Глава 11

Мэдисон

Вместе с Плутоном, который на полголовы выше меня, я выхожу из комнаты. Мы спускаемся по винтовой лестнице.

— Как это с твоей рукой случилось? — хочу я знать, ведь этот вопрос у меня вертится на языке уже несколько часов. — Ты можешь не отвечать, если тебе неприятно.

— Мне уже нет. Я потерял предплечье в мотоциклетной аварии. — Сочувственно я приподнимаю брови. — Жоаким винит себя в этом. Поэтому он делает всё, чтобы облегчить мне жизнь. — Теперь он улыбается и толкает меня локтем здоровой руки. — До сих пор я этим не пользовался. Но думаю, сегодня воспользуюсь.

— Что сделаешь?

Плутон поднимает металлические пальцы, разглядывает их, а затем сжимает в кулак.

— Сейчас увидишь, Мэдисон. — Он первый в этом месте, кто обратился ко мне по имени. Он не называет меня шлюхой, дрянью, тварью или стервой.

Когда мы добираемся до первого этажа, Плутон идет впереди. Я прижимаюсь к нему вплотную, поскольку навстречу нам по коридору идут двое людей Жоакима.

— А вот и она! — Это Нептун. — Где она пряталась, Плутон?

— Мы провели последние часы в учебной комнате.

Нептун останавливается с Ураном, у которого отвисает челюсть. Уран — черноволосый, очень сексуальный мужчина с крупными кудрями. Он похож на футболиста из сборной, у него сильно выраженный подбородок, мрачные глаза, и он не носит бороду. Зато у него карамельно-карие радужки, и он выглядит очень спортивным.

— И как? Неужели у тебя действительно было… Я хочу сказать, ты… — тараторит Нептун. Я точно знаю, что он хочет сказать.

— Не твое дело, Нептун. Расступитесь, я хочу к брату. Пошли, Мэдди.

— Мэдди? — шепчет Уран с изумлением, Плутон гордо проходит мимо них обоих, а я следую за ним по пятам.

— Он сейчас не в лучшем состоянии, — предупреждает его Нептун. А был ли Жоаким когда-нибудь в хорошем состоянии?

— Я с этим справлюсь, — отвечает Плутон, прежде чем свернуть со мной за угол. В конце коридора, залитого светом послеполуденного солнца, Плутон стучит в дверь. — Это я, Плутон.

Проходит несколько секунд. Секунд, в течение которых у меня на лбу выступает пот. Как Плутону удается оставаться таким спокойным? Дверь открывается, и за ней стоит Жоаким с голым торсом и ошеломленным выражением лица, когда он видит Плутона, а затем замечает меня. Его взгляд тут же сужается.

— Хорошо, что ты привел ее ко мне. Ее уже болезненно не хватало, — рычит Жоаким, затем протягивает руку мимо брата и хватает меня за правое запястье. Мгновенно Плутон смыкает свою металлическую руку на руке брата.

— Она провела последние часы с Деметриусом и со мной.

— Что?

Он смотрит так, будто я представляю потенциальную опасность для его брата.

— Да, мы хотим завтра продолжить заниматься с ней.

— Исключено. Она… — Жоаким понижает голос. — Не наша подруга.

— Но и не наш враг, — парирует Плутон. Оба обмениваются взглядами, которые я не могу расшифровать. — Мне не нравится, как ты с ней обращаешься. Она здесь из-за своего брата. Ты сделал бы то же самое для меня?

Незаметно я резко вдыхаю воздух. Плутон действительно умеет поставить Жоакима перед фактом.

— Я бы всё для тебя сделал, ты это знаешь.

— Тогда обращайся с ней хорошо. Потому что я хочу проводить с ней время и дальше.

— Почему? — спрашивает он. — Она тебе нравится?

Я опускаю лицо, щеки горят.

— Возможно.

Внезапно наступает тишина.

— Хорошо. Если она тебе полезна, она может ходить с тобой в учебную комнату. Я завтра приставлю двух человек, чтобы за ней присматривали.

— Нет, не надо. Она останется добровольно, правда, Мэдди?

Плутон поворачивается ко мне. Я поднимаю лицо и киваю. Когда Плутон своей металлической рукой касается моей шеи, я вздрагиваю.

— Не причиняй ей больше боли, Жоаким.

Ноздри Жоакима раздуваются.

— Если она будет себя хорошо вести, у меня не будет повода для этого.

