На севере Москвы находится одно из любопытных мест московских – Останкино, где соединились в несоединимом «ансамбле» изящная церковь XVII в., великолепный дворец XVIII в. и ультрасовременная игла телевизионной башни.

Первое достоверное упоминание об Останкине встречается в письменных источниках XVI столетия – в межевой книге 1558 г. ближнего села Ростокина было записано о размере подушной подати останкинских крестьян, принадлежавших «служилому человеку» Алексею Сатину. Село упоминается в духовной царя Ивана Грозного 1572 г., в которой он завещает его царице Анне Колтовской, своей четвертой жене, которая пробыла царицей после свадьбы, состоявшейся 29 апреля того же 1572 г., только несколько месяцев: «Царица Анна скоро утратила нежность супруга, своим ли бесплодием, или единственно по тому, что его любострастие, обманывая закон и совесть, искало новых предметов наслаждения», – пишет Карамзин.

Возможно, что Иван Грозный отдал село своему опричнику, некоему нем-чину Орну, а в 1584 г. сельцо Осташково (как оно тогда называлось), «что было прежде сего поместье за немчиным за Орном», принадлежало дьяку Василию Щелкалову, который благоустроил и украсил его – тут появились барский дом и рядом с ним деревянная Троицкая церковь, рядом вырыт пруд, посажены дубовые и кедровые рощи.

Сам дьяк Василий – известный деятель при Иване Грозном, Федоре Иоанновиче и Лжедмитрии I. Он участвовал во многих дипломатических переговорах, служил думным дьяком Посольского приказа, а также занимал должность печатника, то есть хранителя государственной печати и заведующего личной царской канцелярией. Он и его брат Андрей, также думный дьяк, были одними из самых богатых людей России того времени – известны их щедрые пожалования в Троице-Сергиев монастырь.

По писцовым книгам 1623–1624 гг., составленным после несчастий Смутного времени, Останкино, как «вотчина по государевой грамоте», было записано за боярином князем Иваном Борисовичем Черкасским, потомком выходцев с Северного Кавказа, переселившимся в Московию в конце XVI в. На Марии, дочери одного из них, князя Темрюка Идаровича, был женат вторым браком царь Иван IV. Брат ее князь Мамстрюк, возможно, дал название московскому Мамстрюкову, или, как его теперь называют, Мерзляковскому переулку. Иван Борисович Черкасский, владелец Останкина, приходился двоюродным племянником царице Марии, вместе с Романовыми пострадал при Борисе Годунове, а с 1613 г. при воцарении Романовых он становится боярином и после смерти патриарха Филарета стал во главе правительства.

С тех пор на протяжении более чем ста двадцати лет Останкино становится собственностью князей Черкасских, постепенно превращаясь в богатую усадьбу, не столько доходную, сколько для отдыха и развлечений. В 1666 г. это было большое и благоустроенное владение, в котором числилось 55 дворов с 300 жителями, где стояли деревянная Троицкая церковь и барские хоромы.

В 1677 г. владелец Останкина Михаил Яковлевич Черкасский решает украсить усадьбу каменным зданием церкви, и 15 сентября патриарх Иоаким выдает ему храмозданную грамоту на ее постройку взамен обветшавшей деревянной. Пять лет – с 1678 по 1683 г. – каменщики возводили эту узорочную церковь на берегу пруда. Архитектором церкви считается Петр Потехин, но никаких доказательств этому нет. Ранее это «авторство» намеренно подчеркивалось: мол, строил русский самородок, крепостной. Однако есть обоснованные предположения, что автором церкви был некий выходец из западных земель. Северный Тихвинский придел был закончен 8 февраля 1683 г., южный, Александра Свирского, – 1 августа 1691 г., и главный Троицкий храм – 3 июня 1692 г. Пятиглавый храм на высоком подклете с пышным разнообразным декором из лекального кирпича, с белокаменными украшениями и многоцветными изразцовыми вставками, имеет два придела, также увенчанные главками. Колокольня была другой, нынешняя же выстроена в 70-х гг. XIX в. по образцу старинных шатровых колоколен. Тогда архитектор Н.В. Султанов реставрировал здание церкви, внеся значительные изменения в ее облик.

Внутри основного храма обращает на себя внимание прекрасный, в стиле «флемской» (фламандской) резьбы, иконостас XVIII в., в котором находятся иконы, современные самому храму. Иконостас северного придела – в стиле русского классицизма начала XIX в., а южного – начала 40-х гг. XIX в.

