Познакомимся с каменноостровскими страницами из «Поденных записей» С.А. Порошина.
27 июня 1765 г.
«Обедали у нас… князь Петр Васильич Хованский, который призван был, чтобы ехать сегодня на Каменный остров, осмотреть его и находящееся там строение. Но сегодня весь день очень дождливо было, и езда не состоялась»5.
28 июля 1765 г.
«После обеда часу в шестом приехал Никита Иванович, и поехали мы в барже на Каменный остров. Из посторонних был с нами только князь Хованский. Сперва объехали мы весь остров кругом. Объезжая, встретили против Каменного Носу Ея Величество (т. е., проезжая по Большой Невке мимо деревни Каменный Нос, встретили императрицу Екатерину II, которая направлялась на Елагин остров. – В. В.). Она изволила ехать к Алексею Петровичу Мельгунову на Мишин остров. Там приготовлена была псовая охота. Пристав к Каменному острову, изволил Его Высочество войтить в покои. Тут побыв не долго, пошли в сад и бегали взапуски. Государь Великий Князь также бегать изволил. Никита Иванович, взяв с собою князя Хованского, изволил смотреть строения. Как возвратился к нам, то пошли мы далее в рощу. Там по зверинцу и по огороду походя, пришли опять в покои. Ходя по болотистым и морским местам, Его Высочество и мы все очень загрязнились и вымочились. Не противно то было Великому Князю. С полчаса план Каменного острова Никита Иванович рассматривал. Потом, севши в баржу, переехали мы поперек на Петербургскую сторону, где дожидалися кареты. В каретах Его Высочество изволил возвратиться во дворец»6.
21 сентября 1765 г.
«Потом смотрели чертежи нововыезжего из чужих краев нашего архитектора г. Баженова, которые подлинно хорошо расположены и вымышлены, и от всех присутствующих во многом числе дам и кавалеров общую похвалу получили»7.
1 октября 1765 г.
«Обедали у нас из посторонних князь Петр Васильич Хованский и выезжий недавно из Франции русский архитектор Баженов. Его Превосходительство Никита Иванович разговаривал с ними во время стола о строениях. После обеда послал их на Каменный остров осмотреть вместе, как бы там зачать строение»8.
6 декабря 1765 г.
«Во время обеда присутствовал кн. Петр Хованский. После обеда изволил Его Высочество долго смотреть план Каменного своего острова»9.
Таким образом, строительные дела на острове Н.И. Панин, занимавший при наследнике главенствующее положение и получавший все указания непосредственно от императрицы, согласовывал с князем П.В. Хованским, главноначальствующим над Конторой строения Ея Императорского Величества домов и садов. Именно она рекомендовала привлечь к этим работам В.И. Баженова, что и было сделано в сентябре 1765 г.
В письмах художника М.И. Махаева тверскому помещику Н.И. Тишинину (хранятся в историческом архиве г. Рыбинска) эта история получила свое продолжение: Махаев сообщил своему корреспонденту, что в апреле 1766 г. Баженов «был занят новыми чертежами для Его Императорского величества к Каменному острову», поскольку Тишинин хотел заказать В.И. Баженову проект своего усадебного дома в селе Никольском, причем Махаева он просил при переговорах «по переписке» быть посредником. Объясняя своему адресату невозможность выполнения его просьбы, так как Баженов занят работой сверх всякой меры, Махаев вновь повторяет: «…да и работают так же в знаемости у больших самых бояр, больше как у Их Сиятельств, затем что проводит Большие чертежи, тако же для наступающей весны в основании Его Высочеству для Каменного острова…»10
Однако архитектурные замыслы В.И. Баженова не соответствовали концепции императрицы в отношении наследника: не выделять, не привлекать к нему особого внимания. Величественный дворец цесаревича, построенный по проекту молодого и европейски известного архитектора, только что вернувшегося в Петербург из командировки во Францию и Италию, мог укрепить в подданных надежду на передачу трона в законные руки наследника, как только он достигнет совершеннолетия.
Екатерина II не могла и не хотела этого допустить.
Таким образом, заказ проекта Баженову оказался очередной политической уловкой: на европейскую знаменитость императрица обратила самое пристальное внимание, заказала для цесаревича проект дворца на острове, но осуществлять его замыслы никто не собирался.
Что стало с Большими чертежами – комплексом архитектурной графики Баженова – выяснить не удалось. Но это вовсе не означает, что они бесследно пропали. Чертеж Каменного острова 1760-х гг., который, скорее всего, относится к этому проекту, нашелся в коллекции графики РГА ВМФ. Будем надеяться, что и сам проект дворца на Каменном острове терпеливо ждет своего исследователя в каком-нибудь музее или архиве в папке с неустановленными постройками.
