Глава 13

Нептун

Это просто утомительно. Мы уже три часа бродим по пляжу и находим только мусор. Тёплое послеполуденное солнце светит мне в лицо. Вдали виднеются высокие здания и церковные шпили Лиссабона. Если бы этот проклятый остров не находился так далеко от материка, я бы поплыл.

— Только ветки, пакеты, ракушки и о… — Я пинком ноги отправляю пустую пластиковую бутылку. — Бутылка. У меня возникает идея. — Я поднимаю эту штуку. — Как насчёт бутылочной почты?

Жоаким выхватывает у меня бутылку и запускает её обратно в открытое море. Как раз туда, где из воды торчат скалы.

— Значит, нет, — отвечаю я на свой же вопрос.

— Бутылка никогда не доплывёт до столицы. Мы должны найти глушитель. Тогда мы наконец снова сможем пользоваться телефонами.

— Он может быть где угодно.

— Знаю. Мы должны поймать этого типа. Тогда он заговорит, и мы наконец сможем покинуть остров.

— Легко сказать, — вздыхаю я и провожу рукой по волосам, которые ветер приводит в беспорядок, а я это ненавижу. — Хотя могло бы быть и хуже.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Жоаким, пока за нами Урано и Сатурно гоняют мяч вдоль пляжа.

— Мы сидим на острове, в замке есть всё, что нам нужно. Никакого стресса, звонков, шума. Только солнце, море и та горячая телка, что спит в твоей кровати. Звучит не так уж невыносимо.

Жоаким бросает на меня пронзительный взгляд исподлобья, а потом уголок его рта дрогнет. Ясно, он со мной согласен.

— Малышка тебе запала, да?

— Вроде того. Это было мудрое решение — не выкидывать её с вечеринки, когда она объявилась без маски. Я хочу её сегодня ночью. Эта мысль с каждым часом, что мы идём по пляжу, обретает всё более чёткие очертания.

— Мне без разницы. Но я хочу завтра утром за столом для завтрака застать её в целости и сохранности.

— Как будто я с ней плохо обращусь.

— Прошлой ночью ты вырезал на её коже свой символ. Уже забыл?

Верно, было дело. Я задвигаю солнечные очки в волосы.

— Больше не повторится. Завтра ты не найдёшь на ней ни царапинки.

Мы идём дальше, в сопровождении двух охранников, которые следят за обстановкой. Если этот придурок и правда где-то прячется, чтобы подстрелить нас, его сразу обнаруживают, и он может готовиться к казни. Он не настолько глуп.

Я смотрю на Жоакима, видя, как сильно его гложет смерть Меркурия. Он ни словом не обмолвится об этом, я знаю его слишком хорошо. Но он страдает. Его брат также находится под постоянной охраной. Марс и Деметрий не отходят от него ни на шаг. Если что-то случится с Плутоном, тому, кто это сделает, не помиловать. Жоаким сожжёт дотла весь замок и будет буйствовать, как зверь, пока не найдёт виновного.

Снова погрузившись в мысли, он уставился на море. Я толкаю его.

— Как долго ты вообще собираешься держать у себя малышку? Ну, когда вся эта островная забава закончится?

— До тех пор, пока я не решу, что отпущу её. Пока у меня не пропадёт к ней интерес.

Значит, всего несколько дней. Обычно Жоаким довольно быстро начинает скучать с женщиной.

— А ты чего такой любопытный? Хочешь перекупить её у меня потом? — уточняет он, и его тёмные глаза сверкают.

— В зависимости от того, какова она в постели, а почему бы и нет. — Понятия не имею, сделаю ли я это. После минета сложно судить, как она трахается. Урано и Сатурно, кажется, довольны. А Жоаким не стал бы делиться, если бы не был в ней уверен. Он делится только тогда, когда женщина того стоит.

— Она неопытна, но хороша, — сообщает мне Жоаким и загадочно улыбается.

— Я дам себя убедить.

— Ты хоть представляешь, как она раздобыла 70 000 евро? — Жоаким меняет тему. — Её брат тебе рассказал?

— Нет, он сам не знал, откуда у неё бабки.