Я закатываю глаза.

— Где Деметриус? Он должен быть при тебе повсюду. Ты не должен ходить по замку один. — Разумеется, ведь убийца в любой момент может напасть на его брата. Жоаким смотрит поверх нас. Когда я оглядываюсь через плечо, я замечаю Нептун и Уран в конце коридора, которые внезапно делают вид, что ведут беседу. Да, конечно. Они всё это время подслушивали.

— Проводи его в его комнату, Уран, — приказывает Жоаким. Его брата, кажется, это распоряжение раздражает.

— До завтра, Мэдди. — Он улыбается мне, затем поглаживает меня по плечу и уходит. Мрачная волна нарастает угрожающе передо мной в лице Жоакима Эдогаваза.

— Заходи же, Мэдди. — Почему он только так подчеркнуто дружелюбно произносит мое имя?

Он даже придерживает для меня дверь. Крепко сжимая пиджак, я вхожу в комнату с камином. Едва дверь захлопывается, воцаряется гнетущая тишина.

— Мой брат не знает, что ты сегодня действительно сделала. Поверь мне, если бы он знал, что ты напала на человека с винтом, всё было бы иначе.

Мне сейчас извиняться?

— Я добра с теми, кто добр ко мне. Твой брат ничего мне не сделал, с чего бы я стала нападать на него?

Жоаким громко вдыхает. — Если ты когда-нибудь такое задумаешь, я причиню тебе неимоверную боль.

Кажется, я действительно нашла его слабое место. Его ахиллесову пяту, его больное место: это его младший брат.

— Тебе стоит больше беспокоиться о том, что я сделаю с тобой.

Он сейчас фыркает и толкает меня глубже в комнату.

— Я не боюсь тебя, мелкая шлюха.

Для меня это не ново. Посередине комнаты я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Ты уже что-нибудь ела?

— Ела. Тебе не нужно меня обеспечивать.

Его глаза сужаются, затем он скупо ухмыляется. Когда его взгляд скользит вверх и вниз по мне, я натягиваю пиджак плотнее на свое голое тело.

— Ты же слышала моего брата. Я должен хорошо с тобой обращаться. Если не хочешь есть, тогда прими душ и воспользуйся расческой. Твои волосы выглядят ужасно. После этого мы совершим прогулку на свежем воздухе.

Недоверчиво я моргаю на него.

— Зачем? Чтобы искать лодку?

— Узнаешь. Поторопись.

Правой рукой он указывает на дверь, за которой находится ванная комната. Поскольку я не хочу отвергать его предложение и мне ничего не хочется сильнее, чем принять теплый душ, я исчезаю в ванной.

Уж точно он снова заставит меня бегать голой на улице, чтобы позабавиться.

Аккуратно я вешаю пиджак на крючок, чтобы завтра вернуть его Деметриусу. Затем я хватаюсь за щетку, которая лежит рядом со стаканом, запечатанной зубной щеткой и зубной пастой. Я могла бы поклясться, что вчера этих вещей на раковине еще не было. Щетка новая и неиспользованная. Распустив волосы и надев резинку на запястье, я расчесываю волосы.

Неожиданно дверь в этой огромной ванной комнате позади меня открывается. Ядовито я смотрю на Жоакима, который принес мне свежее полотенце. Вместо того чтобы уйти, он садится на банкетку напротив раковины и, босой, в одной лишь черных брюках от костюма, вытягивает длинные ноги.

— Ты разве уже не видел всё у меня, подглядывающий?

— А у тебя, что, комплексы появились, зануда?

Кто тут зануда?!

Во всяком случае, «зануда» менее оскорбительно, чем «шлюха».

Я закатываю глаза и вынуждена терпеть его взгляд. Он наблюдает за мной пристально. Как я расчесываю волосы, затем чищу зубы. Даже когда я забираюсь под большую стеклянную душевую кабину с шиферно-серой плиткой, он не сводит с меня своих смертоносных глаз. Жутко и завораживающе одновременно.

Холодная вода обрушивается на меня. Я тут же ахаю.

Черт! Я об этом не подумала. Из-за отключения электричества нет горячей воды. Вся дрожа, я поворачиваюсь к нему спиной, прежде чем поспельно намылить тело и тщательно вымыть волосы. При этом я чувствую его взгляд как маленькие уколы иголками на своей коже.

