почти без возраста, с аккуратной эспаньолкой. Только очки в тонкой серебряной оправе придавали ему сходство с университетским профессором. Ничего демонического. Ничего, что выдавало бы в нём тварь.

Но генерал знал, кто сидит напротив. И это знание ледяной струйкой стекало по позвоночнику.

Тишина затягивалась. Свечи потрескивали. Кто-то из министров сглотнул так громко, что звук показался пушечным выстрелом.

— Итак, господа, — голос Ричарда прозвучал негромко, но каждый слог врезался в тишину, как нож в масло. — Вы пригласили меня на это собрание. Полагаю, с невероятно важной целью.

Он говорил спокойно, даже скучающе. Но за стёклами очков его зрачки на миг расширились, жадно вбирая в себя лица собравшихся.

Генерал Дунаев этого не видел. Но кожей почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелее.

Ричард смотрел на людей. Смотрел, как смотрят на меню в дорогом ресторане. Шея генерала, пульсирующая жилка на виске Витте, полные крови губы министра напротив... Он чувствовал запах каждого. Сердцебиение. Движение крови по сосудам. И под этой маской спокойствия, под идеально выдержанным лицом, в нём закипал древний, неуёмный голод.

Ладони Ричарда под перчатками вспотели. Сердце, которое билось раз в минуту, чтобы экономить силы, вдруг ускорилось, прогоняя по жилам тёмную, тягучую кровь. Дыхание на долю секунды сбилось — он позволил себе один-единственный глубокий вдох, втягивая запах этого кабинета, запах страха, пота, жизни.

Никто ничего не заметил. Люди смотрят, но не видят.

— Мы смогли добиться открытия Врат, — голос генерала Дунаева чуть дрогнул, но он справился. — Магия проникла в этот мир. То, чего вы не смогли сделать двести пятьдесят лет назад, приходится делать нам.

Он выдержал паузу, обводя взглядом собравшихся, и лёгким, почти небрежным жестом указал на них.

— Вы могли бы присоединиться к нам.

Ричард медленно, с ленцой, поправил очки на переносице. Его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Ну и какая нам выгода? — спросил он всё тем же скучающим тоном. — Если мы можем остаться у себя в мире, где магия действительно сильна? А не как у вас — лишь крупицы былой мощи. — Он позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. — Я помню, как проходили турниры магов. Именно в этом городе. А сейчас... — он обвёл взглядом стол, задерживаясь на каждом лице, — сейчас я вижу только тех, кто мечтает приручить то, чего сам не понимает.

Генерал дёрнул головой, подавая знак одному из министров. Тот, трясущейся рукой, развернул какой-то документ, но говорить не решился. Заговорил сам Дунаев, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Мы можем предложить вам переезд в этот мир на постоянной основе. Вы сможете возродить орден, который когда-то вселял страх во всех. — Он сделал паузу, набирая воздуха. — Так же мы предлагаем вам пятнадцать деревень, где будет... пища. Мы предоставим ресурсы. Полное обеспечение.

Ричард, не меняя выражения лица, перевёл взгляд на свои руки. Медленно, словно разглядывая диковинку, он поднёс кисть поближе к свече. Свет скользнул по пальцам, и стало видно то, чего люди не замечали раньше: ногти. Длиннее человеческих сантиметра на три, идеально заточенные, с едва заметным тёмным отливом.

— Не интересно, — произнёс он, разглядывая их с притворным любопытством. — У нас уже есть целый мир, где полно деревень и городов. У нас есть контракты с магическими орденами того мира. — Он поднял глаза на генерала. В них не было угрозы. Только ледяное, равнодушное презрение. — Я не вижу смысла переезжать сюда. У вас даже нет полной власти над государством.

Он поднялся. Движения его были плавными, текучими, как у кошки.

— Благодарю за приглашение. У меня были дела поважнее, но я решил уделить вам время. Зря, как выяснилось.

Он направился к выходу, и в этом спокойном, неторопливом шаге чувствовалась такая сила, что ни у кого не хватило духу его остановить.

— Постойте! — генерал вскочил, уперев кулаки в стол. — Мы ещё не договорили!

Ричард остановился. Медленно, очень медленно повернул голову. А в следующее мгновение его уже не было на прежнем месте.

Он оказался за спиной Дунаева.

Генерал даже не успел вздохнуть. Он только почувствовал ледяное дыхание у самого уха и лёгкое, почти невесомое прикосновение к шее. Длинный, острый ноготь скользнул по коже, не повреждая её, но обещая смерть.

