Изучением этого вопроса занимается крупный исследователь русской скульптуры XVIII–XIX вв., заведующая отделом скульптуры Русского музея Е.В. Карпова43. Ею выявлены чрезвычайно важные обстоятельства в истории скульптурных композиций Каменноостровского дворца. Все они – «Вакханка на льве» мюнхенского мастера И. фон Гальбига (1869), «Аллегория серьезной и легкой музыки» (в предыдущей традиции – «Фавн и нимфа») берлинского скульптора Э. Вольфа (1861), консоли с бюстами композиторов другого берлинского скульптора В. Маттиэ (1858–1862) – предназначались для Михайловского дворца, другой великокняжеской резиденции. После того как в 1895 г. она была продана в казну и в ней разместился Русский музей Александра III, монументальные скульптурные композиции перевезли в залы Каменноостровского дворца. Вначале они украшали Аванзал, а после проведения реставрационных работ в залах дворца в 1949–1951 гг. были перенесены в Большой зал.
«Аллегория серьезной и легкой музыки».
Фото 1990 г.
Архитектору великокняжеского двора К. Прейсу принадлежит проект отделки Музыкального салона, где по обе стороны дверных проемов были укреплены на кронштейнах мраморные бюсты композиторов Палестрины, Глюка, Моцарта и Бетховена, выполненные В. Маттиэ. Кронштейны скрыты сложными многофигурными скульптурными композициями, динамичность которых контрастно подчеркивает строгость портретных изображений. Особенно сложна символика группы, сопровождающей бюст Палестрины: херувимы и ангелы окружают музу Полигимнию.
Великий пианист А.Г. Рубинштейн вспоминал о великой княгине Елене Павловне: «Замечательная это была женщина! Другой, равной ей, я ни прежде, ни после в ее положении не знавал. С представительностью, чисто великокняжескою, она соединяла бездну такта и уменья войти в положение, в мысль решительно каждого, кто к ней приближался. С ученым, военным, артистом, государственным деятелем, писателем, поэтом, романистом – с каждым она умела говорить, на каждого умела произвести самое приятное впечатление».
В 1834–1836 гг. у великой княгини бывал Пушкин, здесь можно было забыть о ненавистном положении камер-юнкера при николаевском дворе. «Я поехал к ее высочеству на Каменный остров в том приятном расположении духа, в котором ты меня привыкла видеть, когда надеваю великолепный свой мундир. Но она так была мила, что я забыл и свою несчастную роль и досаду», – писал он Наталье Николаевне 3 июля 1834 г.
В Каменноостровском дворце жил Антон Рубинштейн в тяжелые для него 1852–1854 гг.
Многие события отечественной истории неотделимы от Каменноостровского дворца. Позднейшие перестройки (в общем незначительные), изменения в декоративном убранстве, внесенные на протяжении XIX в., в целом, однако, не повлияли на своеобразие и законченность его облика. Как архитектурное произведение Каменноостровский дворец принадлежит русскому классицизму, отразив все его этапы: от становления к расцвету, связанному с именами Ю. Фельтена, Дж. Кваренги, В. Бренны, Л. Руски, В. Стасова, А. Штакеншнейдера, К. Прейса, Н. Стуколкина, который уже в начале XX в. укрепил конструктивную систему дворца металлическими балками.
Великая княгиня Елена Павловна
С появлением этого здания на Стрелке не только Каменный – Острова в целом обрели новый архитектурный образ, и не случайно к нему вновь и вновь возвращаются художники – де ла Траверс, Галактионов, Щедрин, Барт. Многие из архитектурных, живописных, декоративных решений, найденные в процессе создания дворца на Каменном острове, получили затем новое воплощение в других пригородных резиденциях Павла I. Но в отличие от Павловского и Гатчинского дворцов, пострадавших в годы Великой Отечественной войны и требующих кропотливого труда реставраторов, Каменноостровский сохранил свой первоначальный облик, незначительные позднейшие наслоения лишь оттеняют подлинность памятника.