В 1743 г. Останкино переходит к новым владельцам, которым оно принадлежит до переворота октября 1917 г. Граф Петр Борисович Шереметев, сын знаменитого петровского фельдмаршала Бориса Петровича, сам отнюдь не бедный, женился на самой тогда богатой невесте в России, единственной наследнице состояния Черкасских княжне Варваре Алексеевне. Этим было положено начало самому крупному состоянию в России – баснословному богатству Шереметевых, нисколько с годами не уменьшившемуся, так как в их роду наследников всегда было немного и имение не дробилось.

Но Б.П. Шереметев жил и украшал в основном Кусково, а Останкину не уделял большого внимания, здесь в оранжереях выращивались экзотические фрукты для графского стола и доставлялись в Петербург. Только его сын Николай Петрович Шереметев сделал из этого подмосковного села с барскими хоромами и парком великолепную подмосковную усадьбу.

Этим Останкино обязано страсти графа к театру. «В тогдашнее время – молодые леты, собственные познания мои и склонности к музыке послужили случаем, что покойный отец мой отдал мне в полное распоряжение устроение сей части. Я устремил все мои старания угодить родителю моему», – писал он.

Новый владелец был хорошо образован – он учился в Лейденском университете, в течение четырех лет путешествовал по Европе, внимательно знакомясь с искусством и архитектурой, собирая богатую библиотеку.

Шереметев предполагал выстроить в Москве, в своей «Китайской» усадьбе, как называли его владение на Никольской улице в Китай-городе, огромное здание – «дворец искусств», где были бы и театр, и картинная галерея, и библиотека, и жилые помещения, но эти грандиозные планы окончились тем, что в конце концов граф решил устроить театр в Останкине. Шереметев хотел, возможно, быстрее приступить к его строительству и поручил это своему крепостному архитектору Алексею Федоровичу Миронову – в январе 1792 г. начали и в апреле уже выстроили деревянное театральное здание.

В дальнейшем проект много раз переделывался и дополнялся, в нем участвовали Ф. Кампорези, И. Старов, В. Бренна, да и сам граф Николай Петрович, без согласия которого ничего не делалось, внес немало изменений в этот проект. В результате построили великолепное сооружение, основу которого составил театр – зрительный зал, сцена, парадные и подсобные помещения. Его соединили двумя галереями с отдельными павильонами – Итальянским и Египетским, и со временем образовался целый ансамбль построек. Главное смотрение за ними осуществлял талантливый крепостной архитектор Павел Аргунов, который занимался расширением дворца, присоединяя к нему театральные фойе и ризалиты со стороны садового фасада. Он же играл ведущую роль в декорировании интерьеров, которые считаются одними из лучших в России.

Главное место в останкинском дворце принадлежало театру, в котором играла замечательная труппа, собранная и обученная непосредственно под руководством самого Шереметева. Здесь ставили последние произведения итальянских, французских и русских композиторов. Вот рассказ одного из посетителей останкинского театра, польского короля: «При поднятии занавеса зрители увидели „Самнитские браки“, которые шли на русском языке, музыка Гретри… Участвующих было более трехсот человек – все домашние люди самого графа Шереметева. Жесты, декламации были скопированы с французских актеров, костюмы, превосходно обдуманные, отличались большим богатством, особенно у актрис. Они были залиты изумительными по пышности бриллиантами, принадлежащими графу Шереметеву, ценностью не менее ста тысяч рублей». А вот отзыв английского путешественника об Останкинском дворце: «По фантастичности своей он напоминал одну из арабских ночей. В отношении блеска и великолепия он превзошел все, что только может дать самое богатое воображение человека или что только могла нарисовать самая смелая фантазия художника».

Открытие дворца было отмечено в июле 1795 г. постановкой музыкальной драмы «Зельмира и Смелон, или Взятие Измаила», на которой присутствовали участники военных действий Русско-турецкой войны 1787 г., а через месяц Останкино принимало графа Потоцкого. «Пальба из пушек и роговая музыка долго оглашали окрестности Останкина, а позже вечером бочки со смолой и салом и факелы освещали дорогу в Москву, по которой возвращался граф Потоцкий», – вспоминал современник.

В апреле 1797 г. в Москве происходила коронация Павла I, друга Николая Петровича Шереметева, и он решил дать торжественный прием новому императору. Владелец Останкина приготовил сюрприз: когда император подъезжал к густой роще, окружавшей усадьбу, вдруг деревья упали разом и перед ним открылась великолепная панорама Останкина. Оказывается, у каждого заранее подпиленного дерева стоял человек и по данному сигналу сваливал его. Император чрезвычайно удивился этой поистине театральной смене декорации и благодарил Шереметева за неожиданный подарок.

