Глава 5

Нурия

Если человек долго страдал, смерть – это искупление или последнее средство?

Через час я выхожу в сад: на убийственно высоких каблуках, в белом платье от Chanel – возмутительно коротком, всего на два пальца выше попы, – и с собранными в хвост волосами. По дороге я заметила бесчисленное множество вооруженных людей, охраняющих территорию, и внимательно изучила здание. Вилла охраняется как тюрьма строгого режима.

На внешней террасе два телохранителя в темных костюмах стоят у панорамных окон и смотрят в пустоту. С другой стороны, у бассейна, я замечаю Гавриила с двумя мужчинами и четырьмя женщинами. В голове возникает фантазия о том, как я останавливаюсь у него за спиной, перерезаю ему горло и сталкиваю в воду. Заманчивая мысль, но, честно говоря, у меня не хватит смелости. И необходимых инструментов.

Под белым платьем на мне светлое бикини, такое же, как у других девушек возле бассейна. Белое с золотыми аппликациями. Среди женщин я замечаю Киру на шезлонге. Обернувшись и увидев меня, она тут же прекращает наносить на ноги крем для загара и смотрит на меня с робкой улыбкой.

– А вот и звезда моих очей! – восклицает Гавриил. Он сидит в плавках на шезлонге между другими мужчинами и опускает сигару в пепельницу. – Иди к нам.

Он подзывает меня к себе, как собачку.

Я сжимаю правую руку в кулак.

Просто подыгрывай, приказываю я себе. И как можно незаметнее оглядываю сад. У каждого выхода стоят вооруженные до зубов наемники. Повсюду видеокамеры, прикрепленные к фасаду дома или двухметровым стенам. Готова поспорить, что датчики и камеры спрятаны даже в цветущих растениях вокруг огромного бассейна.

Шагая навстречу Гавриилу, я впервые за долгое время вдыхаю свежий воздух. Как только я оказываюсь под пальмами у шезлонгов, Гавриил с покровительственной ухмылкой поднимается. Несмотря на то что меня едва не выворачивает наизнанку, я отвечаю ему улыбкой на улыбку. Он изумленно поднимает правую бровь и с любопытством смотрит на меня.

– Потрясающе выглядишь, дорогая.

Двое из парней, с которыми он что-то обсуждал ранее, теперь смотрят на меня. Гавриил берет мое лицо в ладони и целует меня.

– Ты очень хорошо справляешься, – хвалит он, насильно целуя второй раз.

Когда он неожиданно делает шаг мне за спину и медленно расстегивает молнию на платье, я замираю. Платье сползает на пол, и я переступаю через него, приковывая к себе пристальные взгляды остальных парней. Их глаза сразу останавливаются на символе «Дюката».

– Какого хрена! Как это произошло? – восклицает парень с темной ухоженной бородой и в плавках от Armani, встав с шезлонга и уставившись прямо на мою грудь. При этом он без всякой необходимости указывает на меня бокалом со скотчем.

– Если ты не помнишь, – шепчет мне на ухо Гавриил, – это мой старший брат Тимур. Кира – его нынешняя любовница и твоя лучшая подруга. А вон там – Адриан, мой младший брат.

Как будто мне есть до этого дело. Тимур выглядит старше, сильнее и значительно агрессивнее.

– Как это произошло, Ринора мне говорить не захотела. По ее словам, она даже не знает, как зовут этого дюкатовского урода.

Тимур потягивает свой напиток, а потом со смехом откидывается на спинку кресла.

– Если он ее не трахнул, то все в порядке. – И тут его смех резко обрывается. – Или же трахнул?

Мне моментально вспоминается ночь, когда Демон и трое его друзей привезли меня в свой особняк. Ночь, когда Демон несколько часов подряд брал меня на лепестках роз во всех позах, прежде чем вырезать свой знак на моей коже.

Я быстро опускаю глаза, чтобы никто не смог прочитать ответ по моему лицу.

– Да или нет? – спрашивает Адриан, одетый в свободную черную рубашку и темные плавки.

– Да или нет? – повторяет Гавриил.

Я качаю головой, прекрасно понимая, какие последствия меня могут ждать, если скажу правду.