Закончив в рекордные сроки, я выключаю воду и, дрожа от холода, выхожу из душа. Жоаким не морщится, когда встречает меня с распахнутым полотенцем. Я хочу вырвать его у него из рук, но он не позволяет, а заворачивает меня в него.

С каких это пор у него появились манеры? Я скорее ожидала, что он схватит меня за загривок, прижмет к стеклу душевой кабины и жестко трахнет сзади.

— Спасибо, — тихо бормочу я.

— Я велел принести тебе одежду. Вообще, ты должна была получить ее после того, как я освободил тебя с кровати.

Правда? Скептически я хмурю брови. Он выходит из ванной передо мной. В гостиной на одном из шезлонгов Честерфилда ждет стопка свежей одежды.

— Выбери что-нибудь. Надеюсь, там есть что-то твоего размера.

Когда я рассматриваю стопку поближе, я нахожу там одежду кроваво-красного цвета. Без исключения красные платья, топы с кружевным вырезом, короткие шорты.

— Почему красное? Только не говори, что это твой тайный любимый цвет.

— Потому что большинство женщин в этом месте носят красное.

— Во время мероприятия все были в черном.

— Но не тогда, когда вечеринки нет.

Это всё так глупо.

— Если тебе не нравится, ты можешь предпочтительно ходить голая. Как пожелаешь.

Он уже собирается вырвать платье у меня из рук, когда я отдергиваю его.

— Нет, стой! Я надену его.

— Вот и хорошо. — Может он засунуть себе в задницу свое «Вот и хорошо» и дьявольскую ухмылку.

Я обыскиваю стопку в поисках нижнего белья.

— Чего-то не хватает?

— Чего именно? — Рядом со мной он плюхается в кресло. — Для рабыни ты весьма требовательна.

— Я не твоя рабыня, — шепчу я. — Не хватает нижнего белья.

— Нет, не хватает. Его нет.

— Шутишь.

— А что тут такого? — Сопровождаемое огненным блеском в его темно-синих глазах, он проводит пальцами по подбородку.

— Потому что…— Потому что? — переспрашивает он и приподнимает правую бровь.

— Забудь. Я не ожидала ничего другого в этом замке с привидениями.

Жоаким мрачно смеется.

— Это не замок с привидениями, а дворец удовольствий. Мне не нужно объяснять тебе, что это значит, или всё-таки нужно? — спрашивает он меня с этой чрезвычайно раздражающим высокомерием.

— Нет.

— Рад это слышать. Дай мне платье и избавься от полотенца.

Я ненавижу его повелительный тон.

Вздыхая, я отдаю ему платье.

— Не знала, что ты сам хочешь его надеть, — не могу удержаться от ехидного замечания. Так же как и тихого смешка, который пробивается из моего горла.

Он приподнимает правую бровь.

— Эта сторона в тебе особенно интересна, — замечает он, кладет платье на подлокотник и затем хватает полотенце. Прежде чем я успеваю среагировать, он рывком стаскивает его с моего тела и смеется, развлеченный моим, наверняка, глупым выражением лица.

— Какая именно? — Я хочу схватить платье, как вдруг он обхватывает мои бедра и усаживает меня к себе на колени. Сидя на нем, я брыкаюсь как сумасшедшая. — Что это значит?

— Столько вопросов. Ты всегда задаешь парням, которые тобой интересуются, так много глупых вопросов?

— Не бывает глупых вопросов.

— Бывают. А теперь перестань ерзать.

— Я хочу слезть, — отвечаю я.

— Нет, не хочешь. — По-хозяйски он впивается в мои влажные волосы, откидывает мою голову назад и затем начинает брать мою левый сосок в рот. Тотчас же мой сосок покалывающе сжимается, и электрический импульс пронзает мой таз. Он сильнее сосет мою грудь и свободной рукой хватает мою левую ягодицу.

Когда он массирует ее, его твердость через ткань давит прямо на мою женственность. — Или всё-таки хочешь? — осведомляется он, отпустив мой сосок, и теперь его пальцы скользят по моей щели. Боже…

Я сглатываю, затем улыбаюсь.

— Я хочу… продолжать… — задыхаюсь я, когда в следующий момент внутрь входит палец.

— Неужели? А мне видится иначе. — Даже если я презираю сущность Жоакима, бывают моменты, когда я просто слабею. Когда я на мгновение верю, что он не просто берет с меня всё, но и возвращает мне что-то.