В.И. Баженова тем временем спешно отправили в Москву, где он надолго «увяз» с Кремлевским дворцом. Там, кроме разработки самого проекта, был проведен огромный объем подготовительных работ – гидрологических, изыскательских, разработана методика укрепления кремлевского холма, выполнены архитектурные обмеры Кремля; с 1772 г. велись земляные работы, в 1773-м состоялась торжественная закладка Кремлевского дворца, но оказалось, что все это – политический маневр, и, как только в 1774 г. Русско-турецкая война закончилась, все строительные работы в Кремле были прекращены раз и навсегда, но объем кремлевских работ в нужное время и в нужном объеме наглядно продемонстрировал западным державам и их союзникам экономическую мощь России.
«Утешительным призом» для наследника престола стало строительство Петровского дворца на Петровском острове по проекту А. Ринальди в 1766–1768 гг. Это был небольшой, увенчанный куполом двухэтажный дворец, нижний этаж которого возвели из камня и оштукатурили, верхний срубили из бревен и обшили досками.
Из описи 1802 г., опубликованной П. Столпянским, известно: «В нем покоев: в нижнем – 6, а в верхнем – 10 и 3 малых коридора. Лестница одна, наружная каменная о 2-х ходах и 36 ступенях, другая – внутренняя, деревянная о 42 ступенях. Весь дом покрыт листовым железом, а кругом всего дома сделан земляной парапет, покрытый лещадною плитою и дерном, вышиною около 1 аршина для задержания от затопления покоев частыми разливами приблой (прибывающей. – В. В.) воды. Круглое зало: двойной свет, дверей с полукруглым верхом на лестницу 3, наверху маленьких круглых окошек 8»11.
Петровский дворец с центральным двусветным залом, примыкающими к нему четырьмя восьмигранными кабинетами напоминал парковые павильоны эрмитажей.
Деньги на строительство, законченное в феврале 1768 г., выдавались из сумм Кабинета императорского двора по распоряжениям самой императрицы. Всего было истрачено 13 300 рублей, наблюдал за работами граф З.Г. Чернышев.
В течение нескольких летних сезонов императорское семейство посещало Петровский дворец не чаще двух раз в году. Устраивались длительные прогулки по острову с ловлей рыбы и ужином, но вскоре они прекратились, и дворец перешел в разряд «забытых и оставленных резиденций».
(Отметим, что 23 июля 1912 г. во время катастрофического пожара на Петровском острове одно из лучших творений А. Ринальди – Петровский дворец цесаревича – сгорел дотла.)
Но страницы истории Каменного острова 1760-х гг., связанные с цесаревичем, Семеном Порошиным, Михаилом Махаевым, архитекторами Баженовым и Ринальди, дворцом на Петровском острове, оставляют горечь тревожащей и неразгаданной тайны.
Казалось бы, ну что тут особенного?
Нет. Что-то здесь не так. Как запах дыма перед появлением огня.
Вернемся назад и еще раз пройдем по ступеням исторических событий.
Итак, Каменный остров стал собственностью императорской фамилии, его подарили наследнику престола.
А. Ринальди. Петровский дворец на Петровском острове. Главный фасад, разрез и план. Обмеры с натуры архитектора А.Е. Белогруда. 1912 г.
С грандиозными планами, надеждами на самые превосходные заказы от самых знатных вельмож, с осуществлением которых родина и Петербург будут прославлены во веки веков, возвращается из Франции В.И. Баженов – несомненно, звезда первой величины на архитектурном небосклоне, первый из русских зодчих, каких еще не бывало; Баженова приглашают в Зимний дворец, знакомят с императрицей, наследником, его окружением, с учителями, он сходится с С. Порошиным, с которым у него так много общего: происхождение, молодость, душевный склад, патриотизм, любовь к книге, открытость и чистосердечность, именно поэтому для екатерининского окружения, с его ловкими политиками и интриганами, они представлялись, по-видимому, раритетами из Кунсткамеры.
Исследуя дворец канцлера, Баженов и не думал перестраивать его и проектировал новый дворец – величественный и прекрасный. Разработка проекта велась в 1765–1766 гг. Если бы все шло в обычном порядке, строительство дворца на острове началось бы весной 1766 г.
Вместо этого 15 апреля 1766 г. состоялась отставка не только С.А. Порошина, но и В.И. Баженова: его больше не приглашают в Зимний дворец, в стадии проектирования находятся работы по Екатерингофскому дворцу, Институту благородных девиц в Смольном, затем командировка в Москву, где опять же на стадии проекта и макета остался Кремлевский дворец, а в Петербурге тем временем закончили строительство дворца на Петровском острове, который оказался никому не нужен.
Значит, было в цепочке событий промежуточное звено, а может быть, и не одно, если последствия оказались столь катастрофичны для В.И. Баженова как архитектора, а С.А. Порошину стоили жизни.
