Глава 5

Жоаким

— Заходи. Двигайся! — приказываю я Мэдисон — или, точнее, своей новой игрушке — и толкаю её между лопаток.

Она спотыкается о дверной косяк и яростно оборачивается ко мне. Заперев дверь, я кладу ключ в карман брюк, чего она не замечает.

— Не трогай меня!

— О, поверь, я даже не начинал тебя трогать.

Она сверкает на меня своими голубыми глазами. Я зачарован этим созданием, честно. У неё есть яйца, которых нет у большинства парней. То, что она направила на меня пистолет в комнате с шестью мужчинами, произвело на меня впечатление. А больше всего меня покорил её строптивый, гордый нрав. Обожаю женщин с характером. Её не так-то просто запугать, и она не лезет за словом в карман.

— Если ты только попробуешь, я пере...

Я преодолеваю расстояние между нами в красной каминной комнате и зажимаю ей рот.

— Никогда не бросай угрозы, которые не можешь выполнить, маленькая шлюха. — Со всей силы я прижимаю её к оклеенной красными обоями стене рядом с книжным шкафом. Я встаю перед ней так, чтобы она не могла сбежать.

Она дико царапает мой голый предплечье, торс, пытаясь таким образом отбиться. Если бы она знала, как меня заводит это сопротивление. Ведь я буду тем, кто выиграет эту схватку.

— Теперь мы совсем одни и никто не помешает, — даю я ей понять и ловлю её запястья, чтобы она больше не могла бить и царапать меня, как фурия.

Я фиксирую её руки над её головой. С каждым гневным сопением её торс вздымается, это великолепно, ведь она предоставляет мне потрясающий вид на свою грудь.

Внезапно она кусает меня за руку, и я ворчу. К многочисленным царапинам на предплечье и торсу прибавился укус. Я спокойно отношусь к боли. Ведь вся жизнь — это боль.

— Я хочу уйти.

— Нет, забудь. Или же ты можешь заплатить мне 20 000 евро, тогда можно будет поговорить.

Она щурится, пока я свободной рукой жадно скольжу по её груди. Она вернёт мне каждый цент в виде секса. Каждый чёртов цент!

— Проценты я платить не буду. — Она пытается вывернуться из-под моих рук.

— Тогда я заберу их сам! — шиплю я ей в ответ и сжимаю её левую грудь, которая удивительно удобно лежит в моей руке.

— Пошёл нахуй!

— Нет, это я буду тебя трахать во всех мыслимых позах. Ты будешь ненавидеть это, а я — обожать.

Она гневно вскрикивает, а затем поднимает голову и плюёт на меня. Стерва!

Её слюна стекает по моей левой щеке.

— Не следовало тебе этого делать, — мрачно говорю я, прежде чем блокировать её левое колено, рвущееся вверх. Этот трюк у неё не получится провернуть во второй раз.

Жёсткими движениями я разворачиваю её лицом к стене, чего она не ожидала, затем прижимаю её щёку к стене, а другой рукой скольжу под разрезом платья к её трусикам. Без тени сожаления и не предупреждая, я отодвигаю её трусики в сторону и провожу пальцами по её киске. Гладкая и чертовски нежная, как шёлк. Мне это нравится.

— Отпусти.

— Умоляй меня об этом, — хрипло стону я ей в ухо, прежде чем ввести в неё палец, и она замирает.

— Нет, я... — Она громко сглатывает. Громче, чем потрескивание дров в камине, и прекращает ёрзать. Глубоко и медленно я трахаю её пальцем.

— Сколько тебе лет?

— Не шестнадцать, ты, извращенец свинья.

Я ухмыляюсь, не впечатлённый.

— Тогда ты чертовски тугая. Я люблю тугие киски. — Она содрогается.

С наслаждением я облизываю её щёку, пока она смотрит на меня искоса. Её запах особенный. Не обычный, не сладкий или цветочный, как большинство женских духов. Ритмично я продолжаю трахать её пальцем, и смотри-ка... она поддается. Становится влажной и вздрагивает, когда я тру её бугорок.

— Я не шлюха и верну деньги... другим способом.

