В 1765 г. Екатерина II подарила Каменный остров своему сыну, наследнику престола великому князю Павлу Петровичу, в будущем императору Павлу I.

Почти сразу же начались переговоры с архитектором В.И. Баженовым о строительстве дворца для цесаревича. Об этом писал Семен Андреевич Порошин (1741–1769), кавалер и воспитатель великого князя, в своих «Записках»¹.

«Записки, служащие к истории Великого Князя Павла Петровича» – интереснейший источник по истории России XVIII в. Их автор – сын генерал-поручика А.И. Порошина, начальника Колывано-Воскресенских заводов. Любознательный книголюб, воспитанный в строгом православии и уважении к человеку труда, С.А. Порошин получил добротное домашнее образование. С 1752 по 1758 г. он учился в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, где помимо всех воинских премудростей его обучили гимнастике и фехтованию, пению и танцам; французским и немецким языками он стал владеть в совершенстве, начал писать стихи и прозу, заниматься переводами, увлекся сочинением музыки. Уже тогда проявил склонность к преподаванию и обучению. Характер его отличался добросердечием и отзывчивостью, но вместе с тем выдержанностью, спокойствием и полным отсутствием конфликтности. После окончания корпуса С. Порошина оставили там преподавателем математики.

Очень рано, едва ли не с 14 лет, его работы стали появляться в печати: в 1755 г. было опубликовано «Путешествие жизни человеческий», в 1756 г. – «О пользе упражнения в благородных художествах и науках для приведения умные силы в порядок».

С.А. Порошин

А.Л. Порфирьева пишет: «Под видом свободного перевода он преподносит читателю начальные сведения о предмете и рассуждения о пользе его изучения. Рассудительное нравоучение – едва ли не главное свойство его писаний и переводов…»².

Первая встреча С.А. Порошина с цесаревичем произошла 30 ноября 1761 г. в Зимнем дворце, когда он в чине кадетского прапорщика присутствовал на торжественном обеде, данном великой княгиней Екатериной Алексеевной в честь празднования дня Андрея Первозванного. В 1762 г. Порошин стал одним из адъютантов императора Петра III.

В дни дворцового переворота находился около цесаревича, а 28 июня 1762 г. был назначен его воспитателем и кавалером.

Литературный и воспитательный талант автора, живость воображения и характера, глубочайшая серьезность, с которой он подходил к воспитанию будущего монарха, отношение к своей задаче как к миссии, возложенной на него не только двором, но родиной и народом, – все это отразилось в ежедневных или поденных записях, которые он начал вести с 20 сентября 1764 г. Описывая будничные, рядовые события (для этого в течение дня он делал черновые заметки в маленьком блокнотике, а вечером вносил перебеленные записи в журнал): в котором часу наследник встал, как одевался, молился, завтракал, занимался уроками, готовил домашние задания, что говорил, кто присутствовал на обеде, о чем переговаривались или рассказывали гости, какой спектакль смотрели в Эрмитажном театре, – автор создавал убедительно-достоверную картину повседневной жизни наследника, вырисовывались характеры окружавших его людей. Особенно интересны наблюдения С. Порошина об отношении императрицы к сыну – то демонстративно ласковые, то подчеркнуто холодные и высокомерные. Это было отношение императрицы к своему подданному, но не отношения матери к единственному сыну.

В работе А.Л. Порфирьевой особо отмечено, что музыкальные увлечения С. Порошина оказали самое благотворное влияние на его воспитанника. Позднее это выразилось в том, что во всех усадьбах наследника устраивались придворные театры с постановками балетных и оперных спектаклей, в которых он часто принимал участие. Исследовательница пишет: «Порошин вошел в историю русской музыки как один из первых музыкальных публицистов. Компилятивный характер его музыкальноэстетических эскизов обуславливает их зависимость от положений эстетики барокко, в особенности от учения об аффектах. Большой интерес для историков музыкальной культуры, придворного театра представляют его дневники от 20 сентября 1764 по 13 января 1766, посвященные описаниям всех занятий и развлечений Павла Петровича, включающих репетиции балета, совместное музицирование с дочерьми Г.Н. Теплова, посещение французских спектаклей, чтение французских пьес и пение арий из французских опер, особенно нравившихся цесаревичу…»³

Свои «Записки» Порошин часто использовал в качестве педагогического материала для вечерних бесед перед сном, когда говорил со своим воспитанником о прожитом дне. Анализируя поведение великого князя, отмечал достойные похвалы поступки и осуждал проявления гордыни, лени, несправедливости или жестокости.

Ведение «поденных записей» стало причиной удаления Порошина от наследника. В этот день, 15 апреля 1766 года, по специальному распоряжению Екатерины II перед ним демонстративно закрыли двери Зимнего дворца, заставили долго ждать, а затем отправили домой, где ему был зачитан приказ о немедленном отъезде из Петербурга в полк, расквартированный в г. Ахтырка в Малороссии. В 1768 г. Порошин стал командиром Старо-Оскольского пехотного полка, который с началом Русско-турецкой войны в 1769 г. выступил в поход. Неожиданно пришло известие, что командующим будет назначен Петр Иванович Панин, брат Никиты Панина, причастного к отставке Порошина и изгнанию его из Петербурга. Это сообщение подкосило Порошина: легкое недомогание вскоре приобрело угрожающий характер, и 12 сентября 1769 г. он скончался. Похоронили С. А. Порошина в местечке Виска под Елизаветградом.

Великий князь Павел Петрович

Издатель «Русского архива» П.И. Бартенев, публикуя в 1870 г. «Сто три дня детской жизни императора Павла Петровича. 1765 год. Вновь найденная тетрадь «Записок» С.А. Порошина», наиболее точно определил причины трагедии автора: к сложнейшей обстановке придворной жизни, сплетенной из интриг, лжи и лести, он не был житейски готов; его искренность, добропорядочность, даже привязанность к воспитаннику, стремление любой случай использовать в воспитательных целях, в том числе и «Записки», не могли вызвать одобрения императрицы.

П. Бартенев писал: «В усердии своем Порошин забывал, что особенным, едва ли не беспримерным в истории политическим положением великого князя предписывалась крайняя осторожность во всей его общественной обстановке»⁴.

Судьба Семена Порошина была решена в тот день, когда Екатерина II потребовала через графа Н.И. Панина его журнал, получила, прочла и не вернула автору. Она хорошо знала «силу печатного, письменного и устного слова», и ей был не нужен придворный летописец, дословно записывающий не по-детски разумные рассуждения 11-летнего мальчика, в которых проявлялись и чувство юмора, и горячность сердца, неуемная порывистость, понимание и умение правильно оценивать поступки людей, имеющего великолепную память и способности к учебе.

Все это мешало Екатерине постепенно формировать представление о наследнике как о недалеком, неуравновешенном человеке. Тогда же, с ее подачи, появились слухи, благополучно дожившие до наших дней, о якобы «незаконном» его происхождении, что отцом его был не Петр III, вся биография которого была безжалостно искажена, а кто-то из ее приближенных, то ли Салтыков, то ли Станислав Понятовский…

Н.И. Панин

Таким образом, императрица постепенно, шаг за шагом, осуществляла свою заветную политическую мечту и программу: быть единовластной правительницей государства Российского до конца своих дней, что ей блистательно удалось.