Что, если я продолжу? Позволит ли он это?

Будет ли он менее груб?

Я поднимаю руки к его лицу, обхватываю его нижнюю челюсть и с шипением вдыхаю воздух, когда его палец глубже входит в меня.

— Тебе нравится то, что я делаю. Это я вижу в твоих глазах.

Мне это нравится, и я одновременно ненавижу это. Потому что это он приводит меня в такое состояние.

— Скажи это.

Ни за что. Мои руки соскальзывают с его лица на его шею, вниз по его мускулистой загорелой груди. Пока он продолжает растягивать меня своими пальцами, я становлюсь влажнее и даже слегка двигаю тазом вверх-вниз, мое тело дрожит от напряжения. Не раздумывая больше, я поднимаю лицо к его шее.

— Да, — выдыхаю я. Я вдыхаю его терпкий запах кедра. Запах, в котором я могла бы утонуть, затем я провожу языком по его шее и целую его. Его сухожилия напряжены, наверняка он ожидает, что я укушу его. Но я не собираюсь этого делать.

Медленно он отпускает мои волосы и приподнимает мой таз.

— Я знал… В глубине души ты такая же испорченная, как и я.

— Откуда тебе знать? — шепчу я у его шеи.

— Потому что ты должна ненавидеть то, что я делаю с тобой, и всё же ты отдаешься мне.

Это потому, что я хочу чувствовать больше. Не потому, что мы похожи.

Одной рукой он расстегивает брюки, затем массирует свою твердость. Когда он обеими руками раздвигает мои ягодицы, он опускает мой таз, и я чувствую, как кончик его члена раздвигает мои половые губы. Затем входит в меня. Хриплый стон срывается с его губ.

Хотя я стою на коленях над ним, он продолжает мной управлять. Он приподнимает мой таз и встречает меня глубоким толчком, когда опускает мое бедро.

Я выдыхаю скопившийся воздух, поскольку мне нужно мгновение, чтобы привыкнуть к его размеру. Но он дает мне мало времени, продолжает вести меня и показывает, как он этого хочет. Быстро, жестко и интенсивно. Я впиваюсь ногтями в его плечи, прежде чем подстроиться к его движениям и скакать на нем. В какой-то момент он отпускает мой таз, снова впивается в мои волосы и сосет мой сосок. Ненадолго я чувствую его зубы, так что я постанываю.

На мгновение я останавливаюсь, поскольку мое тело все сильнее трепещет, а моя киска сжимается.

— Если ты остановишься, я выебу тебя в задницу.

— Ублюдок, — задыхаюсь я и вскрикиваю, когда он дальше раздвигает мои ягодицы и поднимает мой таз вверх-вниз.

Я пытаюсь сконцентрироваться и продолжать, но, несмотря на усилия, у меня не получается. Потому что то, что он делает, чертовски приятно. Внезапно он поднимается со мной с кресла, несет меня к письменному столу у окна и укладывает на него.

— Ублюдок, да? — Слева и справа я безуспепенно цепляюсь за столешницу, mientras он широко раздвигает мои лодыжки и затем трахает меня по-звериному. Всё, что находится на столе, вибрирует и скользит по поверхности. Ручки скатываются, лампа опрокидывается.

И он, кажется, ни капли не приближается к цели. Снова и снова он входит в меня с полной длиной и силой, дышит напряженно и наблюдает за мной. И затем, когда кончик его члена находит во мне чувствительную точку, я стону. Я запрокидываю голову, поднимаю правое запястье ко рту и кусаю себя за тыльную сторону руки. Быстрым движением он отнимает мою руку от лица и выходит из меня, прежде чем я достигаю оргазма.

— Что…

Он поднимает меня со стола, поворачивает и, надавив на затылок, прижимает к прохладной столешнице.

— Я не дам тебе кончить. Не после того номера, что ты устроила сегодня утром, — шепчет он, наклонившись надо мной, близко к моему уху.

— Садист, — шепчу я, когда он сзади входит в меня и трахает меня интенсивными толчками. Каждый раз стол подо мной содрогается от его силы. У него чертова выносливость.

Как раз когда я думаю, что его дыхание выдает его скорую кульминацию, в мое поле зрения входит человек.

Нептун. Он улыбается, глядя на меня сверху вниз, охватывает мою нижнюю челюсть и засовывает два пальца мне в рот.

— Широко открывай ротик, пташка.