— У вас есть претензии? — голос Ричарда прозвучал тихо, в самое ухо.

По спине генерала пробежал холод. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он вжался в кресло, не смея пошевелиться. Руки, только что сжимавшие кулаки, безвольно упали на колени. Он помотал головой — мелко, испуганно.

Ричард выпрямился. Поправил идеально сидящий сюртук, одёрнул рукава. На лица собравшихся он даже не взглянул.

— Вот и хорошо. Тогда до свидания, господа.

И исчез.

Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок и запах — странный, пряный, неуловимо чужой.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как часто-часто дышит генерал, приходя в себя.

Дунаев медленно выпрямился в кресле. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина. Но в глазах, когда он обвёл взглядом притихших подчинённых, загорелся не страх, а злость. Глубокая, унизительная злость человека, которого выставили дураком перед всеми.

— Вы понимаете, — голос его скрипел, как несмазанная дверь, — что нам нужен мощный союзник? Мы своими силами ещё двести пятьдесят лет будем открывать Врата!

Он ударил кулаком по столу. Министры вздрогнули. Данила сидел неподвижно, сжимая под столом кулаки.

— У нас есть цель, и её надо достигнуть! Магия должна стать доступна только для аристократов! — генерал говорил, и с каждым словом голос его креп, наливался прежней уверенностью. — А раз мы не можем контролировать саму магию — будем контролировать общество. Создадим новое сословие! Маги — наше будущее!

Он перевёл дух, провёл ладонью по лицу, стирая пот.

— Всё. Все свободны. Я побуду один.

Стулья заскрипели. Министры, капитан, начальник тюрьмы — все поспешили к выходу, стараясь не встречаться взглядами. Витте задержался на мгновение, хотел что-то сказать, но, встретив взгляд генерала, передумал и выскользнул за дверь.

Данила поднялся последним. Посмотрел на отца — тот сидел, уставившись в одну точку перед собой, и тяжело дышал.

— Отец...

— Выйди, — глухо сказал генерал, не поднимая глаз.

Данила вышел.

Дверь закрылась. В комнате остались только свечи, тени и генерал Дунаев, который смотрел на пустой стул, где только что сидел вампир, и думал о том, что игра стала гораздо опаснее, чем он предполагал.

Глава 19 Карты на стол

Клуб назывался «Эрмитаж» и помещался в старом особняке на углу Кузнецкого моста и Петровки. Днём это было респектабельное заведение с мраморными столиками, пальмами в кадках и официантами во фраках. По вечерам здесь начиналась другая жизнь — для тех, кто умел считать карты быстрее, чем дышать, и чьи кошельки были столь же бездонны, как и их аппетиты.

Ричард Норель вошёл в главный зал без десяти одиннадцать.

В зале было шумно — звон монет, шелест карт, сдерженные возгласы игроков. За зелёными столами сидели люди, чьи лица мелькали в светской хронике: князья, фабриканты, известные игроки. Пахло дорогим табаком, духами и азартом — тем особым запахом пота и адреналина, который всегда сопровождает большие деньги.

Ричард скользнул сквозь толпу, как нож сквозь масло. Никто не обернулся, никто не задел. Он двигался так, словно был тенью, а не человеком. Лестница на второй этаж была скрыта за тяжёлой портьерой. Два вышибалы — не люди, нанятая нечисть помельче, с мутными глазами и слишком длинными руками — молча расступились, узнав своего.

Второй этаж тонул в полумраке. Здесь не играли. Здесь решали судьбы.

Ричард остановился перед высокой дверью из чёрного дерева. Постучал — три коротких удара, один длинный. Условный знак.

Из-за двери донёсся голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой:

— Войди.

Ричард шагнул внутрь и плотно закрыл за собой дверь.

Кабинет Графа де Ланкре напоминал капитанскую рубку корабля, застывшего во времени. Тёмные панели, старинные гравюры на стенах — охота, корабли, сражения. Массивный письменный стол, заваленный бумагами. И огромное окно во всю стену, выходящее на Кузнецкий мост.

Себастьян стоял у этого окна, заложив руки за спину. Свет от уличных фонарей падал на его лицо, высвечивая резкие, благородные

черты. Ему можно было дать сорок пять — пятьдесят. Седые виски, безупречный пробор, идеально сидящий сюртук тёмно-вишнёвого сукна. Он смотрел вниз, на поток экипажей и прохожих, и в его неподвижности чувствовалась такая глубина, от которой становилось не по себе.