— Странно. Он одалживает для неё деньги у нас. А ей удаётся без усилий раздобыть такую крупную сумму.

— Может, она взяла кредит в банке?

Жоаким фыркает, поднимает лицо к чистому небу и качает головой.

— Нет. Ты вчера выяснил у неё, где она живёт. У неё нет средств. Может, нашла какого-то богатого парня.

— Или ограбила банк, — предлагаю я.

— Узнай о ней больше. Кажется, у тебя с ней есть контакт, — даёт мне указание Жоаким. В следующее мгновение мяч пролетает над нашими головами. Сатурн в одних плавках делает рывок, принимает мяч на грудь и отбивает его обратно Урану. Эти двое неразлучны. Спортивные фанатики, и их невозможно вымотать.

Вернувшись на подъездной дорожке к замку, мы осматриваем кусты. То самое место, где пташка спасла Жоакиму жизнь. Похоже, она настоящий талисман.

— Здесь ничего нет. Видны только обломанные ветки, — констатирует Сатурн, который снова натянул рубашку и указывает на куст. Лес такой густой, что ночью в него лучше не соваться.

— Возвращаемся и запираем ворота. Никто не покидает территорию после шести.

Я чувствую себя как в молодёжном общежитии. К счастью, сегодня ночью мне не придётся спать в одиночестве в комнате.

Примерно в 19 часов все собираются в столовой, где прошлой ночью ещё стоял буфет, и персонал подаёт блюда.

Мы сидим вдесятером за круглым столом, и кто-то из нас — предатель. Но никто, абсолютно никто не подаёт вида, будто держит на Жоакима зло.

За Сатурна, Урана, Марса, Плутона, Деметрия я готов ручаться. Они никогда не выступят против нас. Остаются лишь Лусинда, Венера и Исаия. Причём дам я исключаю. Они, вероятно, не способны на такое. Чтобы подвесить мужчину на люстре, нужна сила. Большая сила. Исаия не так давно в нашей компании. Всего полтора года.

И ещё есть охрана. Их шестеро. Что, если предатель среди них? Если какая-то крыса притворяется одним из них и в тот момент, когда мы чувствуем себя в наибольшей безопасности, зарежет нас?

Признаю, моя жизнь для меня кое-что значит. К тому же я не хочу быть застреленным или заколотым в спину, а смотреть трусу в глаза, когда придёт время. Я уж точно не сделаю ему это лёгким. Ни за что.

Компания оживлённо общается и выпивает. Даже Жоаким выглядит несколько спокойнее, чем на пляже.

— Я проверю пташку, — даю я ему знать. Он закатывает глаза.

— Ты просто не можешь дождаться. А Венера всё это время бросает на тебя похабные взгляды.

Я это заметил. Но Венера — сюрприз. Капризна как погода. Хотя и супер в постели, но так же взрывоопасна, если что-то идёт не по её. А это случается почти всегда, когда я не делаю то, что она хочет.

На ней красное платье с глубоким, соблазнительным вырезом, в котором тонет одна из её золотых цепочек, скрываясь между её пышной грудью. Блондированные волосы ниспадают волнами до талии. Она горяча. Очень горяча и безупречна, но мне кажется куда соблазнительнее мысль лишить рассудка неопытную девушку.

Чувственно, заметив, что я обратил на неё внимание, Венера подносит ложку с шоколадным кремом к своим полным, подкрашенным красным губам. Она с наслаждением облизывает её, так что я наклоняю голову и расслабленно наблюдаю за ней. Если бы я захотел, мне стоило бы лишь щёлкнуть пальцами, и она разлёглась бы для меня голая на столе на глазах у всех. Она для меня легкодоступна. Это лишает её очарования.

Рядом с ней Уран общается с Сатурном, хихикает и то и дело слегка касается его руки. Она по уши влюблена в нашего спортсмена. Я не удивлюсь, если они сегодня ночью разделят одну кровать. Хотя Лусинда всегда осторожна. Она всегда отклоняет предложения других парней и развлекается с мужчинами за пределами нашего общества.

Но последние несколько месяцев Урано и она, кажется, сближаются. Становится интересно.