– Трудно поверить, что он смог устоять перед такой красавицей, не так ли, Тимур? – замечает Гавриил. – Как это случилось, Ринора? Расскажи нам все, чтобы я знал, кого убить первым, когда мы разделаемся с «Дюкатом».

– Как будто тебе это так легко удастся, – хмыкает Адриан, который между тем растянулся на одной из лежанок. Рядом с ним на коленях стоят две женщины и натирают его маслом.

Этим заявлением брат Гавриила пробуждает мой интерес.

– Когда мы их прикончим – это вопрос времени. Все конкуренты рано или поздно сдавались и присоединялись к нам или продавались.

Парень в черной рубашке издает короткий смешок.

– Ты безуспешно обламываешься с «Дюкатом» вот уже пять лет. С ними не так-то просто справиться. Ты даже не в курсе, кто возглавляет их организацию. Этот тип словно призрак.

– Призрак? – переспрашиваю я у Адриана.

Он бросает на меня беглый взгляд, как будто я не имею права к нему обращаться.

– Призрак, да. Никто не знает его в лицо. Никто не знает, как выглядит глава «Дюката» и как его зовут, не говоря уже о том, где он живет.

– Я уже работаю над этим и внедрил людей, которые доберутся до самой верхушки, – сообщает Гавриил. – Я добьюсь цели. Всегда добиваюсь. В конце концов, мне же и Ринору удалось разыскать.

Он проводит костяшками пальцев по моему позвоночнику, затем берет меня за бедра и прижимает попой к своему члену. Я незаметно стискиваю зубы. Пусть уберет лапы.

– Может, подошлем ее к ним? Из нее получилась бы отличная шпионка.

Он что, с ума сошел? Я ни за что не стану шпионить за Демоном. Мне еще жить не надоело. И уж точно я не буду делать это ради Гавриила.

– Из меня плохая лгунья, ты сам недавно так сказал, – откликаюсь я, оглядываясь через плечо.

– Да, действительно. Ты умрешь раньше, чем откроешь рот.

– «Дюкат» настолько ужасен? – с наигранной наивностью спрашиваю я у него. Хочу узнать больше. Нет, мне просто необходимо узнать больше, ведь Демон поделился со мной лишь крохами информации.

– О, дорогая, ты, видимо, забыла не только меня, но и наших врагов.

Вероятно, он имеет в виду своих врагов. Мне хочется закатить глаза оттого, как он выставляет меня перед всеми.

– «Дюкат» – это объединение, существующее в Штатах с 1905 года, которое основали ирландские иммигранты. Имя их преемника никогда не упоминается. Однако в ходе проведенных позже расследований удалось установить личность людей, возглавлявших организацию на разных этапах ее существования. Члены «Дюката» очень хорошо организованы, они торгуют оружием и наркотиками между Северной и Южной Америкой, а частично даже с Европой. У них лучшие контакты с колумбийскими и бразильскими картелями, к которым другие мафиозные структуры не имеют доступа.

В то время как о других организациях какая-то информация все же просачивается, «Дюкат» – как долбаная неприкосновенная секта, к которой не подступиться. Они четко структурированы, осторожны и стратегически грамотно организованы. На них невозможно выйти даже через дилеров, посредников и подкупленных легавых, так как никто не знает имени контактного лица, передающего информацию. Их система продумана до мелочей, она почти непробиваема. Но я уверен… – С этими словами он проводит рукой вверх по моему животу к груди, где находится символ «Дюката». Я вздрагиваю от его прикосновений. – Даже у них есть слабое место.

Пока Гавриил рассказывает мне о «Дюкате», остальные молчат и внимательно слушают. Такое впечатление, что все они заворожены.

– Как выглядел человек, который тебя порезал? Хоть это-то ты знаешь? – не отстает он.

– Он был в маске, – правдиво отвечаю я.

– Конечно, еще бы, – смеется Тимур. – Ты к ним не подберешься. Даже те, кто контактировал с «Дюкатом», не знают абсолютно ничего.

Только сейчас, благодаря словам Тимура, до меня по-настоящему дошло, что Демон носит маску не только для того, чтобы я не могла его узнать. А чтобы я не выдала никаких сведений о нем.