Как писал сам Николай Петрович, «украсив село мое Останкино и представив оное зрителям в виде очаровательном, думал я, что, совершив величайшее, достойное удивления и приятное с восхищением публикою дело, в коем видны мое знание и вкус, буду всегда наслаждаться покойно своим произведением». Однако уже вскоре, в 1801 г., он навсегда уезжает в Петербург, переведя туда лучших актеров и музыкантов. Но еще один роскошный праздник Останкино все-таки увидело: осенью 1801 г. здесь принимают Александра I и императрицу Елизавету Алексеевну и устраивают великолепный фейерверк. Графский хор пропел известный тогда куплет:

Еще одна перестройка Останкина была связана с наследником графа, сыном Дмитрием, – к бракосочетанию его с Анной Сергеевной Шереметевой (дальней родственницей) снесли старые постройки и на их месте возвели павильоны боковых галерей.

Останкино – сейчас это почти никому не известно, ибо намеренно замалчивалось коммунистами, – памятно тем, что, когда в августе 1856 г. Александр II прибыл в Москву на коронацию, он, остановившись по приглашению графа Дмитрия Николаевича Шереметева в Останкине, именно здесь подписал проект закона об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Во дворце долго сохранялась чернильница, которой пользовался император.

В усадьбе был замечательный парк, с тех пор значительно уменьшившийся, – ограда теперь обозначает только небольшой участок, непосредственно прилегающий к дворцу, а некогда, по описанию графа С.Д. Шереметева, «таинственный сад, разбитый во вкусе лучших времен процветания искусственных садов, тянулся вдоль речки Каменки, где когда-то было семь прудов, окруженных вековой дубовой рощей». Парк был украшен множеством статуй и беседок, недалеко от дворца стояли огромные сибирские кедры, по преданию, высаженные Черкасским. В кедровой роще на пьедестале белелась мраморная урна – якобы памятник любимой собаке графа Николая Петровича Шереметева.

Дачи в Останкине стали строить примерно после 20-х гг. XIX в. По рассказам, первым сюда переехал некий грек Чумага из Свиблова, который долго жил здесь, устраивая в своем саду балы. В Останкине снимали дачи и артисты московских театров.

Останкино городские жители посещали часто: в особенности известно было гулянье на Троицын день, когда сюда съезжалась «вся Москва», но все-таки сравнительно реже, чем в другие известные подмосковные. Сообщение с городом было плохим, так же как и дороги: «в дождливое лето невылазная грязь, да и в сухое время косогоры и споткливые ямины… Проехав Марьину деревню, встречается такая чертомоина, чрез которую надобно двигаться, держась обеими руками за что-нибудь, чтоб не вышвырнуло вас из экипажа», – описывал путеводитель 1888 г.

В останкинском парке для удовольствия посетителей, как, впрочем, и во многих других подмосковных парках, имелись самовары с горячей водой, чай и закуски: «Самовар, из которого пил чай в Бозе почивший Император Александр II, всегда осаждается массой публики». По левую сторону парка находился деревянный театр, четыре раза в неделю тут играла музыка.

В советское время в Останкине с 1919 г. находится музей, названный в 1938 г. «Дворцом-музеем творчества крепостных».

Рядом с дворцом и церковью находятся здания телевизионного центра, из которых особым вниманием пользуется телебашня.

Останкино было выбрано для строительства обширного комплекса теле- и радиовещательной аппаратуры и крупнейшей в СССР и Европе (а сразу после окончания строительства и в мире) телебашни высотой 536 метров. Закладка фундамента в виде кольцевой плиты происходила в 1960 г. и, как ни странно это казалось тогда, да и сейчас, на глубине всего несколько более 4 метров. Благодаря точному и смелому расчету выдающегося инженера Н.В. Никитина башня обладает великолепной устойчивостью. На телебашне, сооруженной из бетона с применением предварительно натянутых стальных канатов, находятся радиовещательные антенны различных диапазонов, технические службы, метеорологическая обсерватория, ресторан «Седьмое небо» (помещенный на высоте 360 метров, он вращается, делая полный оборот за 40 минут). Открытие комплекса, получившего название «имени 50-летия Октября», состоялось 4 ноября 1967 г.