— Поздно. Условия ставлю я. Я хочу тебя, пока ты мне не надоешь.

Её шея напрягается под моей хваткой.

— Ладно...

— Ладно? — Мне не нужно её «ладно», в конце концов, она незаконно проникла на мою территорию, хотела надуть меня и угрожала оружием.

— Отпусти меня, и я сделаю всё, что ты захочешь.

Проверка.

— Как скажешь.

Резко я вынимаю пальцы из её мокрой киски, ослабляю хватку и отступаю на шаг назад. С наслаждением облизываю пальцы и поднимаю правую бровь, когда она смотрит на меня, не веря своему счастью.

— На вкус ты удивительно хороша. Лучше, чем я ожидал от такой ядовитой стервы.

Она поворачивается ко мне, осматривает комнату с тёмными стеновыми панелями, внушительным сводчатым потолком, тяжёлыми честерфилдскими креслами, сгруппированными вокруг журнального столика перед камином. Затем её взгляд переходит в другую комнату, где стоит кровать.

Верх чёрного платья разорван до бедер, так что я могу разглядеть её упругую, идеальной формы грудь и плоский живот.

С разбега она бросается мимо меня к двери. Не впечатлённый, я наблюдаю за её жалкой попыткой побега. Она яростно дёргает дверную ручку. Затем колотит в массивную деревянную дверь.

— Помогите! Кто-нибудь слышит меня?

Скупо потирая переносицу, я бросаю взгляд на свои Rolex. Чуть больше часа ночи, и, похоже, снаружи бушует сильная гроза. Молнии в своей богопротивной ярости озаряют ночное небо.

— Тебя никто не услышит, — говорю я раздражённо. — А те, кто услышат, не помогут тебе. Никто тебя не спасёт. Мы совсем одни.

Я ухмыляюсь, как дьявол, опустив лицо, и провожу согнутым указательным пальцем по губам, наблюдая за ней. Чёрт, запах её киски непреодолим. Интересно, как она любит трахаться? Кончает быстро? Или зажимается и ждёт, пока всё кончится?

Скорее уж последнее.

— Ты мерзкий ублюдок! — Теперь она бросается на меня, я отступаю в сторону, но она всё равно попадает по мне, яростно колотя по моей груди, как сумасшедшая. Они всегда так делают. В отчаянии бьются, пока в конце концов не расплачутся и не покорятся своей судьбе.

— Хватит, — говорю я с опасной ноткой в голосе. — Если ты хочешь покинуть эту комнату живой, я предлагаю тебе делать то, что я говорю.

С яростью на лице она смотрит на меня, затем отвешивает мне сильную пощёчину.

— Никогда.

Моя голова не отлетела в сторону, как она, вероятно, ожидала. Вместо этого я ловлю её запястье при второй попытке удара.

— ХВАТИТ! — рычу я на неё. — Я больше не потерплю это шоу!

Она даже не пытается сбежать. Как странно.

Я выкручиваю ей руку и затем тащу её к камину, чтобы рассмотреть получше.

Она продолжает упираться, но не сильно, когда мы оказываемся у камина, я поворачиваю её к себе и заламываю руку вверх. Она издаёт вздох.

— Сделаешь хоть сантиметр — вывихнешь руку. Удачи.

Не колеблясь, я расстёгиваю молнию на её боку, поднимаю правую ногу и достаю лезвие. Им я разрезаю надоедливые бретельки.

— Ты причиняешь мне боль.

— Думаешь, меня это волнует?

Рывком я стаскиваю платье вниз, чтобы увидеть, что принадлежит мне. Нечто достойное. Её тело почти безупречно, если бы не сетка из шрамов размером с ладонь на её пояснице. У неё округлая попа, узкая талия и стройные ноги.

Позади меня слышится скрип петель. Похоже, у нас гости.

Краем глаза я замечаю Нептуно, который проходит мимо нас, проводя рукой по мокрым волосам.

Он останавливается перед нашим новым приобретением.

— Вижу, вы стали ближе, — смеётся он. — Нужна помощь?

— Ты здесь только потому, что тоже хочешь её трахнуть.