Одним из «потаенных звеньев» могло быть «дело Мировича», обсуждение которого вслух, и год, и два спустя, было запрещено, но за великокняжеским столом о нем крайне осторожно, в годовщины событий, но вспоминали. С. Порошин делал краткие записи в своем журнале. Речь шла об убийстве в Шлиссельбургской крепости в ночь с 4 на 5 июля 1764 г. императора Иоанна VI Антоновича (1740–1764) охранявшими его офицерами Власьевым и Чекиным. Следствию они объявили, что поручики В. Мирович и А. Ушаков хотели взбунтовать солдат, «царя Ивана» освободить и возвести на престол. Ушакова накануне отправили в командировку, где он неожиданно и без всяких видимых причин скончался в дороге, а Мирович, оставшись один, не только не отказался от плана освобождения императора, но с помощью своей команды и капралов арестовал коменданта крепости. А до того, как они навели на тюремщиков пушку и заставили их сдаться, те, в соответствии с инструкцией о содержании царевича Иоанна, убили его. Увидев это, Мирович сложил оружие, его арестовали и взяли под стражу. Указом Сената от 9 сентября Мирович был приговорен к смертной казни: на Обжорном рынке 15 сентября 1764 г. бунтовщику отрубили голову, тело сожгли вместе с эшафотом12.
Никто из окружения императрицы не верил в реальную опасность для трона ни в существовании самого царевича Иоанна, ни всего брауншвейгского семейства, которое с 1741 г. вместе с малыми детьми находилось в заключении. В 1756 г. Иоанна навсегда разлучили с семьей: в закрытой карете, под именем колодника Безымянного, сержант лейб-кампанец Савин секретно перевез его из Холмогорской крепости в Шлиссельбургскую, где он, вместе со своими охранниками, находился в специально отведенном помещении солдатской казармы вблизи Государевой башни. (Для тех, кого интересуют подлинные места исторических событий, следует пояснить, что строительство казармы, где убили царевича Иоанна, велось в 1716–1728 гг. на первом этапе под наблюдением московских архитекторов, отца с сыном – Григория и Ивана Устиновых, а после их отъезда в Москву, на заключительном этапе, наблюдал за работами Д. Трезини; казарма разобрана в 1907 г. в связи со строительством тюрьмы «Зверинец»).
Убийство ни в чем не повинного узника с совершенно расстроенной нервной системой, всю жизнь проведшего по тюрьмам и крепостям, нуждавшегося в покое и длительном лечении, произвело на всех ужасающее впечатление, породив во всех слоях общества разнообразные слухи, разговоры и домыслы. Говорили о том, что Мирович стал жертвой провокации, что за освобождение узника ему были обещаны и деньги, и свобода, а не отсечение головы на Обжорном рынке. Бессмысленная жестокость Екатерины в борьбе за власть – расправиться с несчастным узником только для того, чтобы никто не мог воспользоваться даже именем Иоанна VI, полученным им в шестимесячном возрасте, – проявилась в «деле Мировича» еще более откровенно, чем в убийстве отца великого князя Павла Петровича императора Петра III.
И все взоры невольно обращались к нему: какую же участь она готовила этому мальчику, реальному наследнику российского престола, правнуку Петра Великого? Утешительные прогнозы не приходили на ум. Он мог стать следующей жертвой, и не были ли вообще неожиданно затеваемые Никитой Паниным разговоры о «деле Мировича» во время обеда или за ужином своеобразным тестом для окружающих: увидеть выражение лиц, послушать, кто и что скажет или как промолчит, потом тайно прочитать записи в журнале Порошина и доложить обо всем матушке-императрице.
Можно не сомневаться, что просветительский образ мыслей и Порошина, и Баженова был ей известен. И не только из похищенных по ее распоряжению «Записок» С.А. Порошина, она и сама умела заставить человека высказаться самым откровенным образом, как бы спрашивая совета, или сомневаясь в правильности своих поступков, или просто желая знать, о чем говорит народ. Перед обманчивым обаянием ее подкупающей простоты, хорошо отрепетированной искренности, умения вести беседу на равных устоять было невозможно, как невозможно взять назад откровенно и неосторожно высказанные слова…
Трагический финал этих событий нам уже известен: неугодные были отстранены, к великому князю Павлу Петровичу приставлены «свои люди»: на место преподавателя общественных дисциплин пригласили Л.-Г. Николаи, ставшего на долгие годы одним из преданнейших Екатерине людей, доносившего ей обо всех событиях, связанных с наследником; позднее появился Ф.-Г. Лафермьер, он не только преподавал французскую литературу, но комплектовал, описывал и хранил великокняжескую библиотеку.
Совершеннолетия наследника никто не отметил, все удалось свести на нет хлопотами о его сватовстве и женитьбе в 1773 году на Вильгельмине Гессен-Дармштадтской (в православии Натальей Алексеевной); в связи с браком возник вопрос о пригородной резиденции наследника.
На экране придворной жизни вновь появился Каменный остров. Большое строительство начиналось в 1776 г., когда ожидалось рождение первенца у великокняжеской четы. Едва ли можно сомневаться в том, что местоположение Инвалидного дома с церковью, как и дворца на месте канцлерского дома, было определено В.И. Баженовым.