При мысли о его недоверии меня пронзает короткий укол боли. Но, по крайней мере, я знаю, как выглядят его ближайшие друзья: Лекстон, Кэмерон и Квест. Должно быть, он сильно рисковал, знакомя их со мной. Либо он настолько доверяет мне и убежден, что я ничего не раскрою, либо на самом деле не знал, что я невеста Гавриила.

Возможно ли такое? Мог ли Демон действительно упустить какую-то деталь моей жизни?

А может, и имена его союзников ненастоящие. Но даже в этом случае я знаю, как выглядит болтун Лекстон, знаю, что Квест – гений хакерства, а у Кэмерона извращенное чувство юмора.

В этот момент мне ничего не хочется сильнее, чем поговорить с Демоном. Язык обжигает тысяча вопросов. Но выпадет ли мне еще когда-нибудь такой шанс? Найдет ли он меня? И гораздо более важный вопрос: захочет ли он меня искать после побега из его поместья?

– Поживем – увидим. Мои люди – профессионалы, а глава «Дюката» – просто человек. Какая-нибудь шлюха да обведет его вокруг пальца и выудит из него все секреты. В прошлом такое случалось не раз. Как только я выясню, кто глава организации, как только пойму, как в ней все устроено, с кем ведет переговоры их лидер и как его утверждают, мы внедримся к нему и его людям еще до того, как он достигнет кульминации со своей шлюхой, – ехидно смеется Гавриил, в то время как меня начинает мутить.

– Кстати, о кульминации, – вклинивается Тимур, одетый в футболку и черные плавательные шорты, так что мне видны только темные татуировки на его ногах и предплечьях. – Тебя там дожидается одна шлюшка-предательница, которая неоднократно молила об освобождении.

Руки Гавриила к тому моменту обхватили мою грудь, он водит губами по моему правому плечу. Я словно попала в лапы к хищнику, в любой момент готовому сделать мне больно, если я не подчинюсь. Лишь по этой причине я терплю его прикосновения, хотя в действительности мечтаю избить его руками и ногами.

– Точно. Пока рассказывал сказки, совсем забыл об Андорре. Приведите ко мне эту потаскушку, – велит Гавриил своим людям. – Я обещал Риноре незабываемые впечатления, потому что ей было ужасно скучно последние несколько дней.

Насмешку в его голосе трудно не заметить.

Что еще за впечатления?

Когда вскоре после этого раздается бряцание металлических цепей, меня охватывает тревога. Гавриил подводит меня к одному из шезлонгов у бассейна, затем с надменным видом опускается на подушки и усаживает меня к себе на колени. Хотя я бы с удовольствием познакомила его со своими ногтями, мое внимание отвлекается на появившуюся женщину. Ее, словно раненое хищное животное, подгоняют к бассейну трое мужчин. На ней нет абсолютно никакой одежды, она голая, истощенная и выглядит просто жалко.

Ее темные волосы свисают на плечи слипшимися спутанными прядями, и, несмотря на то что день чертовски жаркий, она дрожит всем телом, а взгляд мечется из стороны в сторону, как у сумасшедшей.

От ее ужасного вида я цепенею. И сразу же думаю о Ранье, которую собственный отец запер в потайной комнате, обрекая на смерть. От болезненного воспоминания и открывшегося передо мной зрелища на глазах наворачиваются слезы, а сердце обливается кровью.

– Вот что, моя дорогая, бывает с предателями. В ее случае – с предательницами. Сначала их бросают в лапы моих парней. Если они еще презентабельно выглядят, конечно. Затем неделями морят голодом. Ты все еще предпочитаешь отправиться в подвал вместо моей комнаты?

Я почти не в состоянии пошевелиться у него на коленях, но при этом чувствую, как он играет с золотыми бусинами сбоку у меня на бедре и периодически просовывает пальцы под ткань трусиков бикини.

– Встань на колени, – приказывает девушке телохранитель, сильно пнув ее сзади под колено, прежде чем она успевает среагировать.

Какого черта?..

– Твою мать, какой у Андорры жалкий вид. Нехило вы с ней порезвились, – с весельем в голосе подмечает Тимур.

