Глава 6

Нурия

В царстве лжи, опасностей и чудовищ есть только один способ избежать смерти. Самой стать чудовищем.

– Это правда, что ты ничего не помнишь? – спрашивает меня Кира с наступлением вечера, после того как мужчины настолько напились за день, что теперь шумно веселятся в бассейне вместе с другими женщинами.

Кира присела рядом со мной, а я продолжаю смотреть на бассейн, откуда несколько часов назад вытащили безжизненное тело Андорры. Куда они денут ее тело? Похоронят ли ее? Есть ли у нее семья, которая по ней скучает?

– Да, – отвечаю я Кире. – Я практически ничего не помню. Все, что осталось, – это кошмар, который преследует меня последние несколько месяцев, и спутанные воспоминания, которые я не могу связать воедино.

– Что за кошмар? – интересуется она, сделав глоток воды.

– Мне постоянно снится, что я наставляю пистолет на Гавриила, а потом падаю спиной вперед с обрыва. После этого я ничего не помню.

– У меня никогда не было сомнений в том, что ты пережила падение, Ринора. Я знала, что ты выживешь.

Я медленно поворачиваюсь к ней:

– Что ты имеешь в виду?

– Я знала, что ты не умерла, в то время как все остальные считали, что ты не выжила, сорвавшись в пропасть. Когда ты упала, Гавриил совершенно обезумел. Он без конца выкрикивал твое имя, сообщил в береговую охрану и заставил всех искать твое тело в море в радиусе более тридцати миль. Понятия не имею, как ты выжила после падения с двадцатиметрового обрыва, но в глубине души я была уверена: если кто и сможет уцелеть, то это будешь ты. – На вишнево-красных губах Киры появляется теплая улыбка.

На заднем плане под громкую музыку горланят мужчины. Они празднуют заключение сделки между Гавриилом и мексиканской мафией.

– Больше шлюх! Больше денег! Больше вечеринок! – орет Тимур, брат Гавриила, который владеет Кирой.

Да, владеет. Купил ее, если то, что рассказала мне Кира, правда. Точно так же, как меня якобы купил Гавриил на аукционе. Если бы я только знала, как это произошло… Как я попала в лапы беспринципных торговцев людьми?

Объем новой информации выбивает меня из колеи, ведь до недавнего времени я вела абсолютно нормальную жизнь и не вступала в конфликт с законом. И вот теперь я жертва преступников, которые продают людей, как животных. Осознание этого почти выбивает почву у меня из-под ног, и мне становится плохо.

– Что случилось после того, как ты выбралась из моря? – спрашивает Кира.

– Эм… – Я бросаю взгляд на пьяных парней в бассейне, которые отрываются так, будто завтра не наступит, и сбивают горлышко у большой бутылки шампанского. – Я очнулась в больнице, где мне пришлось пролежать несколько недель из-за переломов ребер и ноги. Кроме того, у меня обнаружили сильное сотрясение мозга, разрыв селезенки и другие травмы. С того момента я помню только отдельные фрагменты. Затем я отправилась в Испанию, чтобы встретиться с семьей, но…

– У них побывал Гавриил, – сообщает мне Кира.

Я растерянно смотрю в ее большие темные глаза.

– Мне сказали, что они погибли в автокатастрофе.

Кира качает головой с сочувственным выражением на лице.

– Нет, нет. Гавриил долгое время не мог смириться с твоей смертью. Он зациклился на том, что тебе каким-то образом удалось выжить после падения. Обыскал все больницы в поисках тебя и поехал к тебе на родину, поговорить с твоей семьей. Чтобы исключить вариант, что ты намеренно его бросила и захотела вернуться к семье. А чтобы этого не произошло, если ты действительно выжила после падения, он приказал убить их всех. Мне очень жаль, Ринора. Правда. Он отказывался признавать, что ты его предала, пока…

– Моя семья погибла не в результате несчастного случая? – ошарашенно переспрашиваю я, не понимая остальной части ее слов.

Кира вздыхает, опускает глаза и кладет руку мне на плечо.

– К сожалению, нет. Он убил их. Пусть ты с ними толком и не общалась, он все равно хотел лишить тебя возможности вернуться к ним. Если ты обманула его и инсценировала свою смерть, он решил тебя наказать.

Я с трудом выдавливаю из себя горькую улыбку, а в животе все болезненно сжимается. Этот монстр их убил! Не могу… не могу в это поверить. Если то, что она говорит, правда, Гавриил лишил меня семьи. В груди разрастается глубокая боль.

– Где ты была все это время? – задает следующий вопрос Кира. – Если ты очнулась в больнице, почему Гавриил не нашел тебя? – Она зачесывает прядь волос за ухо.

Можно ли ей на самом деле доверять?

