Кадашевцы в Москве жили своею особою слободою в Замоскворечье, недалеко от Кремля, так сказать, перед государевыми глазами – ведь слобода была его, государева. Вся она трудилась на царский двор, ткала хамовное полотно, скатерти да покрывала и работала всякую иную работу. Кадашевцы были людьми зажиточными и даже богатыми, им позволялось и торговать с другими городами.

Существует мнение, что Кадашевская слобода ранее была заселена бондарями, «кадашами», делавшими деревянные кадушки, бочки, ведра, и в одной газетной заметке даже приводилась в связи с этим ссылка на некий документ 1504 г. Но, как часто случается, за написание заметок по истории Москвы часто берутся невежественные люди, нагромождающие одну выдумку на другую, так что потом бывает очень трудно докопаться до истины. Документ, датируемый 1504 г., действительно существовал – это была духовная грамота великого князя Ивана Васильевича, и там действительно говорилось о Кадашове, но это было просто первое упоминание села: «Да ему ж [старшему сыну, будущему великому князю Василию III. – Авт.] даю… село Воробьево и с Володимеровским, и с Семеновским, и с Воронцовским, и с Кадашовым, и с деревнями, как было при мне». Возможно также, что слово «кадаш», что означало в древнетюркских языках «товарищ», осмыслялось как общинник.

Церковь Космы и Дамиана в Кадашах. 1882 г.

Первые сведения о ткацком производстве в Кадашеве относятся к довольно позднему времени – к 1613–1614 гг. Примерно с 1626 г. слобода стала числиться в Дворцовом приказе царицыной мастерской палаты. Это была одна из самых крупных московских слобод, в которой в 1630–1631 гг. было 413, а в 1682 г. – 510 дворов. Земельные участки в слободе давались только с тем условием, что новый владелец будет заниматься ткацким ремеслом и нести общие для всех слобожан повинности. «Купил тот Федор двор мой на скатертном месте, и такое скатертное дело с меня снял» – так было записано в одной из купчих.

Кадашевцы построили в слободе две церкви, и обе были по-своему замечательны. Особенно хороша Воскресенская церковь с ее колокольней-свечой и белокаменной пеной украшений, каким-то чудом сохранившаяся до наших дней.

Но и Космодемьянская была неплоха – пятиглавая, узорочная, в кокошниках, в резных поясках. Ее соорудил вместо сгоревшей деревянной, построенной в слободе царем Иваном Васильевичем Грозным, кадашевец Филипп Савельев в 1656 г. В новой каменной церкви главный престол был освящен во имя Рождества Богородицы, а приделы в честь Николая Чудотворца и Космы и Дамиана – под именем этих святых церковь и была известна в Москве. Почему-то особенным уважением святые Косма и Дамиан пользовались среди учащейся братии: перед каждым экзаменом придел был полон гимназистами.

Во второй половине XVIII в., а именно в 1782 г., к основному четверику пристроили широкую трапезную, декорированную двойными лопатками и капризно изогнутыми наличниками. Возможно, тогда же возвели отдельно от церкви, по красной линии Полянки, высокую многоярусную колокольню со сквозными ярусами звона.

Именно эту прекрасную церковь выбрали для того, чтобы на ее месте построить один из первых сборных домов, первенца многочисленной семьи уродов, заполонивших не только Москву, но и всю страну.

Но предварительно церковь закрыли, и в 1928 г. московские хозяева начали грабить церковное имущество. В церкви находился один из самых замечательных в городе иконостасов, а в нем – икона св. Иоанна Предтечи, писанная знаменитым иконописцем Тихоном Филатьевым. Главной же святыней была икона с частицами мощей святых Космы и Дамиана. В церкви бережно сохранялась серебряная дарохранительница, приобретенная на пожертвования костромского дворянства в память избавления Москвы от нашествия наполеоновских войск.

В связи с грабежом церкви Главнаука Народного комиссариата просвещения обратилась в административный отдел Моссовета: «Получены сведения о разрушении музейного иконостаса в церкви Косьмы-Демьяна на Б. Полянке вопреки данных вам специальных указаний Главнауки. Ввиду этого срочно сообщите подробности, сопроводив надлежащими материалами…»

Наплевав на «специальные указания», московское начальство, что захотело, то и уничтожило, и к 1933 г. церковь была сломана вовсе.