Ее обнаженное тело покрывают не только грязь и пыль, но и порезы, ожоги и гематомы. Пальцы торчат из-под наручников под странными углами, и в целом кажется, будто правая нога с трудом выдерживает ее вес. Даже стоя на коленях, девушка заваливается на одну сторону, из-за чего телохранителю приходится держать ее за плечо, чтобы она не упала.

– Ну что тут скажешь, поначалу она долго сопротивлялась, пока не облизала все члены, – объясняет парень справа от Андорры, которая раскачивается вперед-назад со склоненной головой.

– Стой смирно, грязная шлюха! – От мощного удара по голове Андорра падает вперед.

У меня внутри что-то обрывается. Даже не хочу представлять, через что ей пришлось пройти. Хотя Гавриил похитил и домогался меня, до сих пор я не осознавала степень его бесчеловечности и жестокости.

– Как долго ее держали в плену? – хочу знать я.

– Двенадцать недель.

Двенадцать недель?! Ей пришлось терпеть пытки так долго? Это же… варварство.

– На мой вкус, могла бы продержаться и подольше, но ребятам она уже кажется непрезентабельной и потасканной.

Во мне закипает чистая ярость. Ей еще можно помочь. Ее еще можно спасти.

– И что ты теперь будешь делать? – тихо говорю я и смотрю на Киру, которая, кажется, в таком же ужасе от этого зрелища, как и я.

Две другие женщины, напротив, уставились на Андорру так, словно ничего другого она и не заслуживает. Несмотря на то что я ни слова не понимаю из их разговора на русском, мне ясно, что обеих забавляет вид Андорры.

Да что с ними не так?

– Убью ее, естественно. Как и всех потаскух-предательниц, которые пытаются обокрасть меня, а потом покинуть «Зетос». Она воровала деньги несколько месяцев, оформила новые документы и собралась выйти из дела. Это было глупо, Андорра. Ты и сама это знаешь.

Андорра не отвечает, кажется, она в полуобморочном состоянии и не в себе.

– В общем, давайте, заканчивайте! Не могу больше смотреть на лицо этой шлюхи. – Гавриил кивает трем мужчинам в черных брюках и рубашках, которые не моргнув глазом достают свои клинки, а затем вонзают их в Андорру.

– …ин-ра! – Я слышу, как отдельные нечеткие слоги срываются с губ Андорры, прежде чем превратиться в крики боли. Она зовет меня. Она знает меня.

Я покрываюсь ледяными мурашками. Внутри все сжимается.

В ужасе зажмурившись, закрываю уши руками, пока Андорра кричит в агонии. Снова и снова.

– Смотри, Ринора! – приказывает мне Гавриил. – Смотри внимательно, ведь то же самое произойдет и с тобой, если ты снова меня ослушаешься, – рычит он мне в ухо, хватая за голову и поднимая мое лицо.

Я моргаю, после чего он заставляет меня открыть глаза и наблюдать, как окровавленное тело Андорры сталкивают в бассейн, словно мусор. Даже если она еще жива, то точно утонет с кандалами на лодыжках и запястьях.

От увиденного зрелища у меня сводит живот, и я не могу сдержать слез. Тихо всхлипывая, мысленно борюсь с желанием вырываться из рук Гавриила, чтобы прыгнуть в бассейн и спасти жизнь Андорре.

Но действительно ли я ее спасу? После всех пыток, которые перенесла, сможет ли она когда-нибудь исцелиться? Да и как мне ее отсюда вытащить? Не ввергну ли я ее тем самым снова в тот же ад?

По моему лицу беспрестанно текут слезы, я всхлипываю, оплакивая смерть незнакомого мне человека. Что бы ни надломилось раньше у меня внутри, сейчас оно разлетается на тысячу осколков. Я не могу дать этому точного определения, но какая-то часть меня навсегда умерла вместе с Андоррой.

В то же время инстинкт бегства становится все сильнее. Я обязательно должна вырваться из этого кошмара! Как можно скорее. Я этого не выдержу. Не вынесу!

На протяжении стольких дней назад я спасалась от своих кошмаров, просто просыпаясь. Сейчас же я боюсь, что из этого кошмара мне не сбежать. Это место – сосредоточение чистой жестокости, отчаяния и пыток.