Не отводя взгляда от Венеры, я бросаю Жоакиму вполголоса:

— А ты сам её трахни. Я был лишь временной заменой, потому что к тебе ей не подступиться.

Он фыркает.

— Не интересно.

— Как хочешь. Может, тебе не следовало выставлять вперёд ту малышку, что отсосала тебе при всех.

— Она была сносна, не более. — Чёрт, как же он привередлив. Я бы хотел дожить до дня, когда какая-нибудь женщина его действительно впечатлит. Хотя, возможно, это даже Мэдисон.

— Увидимся, — прощаюсь я, осушаю стакан с виски и покидаю компанию.

Поднявшись на первый этаж, я слышу обрывки разговоров и смех остальных. Лёгкое опьянение даёт о себе знать, когда я отпираю дверь в комнату Жоакима. Он одолжил мне ключ.

Сначала меня встречает непроглядная тьма. Поскольку электричества нет, его апартаменты погружены во мрак. Прежде чем я успеваю зажечь свечу на каминной полке, я получаю сильный удар по затылку. Ай, это было чувствительно. Я мгновенно оборачиваюсь. К этому времени мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы я мог разглядеть перед собой силуэт. Сначала я думаю, что это убийца. Но потом я различаю человека на голову ниже меня.

— Прежде чем ты убьёшь меня, я прикончу тебя. — И вдруг чьи-то руки обхватывают мою шею и сжимают.

— Пташка, — хриплю я, хватаю её за запястья и с усилием отрываю от себя. Чёрт, как крепко она сжимает. — Прекрати это дерьмо… пока не пожалеешь! Это я! — Как будто для неё это что-то меняет. Возможно, она и меня хочет убить.

— Уран? — Ай. Как можно спутать меня с Ураном? Это бьёт по моему чувствительному эго.

— Нет.

— Нептун?

— Во плоти, да. — Я отталкиваю её от себя. — Если ты не хочешь, чтобы я продолжил свою резьбу на твоей спине, советую прекратить нападать на меня!

Она отшатывается и дёргает запястьями.

— Я подумала, что ты… ну, ты знаешь.

— Убийца?

— Или Жоаким.

— Ты бы убила Жоакима?

Молчание — тоже ответ.

— Я могу зажечь свечу, не рискуя, что ты выцарапаешь мне глаза?

— Узнавай, — провоцирует она меня.

Я стону, затем поворачиваюсь к ней спиной.

— Я тебя не боюсь. Похоже, это ты боишься убийцы.

— Я просто хотела защититься. А ты чего здесь?

Теперь я смеюсь.

— Это спрашивает та, кому эти комнаты не принадлежат. Но знаешь что, я тебе скажу.

Со свечой в руке я поворачиваюсь к ней. Должно быть, она уже какое-то время не спит, так как на ней красный топ и штаны.

— Я собираюсь сделать то, что уже хотел вчера.

— Трахнуть меня?

Она поднимает брови. Её волосы свободно спадают на плечи.

— А кто знает?

— Жоакиму это уж точно не понравится.

— Хорошая попытка. У меня есть его разрешение. — Я нежно провожу рукой по её щеке. Она отступает на шаг. — Чего это ты испугалась? — Мне очень нравится, когда женщины ведут себя осторожно, прежде чем я обведу их вокруг пальца.

— Я не испугалась.

— Мурашки на твоём теле говорят об обратном. — Я свечой освещаю её предплечья и начало груди, где виднеется гусиная кожа.

— Но если ты не хочешь проводить время со мной, оставайся здесь одна. Без проблем.

Мэдисон потирает предплечья.

— Жоаким ведь точно вернётся.

— Это займёт у него некоторое время. Он занят. — Спокойно я прохожу мимо неё к двери. Похоже, в этой комнате нет ни зажигалки, ни спичек, так что ей придётся провести следующие несколько часов в темноте. Вчера я видел, как её напугали гроза и темнота.

Дойдя до двери, я слышу её голос:

— Ладно, постой…

Она готова пойти за руку с самим Диаблом, лишь бы не терпеть темноту. Интересно.

— Если у тебя появятся глупые мысли, — предупреждаю я её, — окажешься в подвале.