— Это я первым выследил её на вечеринке, не забывай, Жоаким. Награда причитается, это просто справедливо.

Мэдисон фыркает и пытается броситься на Нептуна.

— Где мой брат?

— На корабле. Наверное, в эту секунду он сходит на берег. Не волнуйся о нём. — Нептун берёт её за подбородок и склоняет лицо. Без её согласия он начинает целовать её. — Поблагодари меня за то, что он был ещё жив, когда я отвёл его к причалу. Это не само собой разумеется.

Мэдисон отворачивается, но он ловит её лицо и продолжает целовать её властно, сжимает её грудь и отводит в воздухе её левую руку, которой она пытается его ударить.

Я прижимаю Мэдисон к полу на колени, когда Нептун шипит.

— Не кусай меня, чёрт возьми!

Я смеюсь. По крайней мере, она не прокусила мне губу. Заставив её встать на четвереньки, я запускаю руку между её ног. Рука, на которую она опирается, дрожит. Так сильно, что она не может удержаться.

Я ввожу в её киску два пальца. Всё ещё влажно. Пусть не притворяется, что её это не заводит. Я ускоряюсь, двигаю пальцами быстрее, жёстче, пока она не замолкает.

— Как думаешь, сколько она продержится? — спрашиваю я Нептуна, прежде чем подключаю большой палец и начинаю сильно тереть её клитор. Её тело трепещет. Сказать трудно — от страха, возбуждения или стыда.

Нептун пододвигает кресло к ней и садится в него.

— Она многое выдерживает. Может, неделю.

— Слишком мало. — Я по-прежнему удерживаю руку Мэдди за спиной, трахаю её пальцами, стимулирую её бугорок и чувствую, как она поддается. Поскольку она не может удержать торс, она опирается на плечи, вынужденно подставляя мне свою упругую задницу и раскрытую киску.

— Если она не продержится две недели, нам стоит навестить её брата.

— Нет, — выдыхает Мэдисон, едва заметно мотая головой.

— То есть, позволить ему продолжать получать взбучки, пока он не соберёт деньги? Более чем приемлемо.

— Пожалуйста, не делайте ему ничего. Он... — Она задыхается. — Слепой... взял эти деньги... только для меня.

Слова срываются с её полных губ, которые я скоро заставлю обсасывать мой член.

— Как мило с твоей стороны, братец. Он сделал это для тебя, — смеётся Нептун. — А что ты сделаешь для меня, если я пощажу его? — Глаза Нептуна сверкают из-под маски, когда он смотрит на Мэдди. Я ухмыляюсь, прежде чем довести её, наконец, до гребаного оргазма. Её тело содрогается, и она... Я замешкался. Она слегка двигает бёдрами вперёд-назад в такт моим движениям. Боже, ей это нравится. А не должно бы, потому что откат будет тем жёстче.

Сильнее, почти до боли, я тру её распухший клитор, пока она не выгибает спину и не выпускает накопившееся напряжение. Сначала она тихо стонет, затем — неистово громко и в полном экстазе.

— Она пока ничего не будет делать для тебя, Нептун, потому что я займусь ею. — Мой жестокий взгляд попадает в него. Затем, когда маленькая шлюха выкрикивает свою страсть — и чертовски долго — я расстёгиваю штаны. Мой член твёрдый и тяжёлый, и я не могу дождаться, чтобы наконец трахнуть её.

Когда она переводит дух и думает, что всё кончено, я отодвигаю трусики в сторону и вхожу в неё. Жёстко и без сожаления. Она стонет от боли.

В тот же момент я освобождаю её руку, хватаю её за бёдра, и мне нужно три толчка, чтобы войти в неё полностью. Чёртовски туго, как будто она ещё девственница. Не может быть. Ей лет двадцать с небольшим. С её внешностью она уже должна была переспать с несколькими парнями.

— Как она там?

— Грёбаная теснота, — задыхаюсь я.

Нептун хмурится, наклоняется к Мэдисон и приподнимает её лицо, пока она шатко опирается на руки.

Я беру её ещё несколькими животными толчками, потому что она принадлежит мне. Я облизываю указательный и средний пальцы, прежде чем снова начать тереть её клитор. Она мотает головой.