Потому что да, я пришла в себя в больнице, но последнее, что помню, это… как глотаю соленую воду, кашляю и пытаюсь выбраться на поверхность. Затем меня хватают чьи-то руки и вытаскивают из воды. Я лежу на спине, вечернее солнце окрашивает поле зрения в красивый кроваво-оранжевый цвет… Выплевываю воду… Кто-то прижимает свои губы к моим, сильно давит на грудь. Снова и снова.

– Ну же, девчушка, очнись. – Голос пожилого мужчины, которого я никогда раньше не видела.

– Она еще жива? – спрашивает более звонкий голос. Этот мужчина намного моложе. В нос бьет едкий запах рыбы, и я ежусь от холодного морского бриза.

Внезапно комок в горле разжимается, и из меня вырывается целый поток. Горло дерет от соленой воды, глаза горят и не хотят открываться, а сердце колотится, как будто от адреналина. Кроме того, у меня болит каждая часть тела. Особенно сильно мучает пульсирующая боль в правой ноге. Легкие сжимаются, не давая дышать, а голова раскалывается, будто по ней долго били твердым предметом.

– Да. – Старший мужчина смотрит на младшего. – Она жива. Молодец. Ты вернулась. А я-то уже чуть не обделался – боялся, что привезем тебя в гавань только трупом.

– Где… где… я?.. – спрашиваю я по-испански, напрягая разодранные голосовые связки. Даже на то, чтобы пошевелить губами, уходит неимоверное количество сил.

– У мексиканского побережья. Недалеко от Акапулько, если точнее.

До меня не сразу доходит, что по-испански они говорят с легким акцентом, но я все равно хорошо их понимаю.

Акапулько… От этого слова перед моим внутренним взором сразу вспыхивают образы величественного особняка на… обрыве, с которого я упала.

– Мы отвезем тебя в больницу, – решает младший из них.

Ослепленная солнечным светом, со слезящимися глазами, я едва различаю их лица. Вижу лишь силуэты тел, без четких черт лица.

– Нет… Нет… – отказываюсь я и пытаюсь сесть. Но вскрикиваю от пронзившей тело боли.

– Ложись обратно. – Молодой человек с угольно-черными волосами подкладывает мне под затылок свернутое полотенце и убирает пряди волос с моего лица. – Похоже, у тебя несколько переломов и, возможно, внутренние повреждения. Не двигайся, ладно?

Я слабо киваю.

– Хорошо. Почему ты не хочешь, чтобы тебя отвезли в Акапулько? – спрашивает меня пожилой мужчина с усами.

Я ставлю все на карту, хотя не исключено, что они работают на человека, от которого я сбежала.

– Если вы… отвезете ме-меня… в… боль-больницу, мне не… не… не жить. Он найдет… меня.

– Кто? – спрашивает он.

Тяжело сглотнув от першения в горле, я качаю головой.

– Человек, который меня… бьет… от которого я… убежала. Пожалуйста… не в Акапулько. Только не Акапулько… Пожалуйста, не Акапулько…

Вскоре после этого меня куда-то унесло, и сознание отключилось.

Я удивленно открываю глаза. Память возвращается.

– Что случилось? Что с тобой? – спрашивает Кира, вглядываясь в мое лицо.

– Кажется, я вспоминаю.

– Все? – допытывается она.

Я облизываю губы, погрузившись в размышления.

– Нет, только часть.

Затравленно глядя на меня, она тут же закрывает мне рот.

– Послушай. Никому об этом не говори. Никогда не произноси вслух, что к тебе возвращаются воспоминания. Гавриил думает, что ты потеряла память и не знала, кто ты такая. Что ты не собиралась от него убегать. Как бы ни убеждали его остальные, он не допускает других предположений. Так что, если ты действительно сбежала, Ринора, держи все в секрете. Не говори об этом ни слова. Никому не рассказывай, иначе… – Ее взгляд скользнул с открытой террасы к бассейну. – С тобой случится то же самое, что и с Андоррой, или даже что-то похуже.

Около двух часов ночи двое телохранителей отводят меня в комнаты Гавриила. Поскольку сам Гавриил решил отсыпаться после пьянки в одной из гостевых комнат на первом этаже и с трудом ворочал языком, я рада, что мне не придется делить с ним постель.

Как только дверь в комнату закрывается, я включаю настольную лампу на комоде в прихожей, а затем иду в ванную.

Меня никак не покидают мысли об Андорре. Даже после того, как ко мне наконец-то начала возвращаться память. Фрагментарно, но все же. Я постоянно думаю о том, в какой больнице я очнулась. Куда меня отвезли те двое мужчин? Ведь они, похоже, прислушались к моей просьбе и доставили меня в другую гавань, иначе Гавриил сразу бы меня выследил.

Стоя перед раковиной из черного мрамора, я включаю кран, умываюсь и тянусь за полотенцем. А когда откладываю использованное полотенце и поднимаю голову, чтобы посмотреть в зеркало, вижу его. Невозможно. Должно быть, это сон.

На долю секунды позади меня появляется темная фигура в капюшоне. А уже в следующую секунду меня оттаскивают к стене за дверью, и она захлопывается.