После установления советской власти в Москве одна из первых пала жертвой церковь архидьякона Евпла на Мясницкой. Она стояла на небольшом участке на самом углу Милютинского переулка и Мясницкой и ничему и никому не мешала, но именно на нее покусились советские хозяйственники при явном попустительстве, а то и поддержке Моссовета и Московского комитета большевистской партии.

Церковь иногда называлась «Евпл Великий» и, вероятно, была настолько заметна, что сама улица, на которой она стояла, некоторое время называлась по ее имени – Евпловкой. Есть известия, относящиеся к XVI и XVII вв., что рядом с ней стояла еще одна каменная церковь – во имя св. Ильи-пророка.

К середине XVIII в. здание Евпловской церкви обветшало, приход ее увеличился, да и архитектурная мода изменилась, и на средства, завещанные генерал-майором Томиловым, по прошению его вдовы Дарьи Лукинишны Томиловой и прочих прихожан началось строение нового здания церкви, которое продолжалось с 1750 по 1769 г. Выстроили великолепное здание – автором его был незаурядный архитектор, к сожалению, оставшийся неизвестным, хотя можно было бы предположить авторство Мордвинова. На квадратном основании четверика возвышался мощный шестиугольник с еще одним, значительно меньшим, увенчанным куполом. Рядом стояла прекрасных форм колокольня, повторяющая в несколько измененных пропорциях главное здание. Все здание опоясывала аркада с плоской крышей – с нее можно было попасть в верхнюю церковь, с престолом, освященным во имя Святой Троицы. Престол Святого Евпла находился в нижней церкви.

Церковь Святого Евпла Архидиакона. 1882 г.

Здание Евпловской церкви очень выгодно стояло на Мясницкой – оно было поставлено как раз на изгибе улицы и было прекрасно видно с самых разных ракурсов.

Здесь решили горе-хозяева выстроить новое здание для трестов. Оно было задумано по тому времени огромным, в газетах писали чуть ли не о небоскребе, и вот 30 мая 1925 г. контора Мосстроя посылает письмо в Главнауку, в котором просит «снять с учета» Евпловскую церковь. Ученые отвечают: здание «представляет историко-художественный интерес, являясь цельным и единственным в Москве в своем роде образцом памятника переходной эпохи, объединившим архитектурные приемы допетровского времени с западноевропейскими воздействиями». Ввиду этого Главнаука категорически была против снятия с учета церкви (то есть ее разрушения). Ученые даже предложили подходящее место для задуманного строительства – на углу с Кривоколенным переулком, где ничего стоящего сохранения не было.

Но не тут-то было. Никакие резоны, тем более такие, которыми оперировали ученые из Главнауки, не действовали. Участь церкви была предрешена, выступление архитектора А.В. Щусева за сохранение церкви вызвало отповедь некоего Попова (Сибиряка), написавшего в журнале «Коммунальное хозяйство», что «Мясницкой нужны многоэтажные дома из железа и зеркальных стекол; побольше стекла, поменьше камня. На Мясницкой лишняя не только церковь Евпла, но и „Флора и Лавра“ и „Меньшикова башня“… Сохранять же при росте и перепланировке столицы всякую церковь Евпла только потому, что это памятник старины, нельзя, так как это бесполезно и даже вредно». Вот так, бездоказательно, коротко и ясно, – по-большевистски!

И уж, конечно, никак делу не помогло письмо общины верующих при Евпловской церкви, подписанное восьмьюдесятью тремя прихожанами.

6 июля 1926 г. ВЦИК РСФСР вынес постановление, разрешающее снос церкви, а президиум Моссовета, получив его, принял как руководство к действию и 25 июля того же года вынес свое собственное постановление – снести. Но все это было оформлением уже содеянного post factum: еще за пять месяцев до этой милой переписки газета «Рабочая Москва» в номере от 27 февраля писала, что «в данное время производится сломка церкви на Мясницкой улице, на углу Милютинского переулка», а через месяц в заметке под названием «Расширение Мясницкой улицы» в номере от 25 марта она сообщила своим читателям о Евпловской церкви: «Это здание сильно мешает уличному движению. Силами безработных эта церковь разбирается. Уже снята колокольня и разобрана часть здания. Работы окончатся в середине лета».

Обещание было сдержано – церковь разрушена. Но что же было построено в результате всей этой лихорадочной деятельности? Да ничего[22].