— Только не снова...

— Столько раз, сколько я захочу. Скажи, что тебе это нравится.

Она издаёт стон, но кивает. Безумие. И всё это без необходимости угрожать ей.

Я вожу пальцами вокруг её клитора, а затем просто прижимаю большой палец к бугорку. Продолжаю трахать её, слышу её стоны и наблюдаю, как мой член снова и снова входит в женщину, которая всего час назад хотела застрелить меня. Бесконечно возбуждающе.

С хриплым рыком я достигаю пика, когда её киска сжимается и она с дрожью вскрикивает. Моя сперма заполняет её маленькую киску.

Властно наматываю её конский хвост на своё запястье и откидываю её голову назад. Всё ещё внутри неё. Её тёплая влажная киска чертовски приятно ощущается. Я убираю пальцы с её чувствительного места, чтобы затем ввести свой большой палец в её анус. Он так восхитительно мне подставлен.

— Пусть она сделает мне минет, когда ты снова её будешь трахать, — постановляет Нептун.

— Нет. Сегодня ночью я ей не делюсь, — объявляю я ему. Я слышу, как Мэдисон переводит дух.

— Не радуйся раньше времени, маленькая шлюха, — даю я ей знать. — Наступит день, когда мы будем трахать тебя вчетвером или впятером, и ты будешь ненавидеть нас за это. А это тебе не должно было нравиться.

Рывком я выхожу из неё, хотя мой член снова становится твёрдым при виде её. Что происходит? Это был просто секс, какой у меня был тысячи раз. Ничего важного, и всё же я хочу трахнуть её снова.

Пока я не передумал, я застёгиваю штаны и поднимаюсь. Мэдисон остаётся лежать голой перед потрескивающим камином.

Она переворачивается на спину, подтягивает ноги и кладёт предплечье на свою маску. Она что, плачет? Пусть не притворяется, что ей это не понравилось. Это была бы ложь, она сама это знает.

Когда я наливаю себе скотч со стола и смотрю на телефон, я вижу «нет сети». В тот же момент раздаётся оглушительный грохот, как будто где-то ударила молния.

Нептун, который теперь развлекается, поливая Мэдисон своим скотчем, смотрит на меня.

— Что это было?

Внезапно в дверь раздаётся стук.

— Жоаким! Иди сюда!

Я не успел допить и половины скотча, как свет мигает и гаснет.

— Какого чёрта... — ворчу я раздражённо, ставлю стакан и мельком смотрю на Мэдисон, которая поднимается, и на её бёдрах я замечаю кровь.

Неужели я лишил её девственности? Вначале я с трудом вошёл в неё, но...

— Присматривай за шлюхой, я посмотрю, что случилось.

Хотя мне не хочется оставлять её на попечение Нептун. Он наверняка воспользуется ею.

— Тронешь её, я тебя кастрирую! — говорю я, подходя к двери и доставая ключ из кармана брюк.

В коридоре свет тоже погас. Меня ждёт Уран с довольно встревоженным выражением лица, когда я направляю свет своего телефона на него.

— Какого чёрта здесь происходит? Почему нет электричества и почему нет сети?

— Не знаю.

— Это не ответ на мой вопрос!

— Меркурий убит, — говорит он вместо этого.

— Что? — Я сердито хмурю брови. — Веди меня к нему!

Уран недолго колеблется и идёт вперёд по коридору. Что-то здесь не так. Сначала пропал сигнал сети, затем отключилось электричество... Вполне возможно, это связано с сильной непогодой, бушующей над нами. Или со старой электропроводкой в этом замке.

За последние два лет никогда не было проблем. Никаких сбоев, так что, если это не случайность...

Уран направляется к лестнице, с которой у перил я замечаю нескольких мужчин, собравшихся у входа. Они столпились у стены рядом с главным входом и фонариками освещают что-то на ней.

— Чёрт возьми! — вырывается у меня, когда я вижу, на что они светят. Мужское тело, висящее вниз головой на люстре и, как ни странно, с петлёй на шее. И это при том, что оно подвешено за ноги.