Ричард приблизился, остановился в двух шагах и склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. Друзья. Равные. Почти.

— Себастьян.

Граф не обернулся. Только чуть повёл плечом — знак, что слышит.

Ричард выпрямился и, не дожидаясь приглашения, подошёл к окну, встал рядом. Тоже посмотрел вниз. Люди входили в его клуб — кто-то весёлый, кто-то напряжённый, кто-то уже проигравшийся ещё до того, как переступил порог.

— Совет генералов предлагал нам остаться здесь и работать на них, — сказал Ричард негромко, но в голосе его звенела едва сдерживаемая усмешка. — Себастьян, ты просто представь. — Он повернул голову к Графу, и в свете фонарей блеснули стёкла его очков. — Насколько они наглые? Предлагать такие условия — это просто позорно.

В голосе Ричарда не было злости. Было что-то другое — снисходительное изумление человека, который только что видел, как муравьи пытаются строить планы на слона.

Себастьян молчал долго. Смотрел, как у подъезда остановилась карета, как из неё вышел тучный купец в дорогой шубе, как швейцар распахнул перед ним дверь. Потом, не поворачивая головы, произнёс:

— Нужно заканчивать здесь.

Голос его звучал ровно, но в нём слышалась усталость. Не физическая — та, что копится веками.

— Возвращаться. Всё здесь напоминает мне о предательстве. — Он сделал паузу, и Ричард увидел, как на скулах Графа обозначились желваки. — Тех, кого мы защищали всю ту жизнь.

В окне отражалось его лицо — красивое, бесстрастное, но в глубине глаз плескалась такая бездна, что Ричард невольно отвёл взгляд. Двести пятьдесят лет. Двести пятьдесят лет они носят это в себе.

— Ты уже выяснил, что случилось с рекрутом? — спросил Себастьян, меняя тему.

Ричард кивнул, хотя Граф и не мог этого видеть.

— Да. Его обожгли магическим огнём недалеко от Тверской. — Он говорил спокойно, по-деловому, но пальцы его, лежавшие на подоконнике, чуть заметно дрогнули. — Он говорит, что это был молодой парень. Совсем мальчишка.

Себастьян медленно повернул голову. Теперь он смотрел прямо на Ричарда, и в его глазах зажёгся холодный, изучающий интерес.

— Мальчишка?

— Я тоже не поверил, — Ричард развёл руками. — Но рекрут клянётся. Видел его в лицо. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Тёмные волосы, серые глаза. Одет обычно, но магия... — он покачал головой. — Магия сильная. Очень сильная. И странная. Рекрут говорит, от него пахло не просто человеком. Пахло... чем-то древним.

Себастьян отвернулся к окну. Несколько мгновений он стоял неподвижно, и только пальцы правой руки чуть заметно постукивали по подоконнику. Потом, не оборачиваясь, спросил:

— Мы потеряли его?

— Да. — В голосе Ричарда впервые за вечер мелькнула досада. — Лучший из тех, кого мы смогли тут найти. Тот, кто уже начал адаптироваться к здешней магии. Теперь придётся начинать сначала.

Себастьян кивнул — едва заметно, больше для себя.

— Хотел бы я с ним потолковать, — произнёс он задумчиво. — С этим мальчишкой.

Он повернулся к Ричарду. Теперь его лицо было видно целиком — спокойное, холодное, с той особой властностью, которая не нуждается в демонстрации. Только в уголках губ пряталась тень — не улыбки, нет, скорее предвкушения.

— Парень смог ослабить вампира. Один на один. В пятнадцать лет. — Он сделал шаг от окна, приближаясь к столу. — Это не просто одарённый юнец. Это кто-то по-настоящему сильный. Или очень хорошо обученный. И то, и другое одинаково интересно.

Ричард смотрел на него, ожидая продолжения.

Себастьян подошёл к столу, провёл пальцем по стопке бумаг. Остановился, взял верхний лист — какую-то старую карту, пожелтевшую, с выцветшими пометками. Развернул её, вглядываясь в линии.

— Найди его, Ричард, — сказал он негромко, не поднимая глаз. — Я думаю, мы задержимся тут. Ненадолго. Но этот мальчишка... — он поднял взгляд, и в глазах его полыхнуло багровое — на миг, едва заметно. — Он мне нужен.