— Ты бы всё равно этого не сделал, но я поняла на намёк.

Моё лицо расплывается в ухмылке.

— А почему бы мне этого не сделать?

— Потому что Жоаким точно этого не захочет, ведь он пообещал Плутону хорошо обращаться со мной. Это же обещание касается и тебя, вот и всё.

Почему-то у меня есть опасение, что эта умная пташка думает, что может стравить нас друг с другом.

— Давай просто проверим. Если будешь вести себя хорошо, тебе не придётся узнать, на что я способен. Выходи.

Я галантно придерживаю для неё дверь. В коридоре через определённые промежутки стоят свечи, освещая проходы. Мэдисон выходит из комнаты, и я вижу своё произведение искусства на её лопатке. Символ бога морей Нептуна. Трезубец.

— Я останусь с тобой на всю ночь? — спрашивает она меня, когда мы подходим к лестничному пролёту, и я указываю ей подниматься на этаж выше.

— Ты всегда задаёшь так много вопросов?

— Я просто хочу морально подготовиться. — Я не могу сдержать смех. Она просто прелесть.

— Дай себе удивиться, пташка.

— Не называй меня всегда так, — отвечает она, дойдя до лестничной площадки, и оборачивается ко мне своим хрупким телом.

Я мрачно смотрю на неё сверху вниз.

— Я называю тебя так, как хочу, ясно?

Она действительно пытается спровоцировать меня своими сверкающими голубыми глазами.

— К тому же, что тебе не нравится в «пташке»? — разряжаю я обстановку, хватаю её за талию и перекидываю через плечо, прежде чем она успевает выдохнуть: «Что?»

Спокойно, словно несу некое трепыхающееся существо, я в своём великолепии шествую по коридору, освещённому свечами, к лестнице в его конце.

— Немедленно опусти меня.

— Как будто я тебя послушаюсь, пташка, — громко хохочу я над ней и нарочно выделяю моё для неё прозвище. Она даёт мне почувствовать свои коготки и вонзает ногти в мою задницу. — Не порти мне брюки! Тогда будешь их зашивать. Разумеется, голая.

Она фыркает. До сих пор мне не встречалась такая стерва. Посмотрим, не поломает ли она свои ноготки, когда я с ней покончу.

Я поднимаюсь по другой лестнице, покрытой чёрным ковром, в конце коридора. Свет свечей мерцает на стенах, отбрасывая жуткие тени.

Когда моя левая рука шлёпает её по заднице, она вздрагивает.

— Ай! Можешь забыть, раздувшийся петух.

«Ай», как мило.

— Я тебя заставлю, вот увидишь.

Поднявшись на четвёртый этаж, я прохожу мимо деревянных дверей, за которыми частично находятся кабинет, ванная и бильярдная.

Подойдя к двустворчатой двери, я ставлю её на ноги.

— Если ты сбежишь, как сегодня утром от Сатурна, я надену на тебя поводок, поняла? — сурово предупреждаю я её.

Она отступает на шаг в сторону, поправляет свои растрёпанные волосы и сдувает прядь с лица. Этот горящий взгляд, который она бросает на меня сквозь тёмно-каштановые пряди со светлыми кончиками, невероятно сексуален.

— Тебе не нужно постоянно мне угрожать. Я всё равно не найду дорогу назад одна, такое тут запутанное здание.

Абсолютно верно подмечено.

— Умная головка. Потому что если тебе не повезёт, ты нарвёшься прямо в объятия убийцы, — внушительно отвечаю я, наклоняюсь и смотрю ей глубоко в глаза. Она сглатывает, смотрит мимо меня и, кажется, действительно напугана.

— С тобой я тоже не в безопасности.

Я самодовольно усмехаюсь.

— По крайней мере, я не собираюсь тебя убивать. — Из кармана брюк я достаю ключ от своей комнаты, ввожу код доступа на сенсорном экране рядом с дверью и жду сигнала «ОК». Затем отпираю дверь.

— Похоже, ты тоже трусишка, — констатирует она.

— Я отвечаю за деньги. Чтобы они были в безопасности, мои комнаты дополнительно защищены. Внутрь, давай.