Чтобы лучше рассмотреть обстановку, я спускаюсь по ступеням. Собравшаяся толпа беспокойно перешёптывается и гудит. Большинство — последователи Общества. Другие же одеты в белое. Обслуживающий персонал? Он давно должен был уехать с острова. Однако я замечаю среди них четырёх человек. На их лицах читается чистая паника.

Когда встревоженная толпа расступается, заметив моё присутствие, я останавливаюсь в двух метрах от зрелища, открывшегося мне. От этого вида у меня сжимается сердце.

Уран кладёт руку мне на плечо, я её сбрасываю. Затем я беру в руку лицо Меркурия. Оно ещё тёплое. Но когда я проверяю пульс у него на шее рядом с верёвкой, я не чувствую ничего. Он мёртв. Об этом говорят его испуганные, широко раскрытые глаза и рот. Он выглядит так, будто встретил самого дьявола и отчаянно умолял о пощаде.

Его руки связаны за спиной. У него не было шанса защититься. Обойдя его, я нахожу два глубоких разреза, идущих по животу и груди. Крест?

Пальцами я раздвигаю разорванные клочья рубашки и направляю фонарик своего смартфона на раны. В одной из них застряла чёрная карточка. Не больше визитки.

Я вытаскиваю её. Хотя она испачкана кровью, я могу прочесть золотые буквы на чёрном картоне.

Смерть всегда подкрадывается сзади.

Как раз тогда, когда ты ждёшь её меньше всего.

Диабо

Тот, кто это сделал, насмехается над нами. Он называет себя Диаблом. Но кто может быть настолько безрассудным, чтобы убить одного из Лордов? И таким зверским способом?

— Снимите его, — говорю я спокойным тоном, хотя смерть Меркурия меня не оставляет равнодушным. В конце концов, он был одним из моих самых давних спутников. Раньше — честный малый и нищий, а теперь казнён, как в средние века.

Кто это был? Кто способен на такое? Зарезать, застрелить или задушить кого-то хладнокровно — это одно, но пытать человека и так инсценировать его убийство — совсем другое.

Убийцу могли поймать. В вестибюль мог войти любой. Даже если ему понадобилось всего десять минут, чтобы прикрепить Меркурия к люстре, его могли увидеть. Этот Дьявол играет со своей жизнью. И каким-то образом меня охватывает подозрение, что он находится совсем рядом и наблюдает за мной.

Я осматриваю людей, стоящих вокруг меня полукругом. Никто не ухмыляется, никто не избегает моего взгляда, никто не ищет прямого зрительного контакта. Странно.

Я убираю чёрную карточку в задний карман, когда четверо мужчин из Общества снимают Меркурия с люстры.

Погружённый в мысли, я подхожу к двум вышиблам. Здание находится под видеонаблюдением.

— Что вы видели? — спрашиваю я их и поднимаю брови.

— Мы покинули свои посты всего на несколько минут, когда отключилось электричество.

— Почему? — я становлюсь всё более негодующим. — Вы не должны покидать свои посты. Даже если замок будет в огне, вы должны оставаться на месте.

Они кивают. Безполезный сброд. Значит, отключение электричества — не случайность, а инсценировка, чтобы незаметно перенести тело Меркурия в прихожую. Ловко придумано. И что теперь? Нам следует бояться? В панике покинуть замок?

— Проверьте видеокамеры, — приказываю я им двоим.

— Но электричество...

— Проверьте записи, начиная с сегодняшнего дня! Кто-то должен был изучить люстру заранее, прежде чем выставить там тело!

Оба кивают, после чего исчезают. Я провожу рукой по волосам.

— Жоаким! — Это Люсинда зовёт меня. Когда я поворачиваюсь к ней, она, промокшая насквозь, останавливается передо мной, прижимая руку к груди, и смотрит на меня.

— Все корабли исчезли. Нет ни одного.

— То есть... — Я опускаю лицо. — Наша яхта тоже больше не стоит на якоре в заливе? Скоростные катера...

— Да! Их всех нет. Наверное, из-за непогоды.

Уверен, что нет. Капитан яхты сообщил бы мне, если бы отплывал на материк. Какого чёрта тут творится! Что?