Нетерпеливо я указываю внутрь, где нас ожидает, кроме лунного света, падающего через стекло двери на балкон, чистая тьма.

— Ты охраняешь деньги? И ты говоришь это мне?

— Верно. Если завтра утром чего-то не хватит, ты знаешь, кого сразу заподозрят.

— Мерзавец, — бормочет она и затем осторожными шагами босыми ногами ступает в моё владение.

Я обхватываю её плечи, склоняюсь к ней и наслаждаюсь, как она вздрагивает.

— Не бойся так.

Чёртовски приятно играть с её страхами.

Она содрогается.

— Ты можешь зажечь свечу?

Она водит лицом из стороны в сторону, словно ожидая увидеть призрака. Стоя позади неё, я просовываю пальцы под её шёлковый топ. Медленно провожу рукой по её животу, выше, к груди, и прижимаюсь к ней плотнее.

— Постони, и тогда я это сделаю, — мрачно хохочу я ей в ухо, затем стаскиваю с неё топ через голову. Небрежно кидаю его на пол и направляю Мэдисон к дивану. Она осторожно переставляет ноги с паркета на мягкий ковёр, лежащий перед диваном.

— Я уж точно не буду.

— М-м, тогда мне придётся помочь. — Крепко вцепившись в её волосы, чтобы обнажить шею, я облизываю её горло, даю почувствовать свои зубы и губы. Подойдя к дивану, я шепчу ей на ухо: — Избавься от этих чёртовых штанов.

Она делает неглубокий вдох и не реагирует. Мне нравится это упрямое поведение. Я вдыхаю её нежный аромат, прежде чем охватить её правую упругую грудь и покрутить сосок. Постепенно я увеличиваю давление, отчего она вздрагивает, а затем хнычет.

— Мне нужно повторять? — Нежно я покусываю её за ухо. И наконец она двигается, расстёгивает штаны и стягивает их. — Очень послушна.

Как раз когда она приседает, чтобы высвободить ноги из штанин, она вгоняет мне локоть в бедро. Чёртовски больно, но я остаюсь невозмутимым.

— Надеюсь для тебя, что это была случайность, — срываю я с губ. Я не буду бить, толкать или пинать её. Зачем? Она скоро сама поймёт, что её атаки бессмысленны.

Смущённая моей реакцией, она поворачивает ко мне лицо и смотрит вверх.

— Стоило попробовать, — сообщает она мне, притворно-виновато пожимает плечами и, кажется, не сожалеет о своём поступке. Вместо этого я замечаю на её лице улыбку. Она насмехается надо мной. Ну погоди…

Не спеша я избавляюсь от своей рубашки, стягиваю её с плеч и кладу рядом с диваном на подлокотник кресла.

— Ты теперь злишься?

Я не отвечаю, а жду, пока ягнёнок осмелится встать. Скучающе провожу рукой по волосам, прежде чем повернуться к камину. В отличие от камина Жоакима, мой работает на этаноле. Я зажигаю его, и сразу же оранжево-голубые языки пламени взмывают вверх за стеклянной панелью.

— Ты больше не разговариваешь со мной?

Не обращая на неё внимания, я поднимаюсь перед камином во весь рост, затем вытаскиваю ремень из шлёвок брюк. Она наблюдает за моими действиями, оглядывает меня с ног до головы. Рассматривает моё тело, смотрит на мои расстёгнутые брюки, под которыми она наверняка различает мой полувозбуждённый член.

— Я был слишком мил. Не повторю этой ошибки с тобой снова, — говорю я угрюмо.

Она выглядит так, будто задерживает дыхание. Успокаивающе поднимает руки.

— Я больше не буду.

— Я тебе не верю. — Тщательно складываю концы ремня, глажу гладкую жёсткую кожу и размышляю, по каким частям её тела ударить сначала.

— Ладно, и не надо. Я тебе тоже ни капельки не доверяю, — прямо заявляет она. Я делаю широкий шаг к ней. Она вскакивает голая и обегает диван. Как и ожидалось.

Игра начинается.

Лети, пташка. Лети, пока я не затолкаю тебя обратно в клетку.